Часть 3

Рюджин подхватила Йеджи на руки, и Хван ахнула от неожиданности. Шин была сильной, гораздо сильнее, чем казалась. Она внесла её в спальню, такую же тёмную, но теперь Джи видела, что стены здесь были выкрашены в глубокий бордовый. Цвет страсти. Цвет крови. Цвет жизни.

— Я хочу запомнить каждую секунду, — сказала Шин, опуская Джи на кровать. — Каждый твой вздох. Каждый стон. Каждое прикосновение.

— Тогда не останавливайся.

Рюджин нависла над ней, медленно стягивая с себя одежду. Джи наблюдала, заворожённая. Под чёрным костюмом скрывалась кожа, покрытая тонкими шрамами, и Хван вдруг поняла, что каждый из них — это история. Это боль, которую Шин носила в себе.

— Кто это сделал? — спросила Джи, касаясь пальцами длинного шрама на ребре.

— Жизнь, — усмехнулась Рюджин. — Но теперь у меня есть ты, чтобы залечивать их.

Йеджи села, притягивая её ближе, и начала целовать каждый шрам, каждое пятнышко, каждую морщинку на её коже. Медленно. Благоговейно. Так, будто поклонялась богине.

— Ты слишком добра ко мне, — прошептала Шин, и голос её дрогнул.

— Ты заслуживаешь доброты. Ты заслуживаешь всего.

Рюджин откинула голову назад, когда губы Джи коснулись её ключицы. Пальцы Хван скользили по её спине, заставляя тело выгибаться навстречу.

— Скажи мне, что ты хочешь, — попросила Йеджи, поднимая взгляд.

— Тебя. Всю. Без остатка. Я хочу потеряться в тебе.

Джи перевернула их, оказавшись сверху. В её глазах горел огонь, тот самый, который она прятала за маской спокойствия.

— Тогда потеряйся.

Она целовала её медленно, глубоко, заставляя забыть обо всём. Руки Шин блуждали по её телу, сжимали бёдра, тянули ближе. Их тела сплетались в едином ритме, быстрее, горячее, отчаяннее.

— Джи... — выдохнула Рюджин, когда Хван коснулась её самым интимным образом.

— Я здесь. Я с тобой.

Шин вцепилась в простыни, выгибаясь дугой. Джи чувствовала, как её собственное сердце бьётся в унисон с дыханием Рюджин. Они двигались вместе, словно одна волна, одна мелодия, одно дыхание.

— Ещё, — простонала Шин. — Пожалуйста, не останавливайся.

Йеджи ускорилась, чувствуя, как тело Рюджин начинает дрожать. Она целовала её шею, грудь, плечи, шепча слова, которые никогда не говорила никому.

— Ты моя. Только моя. И я никогда тебя не отпущу.

Когда Рюджин достигла пика, она вскрикнула, и в этом звуке было всё. боль, наслаждение, освобождение. Джи держала её, пока та дрожала в её руках, и чувствовала, как её собственная грудь сжимается от переполняющих эмоций.

Но Шин не дала ей уйти. Она перевернула их, оказавшись сверху, и в её глазах горел тот же огонь.

— Теперь моя очередь, — прошептала она, скользя губами по телу Джи.

Она целовала её живот, бёдра, внутреннюю сторону колен. Джи застонала, когда язык Шин коснулся её самого чувствительного места.

— Рюджин...

— Я здесь. Я с тобой. И я не отпущу тебя, пока ты не кончишь.

Йеджи выгнулась навстречу, когда Рюджин начала двигаться. Медленно, настойчиво, доводя её до грани. Джи вцепилась в её волосы, тяжело дыша.

— Пожалуйста, не останавливайся.

— Никогда, — выдохнула Шин. — Никогда, слышишь?

Она ускорилась, и Джи почувствовала, как мир начинает рушиться. Волна накрыла её с головой, и она закричала, отпуская себя полностью. Рюджин прижималась к ней, пока та дрожала, и шептала слова, от которых сердце Йеджи билось ещё быстрее.

— Я люблю тебя, Хван. Я люблю тебя так сильно, что готова сжечь весь мир, только чтобы ты была счастлива.

Когда всё стихло, они лежали в объятиях, покрытые лёгкой испариной. Джи гладила волосы Шин, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Йеджи. — Я люблю тебя больше, чем боялась признаться. Больше, чем жизнь.

Рюджин подняла голову, посмотрела на неё с такой нежностью, что Джи почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

— Тогда мы сделаем это. Вместе. Закроем казино. Откроем кофейню. Будем жить. Просто жить. Любить друг друга.

— А как же твои шрамы? — спросила Джи, касаясь пальцами её кожи.

— Ты их залечишь. Как только что. Своей любовью. Своими руками.

Йеджи улыбнулась сквозь слёзы.

— Я обещаю. Я буду лечить тебя всю жизнь, если потребуется.

— И я буду принимать твою любовь. Каждый день. Каждую секунду.

Они поцеловались, медленно, сладко, обещая друг другу вечность. И когда утро вновь пришло в город, они всё ещё лежали в объятиях, сплетённые в единое целое.

Через неделю казино закрылось.

На его месте открылась маленькая кофейня с вывеской «Джини». Хозяйка сама стояла за стойкой, варила кофе и улыбалась каждому посетителю. А по вечерам, после смены, к ней заходила доктор Хван в своём белом халате, и они пили чай с липой на заднем дворике, где пахло цветами и обещаниями.

Иногда к ним присоединялась медсестра из отделения, которая приносила рисунки своих детей, и Шин вешала их на стену рядом с фотографией той самой девочки, которая просила ангелов присмотреть за её мамой.

Йеджи больше не боялась проиграть. Потому что она поняла: настоящая победа не в картах и не в фишках. Настоящая победа в том, чтобы найти того, ради кого стоит просыпаться каждое утро. И она нашла.

Их история только начиналась