Часть 5

Сынмин выбежал из школы и со всех ног помчал по знакомой ему дороге — к дому Чонина. Он несколько раз споткнулся по дороге, чуть не упав лицом вниз, но бежал дальше, матеря всё и всех подряд. И в итоге добрался к месту назначения быстрее, чем должен был. Он постучался в дверь три раза, параллельно пытаясь отдышаться. И ему открыли... Но не его лисёно, а Джисон. Хотя, это было ожидаемо, раз парней отпустили домой вместе.

"Этот чёртов Хан Джисон! Везде рядом со своим другом, даже сейчас. Агх, ну как же не вовремя!" — Ким выругался про себя, сверля взглядом своего одноклассника.

— Хан, где Йен~и? Мне нужно к нему! — Юноша собрался уже зайти в дом, но ему не дали и порога переступить: Джи был непреклонен, останавливая все его порывы.

— Хан~ия, кто там?

Оба застыли от одного этого невинного вопроса. Пользуясь случаем, Сынмин отталкнул от себя одноклассника и зашёл в дом, сразу же направляясь к лестнице. Он быстро поднялся на второй этаж и забежал в комнату младшего. Дорогу он знал. Дорогу он помнил...

— Лисёнок... — на выдохе произнёс тот, открывая дверь его комнаты.

— С-сынмин? — Младший опешил и отполз к изголовью кровати, поджимая к себе колени, совсем не ожидая увидеть юношу за этот день ещё раз.

— Лисёнок, Боже мой, прости меня, пожалуйста, — Мин собрался подойти ближе, но появившийся рядом Джисон снова не дал этого сделать, схватив его за локоть. После пробежки по лестнице дыхание сбилось, а хват, которым он сжимал чужой локоть, был не таким крепким от небольшой усталости.

Младший кивнул, чтобы друг отпустил их одноклассника, и слабо улыбнулся, заверяя, что всё будет хорошо.

— Ты уверен? Ты же знаешь, как я переживаю за тебя... Ты просто вспомни, сколько боли он причинил тебе. Я не хочу, чтобы это повторилось, Йени

— Знаю, поэтому и дорожу тобой. Но обещаю, что сейчас такого не будет. Если ты мне веришь, то отпусти его

Хан сильно сомневался, несмотря на просьбы лучшего друга. Да, он верил ему, но не мог забыть то, что услышал сегодня в школе на уроке, что видел своими глазами. Нарастало желание ударить Сынмина и посильнее, но он сдержался, отпуская чужой локоть и идя за своим рюкзаком. Он обнял друга и вышел из комнаты, прося сразу писать ему, если что-то всё-таки случится. После ухода Джисона повисло неловкое молчание.

— Я могу пройти? — слабый кивок послужил зелёным сигналом для Кима, поэтому он потихоньку дошёл до кровати и сел на край. Чонин всё ещё обнимал свои колени. — Мне так много нужно тебе сказать. Йени, прошу, прости меня, пожалуйста, за то, что я принёс тебе так много боли. — Тяжело вздыхая, сказал тот. Голос предательски дрогнул, а руки сжали край рубашки. — Я знал, что ты меня любил, и так ужасно поступил с тобой, за что мне нет прощения. Да, я полнлый идиот и эгоист, которой забил на окружающих. Но, к сожалению, понял, что я ужасный, только сейчас. Прости, если можешь, — он начал всхлипывать, вытирая намокшие глаза рукавом рубашки. Слёзы сами потекли по его щекам, капая на колени и оставляя на брюках влажные следы.

— Не говори так, ты не ужасный, просто тебе так легче выражаться. И не надо плакать, иди сюда, — Ян раскрыл руки для объятий, вытянув ноги, чтобы было удобнее сидеть, и улыбнулся своей нежной наивной улыбкой.

— И даже после того, что я тебе сделал, ты остаёшься таким добрым. Я сломаю тебя окончательно, если мы продолжим общаться. Но я не могу быть от тебя слишком далеко. Как же всё сложно!

Старший прижался к худощавому тельцу ещё сильнее, сжимая в руках его футболку, которая постепенно намокла от слёз старшего. Он уткнулся носом в молочную шею: в то место, где пару дней назад красовался засос. Парень поглаживал одноклассника по спине, пытаясь успокоить, что у него, в итоге, и получилось. Всхлипнув ещё пару раз и вытерев оставшиеся слёзы на щеках, Мин отстранился и сел в прежнее положение. Он осторожно, с опаской, дрожащей рукой взял младшего за руку.

— Ты же сможешь простить меня? — Тот кивнул, всё ещё нежно улыбаясь. — Спасибо, Йени, но я хочу сказать кое-что ещё, возможно, ты даже не захочешь это слушать, но, пожалуйста, дай мне всего пару минут, и я уйду и не буду тебя больше задерживать. На самом деле, ты мне нравишься. Очень сильно. Да, я помню, как говорил тебе сегодня ночью те же самые слова, и знаю, что сейчас ты тоже вряд ли мне поверишь, но это так и есть. Я действительно тебя люблю. То ли меня так плохо воспитали, то ли это из-за окружения, но я не хотел тебе вредить, честное слово! Я не знал, что всё обернётся так плохо... Прости меня, пожалуйста, мне искренне жаль! Я не жду ответных чувств от тебя, а просто хочу, чтобы ты знал.

Повисла тишина. Никто не осмеливался говорить после такого признания. Ким думал, что он наговорил лишнего и уже начал переживать, а Чонин с небольшим удивлением смотрел на старшего. Таким слабым Ян увидел его впервые. Он был похож на выброшенного на улицу котёнка: заплаканные глаза, взгляд, полный надежды и уставший вид. Он сидел такой беззащитный и зашуганный, так и хотелось его приласкать, обнять и утешить. Но всё, что сказал этот "котёнок", заставило младшего задуматься. Он сидел, немного нахмурив брови и смотря куда-то в ноги, пытаясь переварить услышанное. Сейчас сказанные слова звучали, куда более серьёзно, чем ночью.

Сынмин встал с кровати и закинул к себе на плечо рюкзак. Он не услышал ответа, а значит эта тишина, в которой сидели оба, не предвещала ничего хорошего. Мин не хотел уходить сейчас, когда, как будто бы, в нём нуждались больше всего, но выбора не было. То ещё раз извинился, что потревожил одноклассника, и направился к двери.

Видимо, только сейчас младший понял, что произошло несколько минут назад, и пару раз помотал головой, приходя в себя. Он быстро встал и подбежал к старшему, обнимая его сзади, пока тот ещё не ушёл.

— Мин~и, не уходи, — он прижался к его спине ещё сильнее, — Ты мне тоже нравишься, хотя ты об этом и так знаешь. — Чонин всхлипнул.

— Зайчик, ну ты чего? — Ким скинул рюкзак на пол и повернулся к нему лицом, обнимая его. — Не плачь, тебе слёзки не очень идут, — он заботливо вытер маленькие капельки с его щёк.

— И всё-таки "лисёнок" мне нравилось больше, — переставая плакать, Ян улыбнулся, отчего старший лишь крепче его обнял.