Часть 4: После
В 9:17 служба скорой помощи Восточной Англии получила экстренный вызов и отправила в Даксфорд специализированную бригаду медиков. Чуть позже медики сообщили в полицию Кембриджшира о столкновении гоночной машины и грузовика на малой скорости, в результате которого водитель получил серьезную травму.
В 10:45 Мария де Вильота была доставлена в больницу Адденбрук. В это же время на сайте «Маруси» появилось официальное заявление:
«Примерно в 09:15 тест-пилот команды «Маруся Ф1» Мария де Вильота попала в аварию за рулём MR-01 на аэродроме Даксфорд, где она впервые тестировала автомобиль. Авария произошла в конце её первого установочного круга и сопровождалась столкновением с грузовиком поддержки команды.
Мария доставлена в больницу. После оценки ее состояния будет сделано дополнительное заявление».
СМИ первоначально назвали травмы Марии «опасными для жизни».
В результате столкновения у Марии была выявлена сочетанная травма головы: была повреждена лобная доля мозга, также выявлены внутричерепная гематома, множественный перелом основания и свода черепа, двусторонний перелом лобной доли, перелом височной, клиновидной, носовой кости, орбиты со смещением.
4 июля, в 16:00, вышло следующее заявление команды:
«После вчерашнего инцидента на аэродроме Даксфорд с участием тест-пилота команды Marussia F1 Марии Де Вильоты команда теперь может предоставить дополнительную информацию о состоянии здоровья Марии.
Когда уже были сделаны официальные заявления команды Marussia F1, хирургическая бригада больницы Адденбрука в Кембридже приступила к длительной процедуре по лечению серьезных травм головы и лица, полученных Марией в аварии. Операция началась вчера днем, и она находилась в операционной до сегодняшнего утра. Мария остается в критическом, но стабильном состоянии.
Джон Бут, руководитель команды Marussia F1, с согласия и при поддержке семьи Марии, хотел бы предоставить следующую информацию, содержащую как можно больше подробностей на данный момент:
“Сегодня утром Мария покинула операционную в больнице Адденбрука после продолжительной операции по устранению серьезных травм головы и лица, полученных ею вчера в результате аварии на аэродроме Даксфорд.
Мы благодарны за медицинскую помощь, которую получает Мария, и ее семья хотела бы поблагодарить бригады неврологов и пластических хирургов. Однако с большой грустью я должен сообщить, что из-за полученных травм Мария потеряла правый глаз.
Уход за Марией и благополучие ее семьи остаются нашим приоритетом в это время. Ее семья находится в больнице, и мы делаем все возможное, чтобы поддержать их.
Мы просим всех проявить терпение и понимание в отношении обновлений о состоянии Марии. Мы предоставим дополнительную информацию, когда это будет уместно, и с учетом интересов ее семьи.
Тем временем мы все хотели бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить аварийно-спасательные службы на аэродроме Даксфорд, которые вчера находились в режиме готовности, как это обычно бывает во время тестов Формулы-1.
Что касается аварии, мы приступили к всестороннему анализу произошедшего, и эта работа продолжается на данный момент.
Наконец, мы были потрясены количеством сообщений с выражениями поддержки Марии, ее семье и команде, и мы хотели бы выразить всем нашу искреннюю благодарность”».
5 июля сестра Марии, Изабелла, от имени семьи поблагодарила команду и общественность за заботу и поддержку. Она подтвердила, что Мария всё ещё находилась на тот момент в критическом состоянии, но семья сохраняла позитивный настрой: гонщица была стабильна после многочасовой операции.
На следующий день, 6 июля «Скай» сообщили, что состояние Марии перестали характеризовать как «критическое». Теперь оно расценивалось как «тяжелое, но стабильное». Информация подтверждалась новым сообщением от «Маруси», в котором также говорилось, что девушка успешно перенесла ещё одну плановую операцию.
Позже Мария расскажет в своей книге, что, пока шли операции, она была уверена, что проходит тестирование для Формулы-1. Её мозг уцепился за память о тех самых проверках на базе «Макларен», пройденных ею незадолго до аварии:
«Хотя я не ничего не слышу, я чувствую, как что-то в моей голове безостановочно стучит. Как будто все нейроны в моем мозгу работают без остановки, вызывая истощение, гораздо более сильное, чем я когда-либо испытывала.
Я измотана, но я знаю, что должна приложить усилия, выложиться на все сто и продолжать. Я не могу сейчас колебаться, только не сейчас, потому что это самое важное испытание в моей карьере: я прохожу психологический тест ФИА для Формулы-1. [...] Я больше не могу, я лежу на спине, голова у меня вся в датчиках, а вокруг ног обвиваются какие-то «змеи». Должно быть, это часть теста: мне нужно отогнать их от себя, нажимая на педали газа и тормоза, своего рода проверка рефлексов, в то время как моя голова продолжает давать им всю необходимую информацию...
«Мария, мы впервые проводим этот тест на женщине. У нас много информации о том, как работает мозг мужчин-гонщиков Формулы-1, но мы ничего не знаем о женщинах. Нам нужно, чтобы ты терпела как можно дольше»
[...] Затем, когда я уже почти сдаюсь, я чувствую стук в голове, как будто кто-то забивает в нее гвоздь. «Прекратите! Стоп!», но техники говорят мне: «Мария, ты прошла тест [ФИА], мы собираемся вживить значок тебе в голову. Это как микрочип. Он такой маленький, что никто его не заметит, но у всех гонщиков Формулы-1 он есть, хотя никто об этом не знает». «Ну ладно, если так положено», – я позволю им закончить. Однако, когда стук начинается во второй раз, я начинаю злиться, но мне говорят: «Поскольку ты продержалась больше 8 часов, ты получишь два значка». Как я могла отказаться? [...]
Вот что крутилось у меня в голове во время нескольких операций: подсознательные ментальные конструкции, смешанные с элементами реальности. Я никогда раньше не говорила об этом никому за пределами моего близкого круга семьи и друзей, потому что сценарий, который я представляла, был для меня настолько реален, и в то же время настолько похож на фантазию, что мне потребовалось некоторое время, чтобы принять, что это всего лишь сон».
Это лишь небольшой отрывок из воспоминаний Марии об этом полусне. Позже выяснится, что то, что казалось ей обвивавшими ноги змеями, было стимулирующими кровообращение бинтами, а значки – манометром, действительно установленным ей в голову.
Спустя всего несколько дней после аварии Марии, все того же 6-го июля начался гоночный уикенд в Сильверстоуне. Ожидаемо, гонщикам на пресс-конференции задавали и вопросы относительно аварии. Вот несколько выдержек из тех интервью:
Вопрос (Иэн Паркес, Press Association): Это немного чувствительный вопрос, но если кто-то готов ответить: во вторник Мария де Вилльота попала в аварию, я уверен, вы все об этом знаете. Просто ваши мысли по этому поводу, во-первых, если кто-то захочет поделиться своими соображениями, а во-вторых, очевидно, что это был аэродинамический тест на прямой. Я уверен, что вы все, вероятно, выполняли его. Есть ли что-то, что можно извлечь из ситуации с Марией, в плане безопасности, например?
Фернандо Алонсо: Очевидно, мы очень обеспокоены этой ситуацией, потому что все еще ждем новостей. Мы знаем ровно то же, что и вы, и впереди еще несколько трудных дней, пока ситуация полностью не прояснится. Операция завершена. Печальные дни. Конечно, это невероятно шокирует – и слышать эти новости, и узнавать, что подобное в принципе возможно. Очевидно, что мы не располагаем всей информацией, трудно говорить о причинах и т.д., пока мы не узнаем официальную версию. Но на данный момент очень сложно представить, как такое могло произойти.
Льюис Хэмилтон: Я не знаком с ней лично, но когда я прочитал об этом, я был абсолютно опустошен – и за нее, и за ее семью. Я думаю, что это очень, очень трагично, и мы с моей командой передаем ей наши самые теплые пожелания и надеемся, что она поскорее поправится и все наладится.
Свой поул Алонсо посвятил Марии.
Мария провела в коме 5 дней. Всего было проведено 3 операции, общая длительность которых составила больше 30 часов. Первая, ключевая, длилась 17 часов. Целью двух последующих было реконструирование черепа.
7 июля врачи начали снижать уровень седации, под которой находилась Мария. Утром следующего дня де Вильота пришла в себя и в 19:00 смогла поговорить с родными и медиками. В больнице с ней, кроме сестры, находились родители, брат и парень.
Врачи убедились, что у нее сохранилась подвижность в руках и ногах: был риск, что травмы могли повлиять на ее мобильность и способность говорить.
Она узнавала окружающих, но, все ещё путая реальность со своим сном, поначалу пыталась разговаривать с близкими на английском и просила не отвлекать ее от работы. Она не знала, какое было число (ожидаемо) и считала, что находится в Канаде. После упоминания врачом аварии, Мария вспомнила произошедшее, но, по ее словам, была уверена, что всего лишь потеряла сознание.
После этого ей сообщили, что она лишилась глаза.
«Я спросила: «Доктор, вы хирург?» Он кивнул. Затем я спросила: «Вам нужны обе руки, чтобы оперировать?» Он снова кивнул. Я продолжила: «Ну, а я гонщица Формулы-1, и мне нужны оба глаза, чтобы пилотировать». Он твердил: «Мария, мы спасли вам жизнь, мы очень рады, это было нелегко».
Прежде, чем бедный доктор ушел, я спросила его тоном, в котором было больше страдания, чем гнева: «Зачем вы лишили меня глаза?». Я добавила: “Это должно было быть моим решением, – и я повторила: – Моим решением…”».
9 июля Мария была переведена из неврологического отделения интенсивной терапии и перестала получать постоянную дозу седативных препаратов.
Вместе с тем у нее появлялось все больше понимания произошедшего:
«Сначала они закрывали его [глаз], чтобы я не могла это видеть. В первый день, когда я посмотрела на себя в зеркало, у меня на лице было 140 черных швов, и они выглядели так, будто их шили лодочным канатом, и я потеряла правый глаз. Я была в ужасе».
12 июля появилась информация, что ФИА хочет провести исследование шлема де Вильоты и повреждений на нем. Уже в тот момент было озвучено, что Федерация не будет настаивать на официальном расследовании, так как авария случилась на частных тестах. При этом Чарли Уайтинг уточнял, что они заинтересованы в выяснении всех деталей произошедшего.
А уже 16-го на сайте «Маруси» было опубликовано новое заявление. Команда сообщала, что завершила свое расследование инцидента и пришла к выводу, что он был не связан с техническим состоянием машины. Данные собственных проверок «Маруся» передала HSE.
Кроме командного расследования, «было заказано и проведено внешнее судебно-медицинское расследование на аэродроме Даксфорд и с командой в Техническом центре «Маруси» в Банбери. Этот внешний анализ был проведен независимо от внутреннего расследования команды» (цитата из заявления команды).
Комментарий Джона Бута:
«Мы удовлетворены тем, что результаты нашего внутреннего расследования исключают машину как фактор аварии. Мы поделились нашими выводами с HSE и обсудили их для рассмотрения в рамках их текущего расследования. Это был необходимый тщательный процесс для того, чтобы понять причину аварии. Теперь мы завершили нашу следственную работу, и можем снова сосредоточиться на приоритете, которым по-прежнему является благополучие Марии. В этой связи мы продолжаем поддерживать Марию и семью Де Вильота любым возможным способом».
После двух с лишним недель в больнице Адденбрук, 20 июля Мария была переведена в клинику Ла-Пас в Мадриде. Изначально, появилась информация о том, что в Испании ей будет проведена ещё одна операция на мозге, но в Ла-Паса заявили, что в этом нет пока необходимости.
В среду, 25 июля, врачи университетской больницы разрешили Марии покинуть клинику и 26-го в СМИ появились сообщения, что спустя 23 дня после аварии де Вильота смогла отправиться домой.
Потеря глаза стала для Марии не единственным последствием аварии. Она полностью потеряла обоняние, существенно изменилось и вкусовое восприятие – как говорила сама гонщица, она перешла на блюда с максимально ярким вкусом. Были нарушены функции лицевого нерва. Девушку мучили головные боли, большой проблемой стало внутричерепное давление.
«Сначала было сложно заниматься даже повседневными делами. Поймать ключи на лету или принести стакан воды было проблемой, но сейчас все намного лучше», – говорила она в одном из интервью после аварии.
После выписки гонщицы из больницы, все стихло. Мария восстанавливалась, расследования шли. Было понятно, что на спортивной карьере испанки можно было ставить крест, но оставались вопросы. Есть ли в этой истории виноватые? Что Мария планирует делать дальше. И, главный: как не допустить повторения случившегося?
Первой тишину нарушила Мария. В начале октября она дала экслюзивное интервью журналу Hola¡, который был ее давним спонсором, а 11 октября провела пресс-конференцию в штаб-квартире Высшего спортивного совета (CSD).