Часть 3

Спустя неделю после уроков Сынмин поймал младшего на выходе из класса. Он закрыл дверь и с коварной ухмылкой прижал к ней Чонина.

— Ну что, малыш, чем порадуешь?

— Ким, отстань. Я и так делаю, что ты просишь. Разве ты не видишь, как я страдаю?

— Хах, из-за чего? Ты был готов продать душу ради того, чтобы встречаться со мной

— Это было раньше. Я действительно мечтал об этом, но не думал, что всё будет происходить так. — Сынмин опустил руки, но не отошёл, оставаясь слишком близко к парню. — Я хотел любить и быть любимым, но, видимо, мне не суждено... — Ян обошёл его и взял рюкзак, снова подходя к Киму, который так и остался стоять на месте, смотря в дверь, не решаясь сдвинуться. — Давай просто разойдёмся. Ты уже получил, что хотел. Просто отпусти меня, — в ответ тишина. Тогда младший вздохнул и вышел из кабинета, идя домой. Так разбито он ещё не выглядел.

•••

До Нового года осталась неделя. Сынмин в школе не появлялся, а бедный Чонин выглядел слишком подавленно. Как бы не старались Джисон и Минхо, но развеселить его не могли — младший постоянно отвечал: "Всё хорошо, правда, просто не выспался", а потом всегда слабо улыбался. Естественно, он не сказал бы, какой пиздец творится в его жизни, что каждый вечер сидел с лезвием в руках и ронял слёзы на свежие порезы...

В один из вечеров он сидел в своей комнате, стараясь сдержать весь поток эмоций. На левой руке уже нет ни одного живого места: всё усеянно порезами, старыми, новыми, не важно. Факт оставался фактом — Ян устал от жизни, которая приносила ему только боль. Но настойчивый стук в входную дверь слишком отвлекал. И кого только могло принести в половину второго ночи? Но младший всё-таки пошёл открывать. Он мастерски проделывал всё правой рукой, ведь левая болела неимоверно сильно, да на неё даже посмотреть было страшно.

— Сынмин... — Хотелось закрыть дверь обратно, но чужая рука не дала этого сделать.

— Лисёнок... Нам, — Ким опустил взгляд на руку, с которой текла алая жидкость и редкими каплями падала на пол. — Нам срочно нужно обработать твою руку

Старший закрыл за собой дверь, взял его за здоровую руку и повёл в гостиную, усаживая на диван и убегая за аптечкой. Когда он вернулся, то сел на корточки и взял в руки ватку, смачивая её перекисью.

— Боже мой, лисёнок, зачем ты это сделал? — В ответ тишина. Чонин просто наблюдал за действиями юноши и изредка всхлипывал от неприятных ощущений. — Тише, тише, сильно больно? — Короткий кивок, и тот заботливо продолжал дуть на многочисленные раны.

Закончив обрабатывать, Сынмин достал бинты и аккуратно обмотал ими левую руку парня. Сложив всё обратно в аптечку и убрав её на место, старший сел рядом с Яном.

— Ты меня очень напугал. Зачем ты это сделал?

— Зачем ты пришёл? — Игнорируя заданный вопрос, еле слышно спросил младший, боясь посмотреть в карие глаза напротив.

— Я хотел поговорить, но сначала пришлось оказать тебе помощь

— Я в ней не нуждался, всё было под контролем

— Я вижу. Ты хотел умереть? Зачем делать такие глубокие порезы, да и вообще, зачем их делать? — В ответ снова тишина и потупленный взгляд.

Ким вздохнул и встал с дивана, потянув младшего за правую руку. Не встретив сопротивления, он сплёл их пальцы вместе и только потом пошёл с ним на кухню, чтобы сделать чай с ромашкой — нужно было как-то успокоить нервы им обоим. Мин сел напротив Чонина, отпивая немного из кружки.

— Тебя кто-то обидел или сделал больно? Ты скажи, я ему личико приукрашу. — Тон старшего быстро сменился на злой и твёрдый, не предвещающий ничего хорошего. Несмотря на то, что в кружке был кипяток, юноша сжал её до побеления костяшек, не чувствуя боли.

— Себе приукрась

— Что..?

— Ты слышал. Именно ты принёс в мою жизнь слишком много боли, использовал меня ради своей чёртовой репутации, приставал ко мне, угрожал. Разве я такого заслужил? — На глазах предательски выступили слёзы от обиды и разочарования, но это не остановило его, а наоборот дало новых сил уже на крик. — Разве я такого заслужил?! Скажи же, ну! Почему ты молчишь?!

— Извини...

— Извини?! Серьёзно?! Ты думаешь, что после такого я тебя прощу?!

— Лисёнок, пожалуйста, успокойся. Сядь за стол, и мы поговорим тихо, без криков

— А разве ты не видишь? Я спокоен! И больше не называй меня так. — Несмотря на все свои обиды и неимоверную боль в руке, на которой, сквозь бинты, снова выступила кровь, он сел, сложив руки на груди и не смотря на собеседника. Он часто дышал, всё ещё злясь.

— Прости меня пожалуйста. Я признаю, что полный идиот, который не заслужил прощения. Я совсем не думал, что ты так страдал из-за меня. Да, я самовлюблённый эгоист, который никого не замечает, но тебя почему-то заметил, хоть и спустя 11 лет. Не думаешь, почему так получилось? Я не ходил в школу только потому, что пытался разобраться во всём этом, и пришёл к выводу, что ты мне нравишься. Не знаю, как так получилось, ведь раньше не испытывал таких чувств, но сейчас я не могу без твоей улыбки, которую не видел уже несколько месяцев. Я понял, что не могу без тебя, лисёнок. — Он замолчал, переводя дух, понимая, что скорее всего ему не поверили. Чонин сидел в ступоре, пытаясь переварить услышанное и понять, правда ли это, или очередной план Кима. — Я пойму, если ты откажешь мне, но я всё же спрошу, это взаимно?

— Ты снова чего-то хочешь от меня, поэтому пришёл?

— Что? Нет, конечно! Я пришёл к тебе поговорить, потому что больше не мог больше терпеть. И ещё, пожалуйста, ответь на мой вопрос, — с такой жалостью в глазах Сынмин ещё ни на кого не смотрел. Хотелось его пожалеть, но, зная о всех совершённых им поступках, желание быстро пропадало. — Мои чувства, они взаимны?

— Нет. — Твёрдо сказал младший, как отрезал. — Может раньше и любил, а сейчас уже нет. — Старший хотел дотронуться до его ладони, но тот отдёрнул руку. — Не трогай меня и не называй меня так. Уже поздно, нужно спать. Ты можешь остаться у меня, будешь спать на диване в гостиной, там есть плед, если вдруг замёрзнешь. Спокойной ночи. — Ян встал со своего места и направился в комнату, сдерживая слёзы, так и не притронувшись к чаю.

— Боже, какой же я идиот! — Он схватился руками за волосы, запрокинув голову и потянув их в разные стороны. Хотелось крикнуть, но нельзя, вдруг потревожит лисёнка.

Помыв кружки, он пошёл в гостиную и лёг на диван, укрываясь мягким бежевым пледом.

На следующее утро Ким проснулся рано. Быстро приготовив завтрак и оставив половину в тарелке для Чонина, он ушёл к себе домой, стараясь делать всё как можно тише, чтобы не разбудить его. Минут через 20 после этого проснулся и младший. Умывшись, он спустился на кухню, замечая на столе еду и записку. Он взял в руки свёрнутый листок и завернул его.

"Приятного аппетита, лисёнок. Я знаю, ты просил не называть тебя так, но я уже не смогу отвыкнуть. Меня не ищи, я ушёл до того, как ты проснулся. Увидимся в школе)

                     Твой Ким Сынмин:)"

— Не дай Бог нам увидеться. А хотя да, он же мой "горячо любимый" одноклассник. — Ян сжал записку в кулаке и, доев, помыл за собой посуду. Он выкинул комок бумаги и пошёл собираться в школу.

В этот раз он снова опоздал на урок и просто молча прошёл за свою парту под удивлённые взгляды одноклассников, совсем не обращая внимания на учителя. Но обернуться его заставил лишь один обеспокоенный взгляд Сынмина, но довольно быстро отвёл глаза и сел на место.

— Что с тобой случилось? Это из-за него? Связавшись с этим мудаком, ты стал другим, и меня это пугает, — Джисон не меньше Мина переживал за своего друга, который слишком сильно поменялся с тех пор, как согласился на эту бредовую ссылку с отношениями.

— Хан, всё в порядке. Я... — Он не успевает договорить, его перебили.

— Просто устал и не выспался? Ты заебал скрывать свои проблемы от меня. — Джи положил свою руку на его левую в знак поддержки, но тот почему-то недовольно шикнул и поморщился от боли. — Закатай рукава.