Часть 4

— Закатай рукава. — Но в ответ тишина и никаких действий. — Закатай рукава, или я сделаю это сам. Быстро. — Чонин нехотя повиновался, открывая вид на белый бинт с красными редкими пятнами. — Зачем? — Уже намного тише, даже шёпотом, спросил Хан, смотря на друга, наровя заплакать, хотя тут плакать должен не он.

— Чонин, Джисон, у вас всё хорошо? — Слыша тихие всхлипы с последней парты, учитель направился к последней парте. Младший быстро опустил рукав крепко сжимая его в руке. — Мальчики, что случилось? — От этого вопроса прорвало обоих: они ревели уже навзрыд, обнимая друг друга. — Так, идите умойтесь, а потом зайдёте за вещами и ко мне в кабинет, хорошо?

Те кивнули и, спотыкаясь о собственные ноги, пошли в туалет. До конца урока друзья просидели там, пытаясь убрать красноту с лица и следы от слёз. Уже на перемене, к ним забежал взволнованный Сынмин и сразу же бросился к Яну, чтобы обнять, но тот оттолкнул его руки и ушёл.

•••

— Вы просили зайти, можно? — Хан стучится в кабинет учителя и приоткрывает дверь.

— Да, заходите, присаживайтесь. Ну рассказывайте, что произошло на уроке? Почему плакали? Не бойтесь, я никому не расскажу, а, наоборот, попытаюсь помочь. — Парни переглянулись; Чонин медленно закатал левый рукав кофты, смотря куда-то в пол. От того, что он сильно переживал и сжимал руку в кулак, несколько ран открылись и запачкали бинт сильнее.

— Боже мой. Джисон, беги за медсестрой. - Тот мигом скрылся за дверью кабинета. Чан сглотнул. — Чонин, я не заставляю тебя, но если можешь, то скажи, из-за чего ты это сделал?

— Из-за Сынмина. — Выдохнул он, всё ещё разглядывая пол под ногами. — Он слишком сильно хотел завладеть репутацией среди учителей, что наплевал на мои чувства к нему.

— А он знал? — С некой робостью, будто боясь напугать ученика, спросил Бан.

— Да, но это его не остановило,а только подначило. — Ян продолжил рассказ, пока учитель внимательно его слушал и пытался поддержать, хотя внутри был готов прибить этого ублюдка Кима за все его проделки. Он так и сделает, если тот приблизится к младшему ближе, чем на километр.

Дверь открылась, и в кабинет зашла школьная медсестра с аптечкой в руках. Девушка была очень удивлена, да что там, шокирована, увидев окровавленные бинты на руке парня. Она подошла к одиннадцатикласснику и осторожно, чтобы не навредить сильнее, сняла ткань, сухими салфетками вытерла выступившую кровь и, аккуратно смочив ватку перекисью, начала обрабатывать порезы, дуя на них, чтобы ослабить боль. Закончив работу, она собрала всё обратно в аптечку и встала на ноги.

Учитель отпустил ребят домой, а вот медсестру задержал ненадолго, прося никому не говорить о сегодняшнем дне — не нужно, чтобы об этом знал кто-то ещё, особенно в школе. Чонину итак проблем хватало и без шёпота о его занятиях вокруг.

Спустя пару минут Чан вышел из кабинета и направился к 11 классу, у которых сейчас был урок биологии. Зайдя в класс, все дети встали, приветствуя учителя, которого недавно повысили до должности завуча. Ребята писали контрольную

— Господин Бан, что-то срочное? Просто у ребят сейчас контрольная

— Да, боюсь мне придётся прервать вас. Мне нужен Ким Сынмин. Если можно, то пусть он напишет контрольную на следующем уроке. — Учительница кивнула и попросила Мина сдать листок.

Юноша моча собрал вещи и вышел вслед за завучем в коридор. Вся дорога до кабинета была в тишине: ученик пытался вспомнить, что уже успел натворить за сегодня, а Бан из последних сил сдерживался себя, чтобы не сорваться.

— Ну давай, рассказывай почему так плохо учишься? Просто стало интересно, как ты так быстро скатился с пятёрок на тройки. — Он замолчал, делая задумчивый вид. — И зачем же тебе расположение учителей?

— Что? Что вы имеете ввиду?

— Не прикидывайся, ты понял, о чём я. Просто ответь.

— Ладно. Мне важна репутация в школе

— А зачем трогать Чонина? Без него не справляешься? Или репутация не так быстро растёт?

— А, так он вам всё рассказал уже, да?

— От ответа не уходи.

— Да, не справляюсь. Его любят все учителя, я просто хочу такого же отношения к себе. Кстати, а где он?

— Так вот в чём дело. Я отпустил его домой вместе с его другом. И я хочу тебя предупредить: если ты подойдёшь к нему ближе, чем на два метра, боюсь, тебя ждёт исключение из школы. Я лично напишу заявление о твоём отчислении.

— Да? А если я люблю его? — Ким начинал злиться, отчего вскочил со стула.

— Тогда ты бы не причинял ему столько боли! — Бан тоже резко встал со своего кресла и ударил по столу кулаком, сверля ученика недобрым взглядом. Вены на его руках набухли также сильно, как и на шее — он зол, слишком зол. На это можно было смотреть вечно, но не в этой ситуации уж точно. — Ты же знаешь, как он сильно тебя любит, идиот! А ты просто воспользовался им как игрушкой: поиграл и бросил! Ты хоть знаешь, что из-за тебя он делает с собой?! Ты хоть видел, как он убивается из-за тебя?! — Сынмин потихоньку стал осознавать вину и начал бояться отвечать злому завучу, опуская голову и глядя в пол. Злость улетучилась сама собой, оставляя место только стыду. Чан опустился на своё кресло и закрыл голову руками. — Извини, я не должен был обзываться.

— Ничего страшного, я заслужил. Это вы меня извините. — Тишина. Никто не осмеливался говорить после такого эмоционального срыва. — Вы меня исключите, если я пойду к нему домой и извинюсь ещё раз? — Тихо спросил тот, продолжая разглядывать пол под ногами.

Увидев удивление на лице учителя, Ким рассказал, как приходил к Яну ночью, чтобы извиниться, как увидел на руке Чонига кровь, как стал обрабатывать ранки, как уже несколько раз был у него дома, поэтому знал, что где находится. Рассказал, как пытался с младшим поговорить, как признался ему, но получил отказ, от которого чуть не заплакал.

— Он разлюбил меня. Мы так и не договорили, — он опустил голову, слабо улыбаясь и сминая в руках край рубашки. — Чонин разрешил мне остаться у него на ночь, потому что уже было поздно, почти три утра.

— Сегодня его раны открылись, скорее всего из-за нервов. Медсестра сделала ему перевязку. — Крис останавился, обдумывая, насколько правильным будет его следующее решение. — Но ладно, приди к нему сегодня, только чтобы поговорить. Не больше. Понял? — Завуч устало выдохнул и потёр глаза, откидываясь на спинку кресла. Этот разговор выжал из него все силы. — И не дай ему нервничать — раны могут снова открыться.

— Х-хорошо. Спасибо, господин Бан, до свидания, — юноша поклонился и вышел из кабинета, закрывая за собой дверь.