Часть 2 Эро Рассказ
👉🏻👉🏻👉🏻 ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻
Как увеличить доход до 900 000 РУБЛЕЙ? Смотри
Ваш заработок будет 1 785 879 РУБЛЕЙ в месяц от...
Получай от 8000 Руб./Сутки при помощи видео...
Похоть. Часть 2: Эротика Похоть. Часть 3
Пожаловаться на рассказ
* Поле обязательное к заполнению
Имя:
Email:
Жалоба:
Вопрос
Отправить жалобу
Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Тамара Глоба сделала Вам шокирующее предсказание
От ЭТОГО член УВЕЛИЧИТСЯ на +5 см за 4 дня! Смотри...
Страница сгенерирована за 0.004394 секунд
(1)Автоматический доход Получай от 8000 Руб./Сутки при помощи видео...
Разрешите, чтобы получать уведомления
Лучшая форма доверия — член друга в твоей жопе (народная мудрость)
Физиологически между задницей мужчины и женской попой большой разницы нет, не считая общего строения фигуры, при желании и соответствующем настрое, анус становится привлекательным как источник наслаждения, если этому не препятствуют нравственные предпочтения. Все же более привычно рассматривать все женское тело как вожделенное. Но есть один нюанс, разработанная вагина не дает прежнего удовольствия, а вот мужской анус, редко используемый всегда плотно обхватывает введенный в него член, и ощущения получаешь великолепные, словно трахаешь девочку-подростка.
Во-первых, встречаясь с девушкой, у которой «двойная» ориентация, будь готов, что и жизнь у неё будет такая же «двойная», и в одной из частей этой жизни тебе места не будет. Ты никогда не будешь «её единственным» и т. п. А если она и будет так говорить — всё равно в это время у неё либо будет параллельно человек (пусть и женского пола), точно такой же «любимый» и «единственный», либо будет на примете/вполне появится в обозримом будущем. И ревность твоя для неё будет выглядеть не только глупо и неестественно, но ещё и будет её злить. И с её точки зрения всё правильно — одна часть её встречается с тобой, другая — с девушкой. Вопрос в том, почему ты, «любимый» и «единственный» должен довольствоваться только частью?
Во-вторых, будь готов к тому, что она будет говорить о проходящих мимо красивых девушках, разглядывать их — «и не смей ревновать, это же другая я». Но, стоит тебе хоть попытаться начать делать то же самое, то огребёшь люлей, ибо «тебе что, меня не хватает?» И спорить тут бесполезно — ей можно смотреть на красивых девушек, потому что с тобой встречается только одна её половина, зато ты должен отдаваться ей целиком, если только не...
Пункт третий. Аргумент в спорах: «Если ты заведёшь себя парня, я не буду против». Думаю, можно не комментировать.
Пункт четвёртый. По идее, очевидный, но, видимо, не для интернет-мачо, по совместительству полудурков. Девушка твоей девушкой не становится. Более того, отношений хороших, скорее всего, у вас тоже не будет. В лучшем случае ей будет тупо похуй, а в худшем — будет ревновать вашу общую девушку к тебе, а тебя ненавидеть и стараться всячески испортить ваши с любимой отношения (и активно срать ей в мозги феминизмом и регулярно напоминать о том, какой ты козёл).
Тем не менее, если брак в основном прочный, она будет держаться за любовь и почти сразу же начнет всеми силами приспосабливаться к новым обстоятельствам, хотя муж, скорее всего, будет видеть лишь смятение и гнев. Но, так как у женщин разные происхождение, образование, взгляды, есть и исключения. У некоторых женщин в таких ситуациях гораздо больше оптимизма. Бисексуальность мужа может усилить ее чувства и даже стать тем, что она захочет разделить.
Для нее уникальная особенность ее брака стала их с мужем преимуществом, возможностью нетрадиционным способом улучшить сексуальную жизнь. Она делит с мужем его переживания и увлечения, а не просто принимает его таким, какой он есть. Она не терзается предположениями, что он затеял — она рядом с ним. Хотя близость с мужем вдвоем по-прежнему приносит ей удовольствие и укрепляет их союз, она может, при определенных обстоятельствах, относиться к сексу как к массажу. В конце концов, зная, как человеческие тела и умы откликаются на секс, можно сказать, что интимная близость — часть нашей природы и нашего естественного любопытства, и что брак может не сдерживать сексуальные порывы... пока их разделяют оба супруга.
Эти вопросы должны быть решены вместе с мужем, чтобы брак продолжать существовать. Один нерешенный аспект, единственный вопросительный знак, и дорога станет длиннее. Длиннее, но не непроходимой. Если в браке нет серьезных изъянов, столкновений личностей, разных взглядов и стремлений супругов, то он может быть на удивление прочным, своего рода плодородным садом, где может процветать любовь. Бисексуальность мужа меняет жизнь, переписывая правила, но новые правила могут подходить обоим супругам. Есть все основания верить, что пережив начальные гнев и тревогу, супружество станет сильнее.
Я верю, что глубоко в мужчинах живут естественные родство и влечение к другим мужчинам. Они могут проявляться как желание физического контакта при занятиях спортом, или как дружба игроков в покер, или как желание физической интимности. Все эти проявления взаимосвязаны.
... В тот дождливый июньский вечер наше «черепично-монтажное отделение» (а попросту — ЧМО) не поспело к ужину: заканчивали «текущий» ремонт на дачном участке одного из «шишек» — начальников. Наш старшина, дежуривший по кухне, не забыл оставить для всех опоздавших полагающуюся порцию «сухого пайка», добавив к ней неограниченное количество ароматного и крепкого чая...
Мы ввалились в казарму, еле передвигая ноги от усталости и прилипшей к сапогам дорожной грязи. Не было сил что-то делать, а от непогоды настроение и вовсе никакое — скорей бы уж и отбой! Однако, пришлось-таки приводить в порядок промокшую насквозь одежду, чтобы утром, перед построением, осталось только подворотничок подшить да сапоги с бляхой надраить: Прозвучало привычное «Отбой!» — и через минуту-другую вся казарма погрузилась в сладкие солдатские сновидения.
... Среди ночи, почувствовав, что рядом со мной, на соседней койке, кто-то учащённо дышит, глухо сопя почти в самое ухо, я очнулся. Спросонок не мог ничего толком понять, а предрассветный сумрак не давал возможности разглядеть соседа-храпуна. Но я припомнил, как перед самым отбоем старшина предупредил дневальных и дежурного: ночью должны прибыть несколько новобранцев — и надо бы их, не поднимая шума, разместить на свободных койках. Так, выходит, мой сосед — и есть один из этих «салажат»?!
Перевернувшись на другой бок, я сделал вид, что продолжаю дрыхнуть. А про себя решил: утром непременно узнаю — кого такого сопящего уложили рядом со мной, «стариком»? Это что ещё за подарок к дембелю?!
Но сейчас хотелось только одного: как бы ненароком не спугнуть своего соседа, не дать понять ему, что я приметил его (и, чего скрывать, даже заинтересовался им). Паренёк был совершенно юн и, скорее всего, неопытен — так мне показалось. Но я ошибся в своих расчётах...
Через какое-то время я повернулся, и мы опять оказались лицом к лицу, хотя по-прежнему не могли разглядеть друг друга. Сосед (видимо, интуитивно) уловил, что я проснулся, но тоже не подавал виду, продолжая сопеть во все лопатки. А спустя несколько мгновений он неуверенно положил руку на моё открытое плечо и вдруг начал осторожно поглаживать, едва касаясь кожи кончиками пальцев! Его тёплая нежная ладонь робко и плавно опускалась всё ниже — сперва по спине и боку, а затем, не встречая с моей стороны ни малейшего сопротивления, поползла по талии...
Я ощущал его прерывистое дыхание — в считанных сантиметрах от своего лица, и очень старался не поддаться искушению, не раскрыть случайно глаза — чтобы тем самым не выдать себя. Всем видом мне надо было показать ему, что я якобы вижу обычный солдатский сон: будто рядом со мной моя девчонка, а я пытаюсь её приласкать и обнять... Помню даже: что-то невнятно зашептал при этом, какие-то ласковые слова — то ли имя её называю, то ли о чём-то прошу... И, как я понял, мой сосед доверчиво клюнул на эту уловку!
Осмелев, он придвинулся почти вплотную — и мы начали бесцеремонно ласкать друг друга, не обращая никакого внимания на всякие «игровые» условности. Как партнёр, он оказался весьма бойким и шустрым: горячей ладошкой мигом влез в мои трусы и с завидной поспешностью и энергией принялся надрачивать мою (давно уже не спящую!) «штуковину». Делал он всё быстро и ловко, да с такой смелостью, лёгкостью и проворством, что через пару минут я был готов кончить и даже растерялся, не зная, как долго ещё смогу сдерживать член от распирающего возбуждения...
В то же время и сам я, осмелев от такого напора, гладил по его юношескому гладкому и тёплому телу, чуть вздрагивающему от волнения. Но больше всего, пожалуй, меня удивили не его смелое проворство, инициативность и жадная решительность действий. Когда я дотянулся до его пояса и опустил руку пониже, чтобы пролезть под трусы, то почувствовал, что он лежит совершенно голый — без плавок или трусов! Во время этой «прелюдии», пока дело не зашло дальше ласканий и поглаживаний, обратил я внимание и ещё на одну деталь: когда гладил его шею, под рукой оказалась тонкая цепочка, а на ней — металлический брелок в форме сердечка. Стараясь не отвлекаться на другие пустяковые мелочи, я хотел запомнить именно эту приметную деталь, чтобы потом при случае опознать по ней моего ночного соседа-инкогнито.
... Ласкались мы недолго, то прижимаясь, то обнимаясь и не произнося ни единого словечка. А когда напряжение достигло своего наивысшего предела и мой «головастик» вот-вот готов был взорваться (теперь и я задышал неровно и горячо, содрогаясь от приливов наслаждения), мой партнёр быстро пригнулся и принялся нежно облизывать моё «сокровище». Поначалу он обрабатывал один только толстый ствол члена, а затем взялся и за головку, целиком погружая её в себя. С явным блаженством, слегка причмокивая влажными губами, он всасывал её, умудряясь при этом не издавать излишне громких звуков. Сосал быстро, но очень ласково и почти неощутимо, то и дело вытаскивая член изо рта, словно любуясь произведённым эффектом...
Я умирал от удовольствия и тихо (как только мог!) постанывал, делая всем туловищем встречные движения и придерживая его за голову. После нескольких лёгких, но глубоких «качков», когда в его большом рту оказались одновременно и мой здоровенный хуй, и вздувшиеся под ним яички, я стремительно, не помня себя от счастья, изогнулся, изо всех сил притянув голову соседа к себе — и тут же, не медля ни секунды и ни о чем другом не задумываясь, словно в беспамятстве, выстрелил в его раскрытую настежь глотку мощной резкой струей...
В голове в этот миг что-то сместилось, растекаясь быстрыми толчками и перемешивая действительность с фантастическими видениями — словно в огромном кипящем котле; закрутилось бешеным вихрем, упоительно и успокаивающе...
Сосед, выпрямившись, уже лежал абсолютно неподвижно, не подавая никаких признаков. Я медленно погладил его по мокрому лицу, по горячей шее, приложил пальцы к его влажным губам — он охотно поцеловал их и... отодвинулся от меня, отвернувшись к стене. Поправив сползшее одеяло, я глубоко вдохнул воздух, показавшийся таким свежим и чистым, будто из распахнутой настежь форточки прорвалась морозная струя озона, — и готов был прокричать на всю казарму, что я сейчас так чертовски молод и безмерно счастлив, как ещё не был никогда в жизни! И страшно захотелось вновь поскорее погрузиться в свой сладостный «дедушкин» сон...
А когда через старую высокую раму с запылёнными стёклами, где внизу, между ними, лежало целое кладбище дохлых мух, мошек и комаров, забрезжил тусклый рассвет, отбрасывая расплывчатую матовую тень на серые стены, мне зримо послышались до боли знакомые звуки: общий скрип кроватей, гул прыгающих ног и чьи-то громкие голоса... Я как-то странно, словно убегая от кого-то невидимого, непроизвольно вздрогнул — и... окончательно проснулся, потому что в казарме прозвучала команда «Подъём!». Попытался сразу припомнить всё, происходившее со мной этой июньской ночью, бросив взгляд на соседнюю кровать: кто же он, этот храпун-сосун? Но на ней уже никого, увы, не было...
Быстро покинув теплую постель и кое-как по привычке заправив её, я с волнением вспоминал в деталях о ночном сексе с соседом; двинулся к умывальнику, украдкой при этом разглядывая смятые трусы: не осталось ли на них следов нашей «игры»? Подойдя ближе, услышал весёлый трёп столпившихся сослуживцев: чьи-то анекдотики, обрывки разговорчиков — обычное явление по утрам, после подъёма. Солнечные блики играли на их лицах — похоже, что денёк собирался быть по-летнему тёплым. Вдруг в глаза ударил маленький проворный «зайчик» — и на одном из новобранцев, беспечно плескавшихся под кранами, я сразу заметил ту самую цепочку с медальончиком, которую ощупывал ночью на шее соседа. Вот это да!
Прямо передо мной стоял подвижный и довольно смазливый паренёк — окружавшие называли его Стасиком (очевидно, за невысокий рост и щуплую... ладную фигурку подростка). Увидев меня, он неожиданно как-то сник, перестав смеяться. И даже попытался быстренько проскользнуть мимо, но у самой двери я успел удержать его — и он покорно остановился, переминаясь с одной ноги на другую и никак не решаясь посмотреть в глаза или хотя бы что-то сказать в оправдание.
Я заявил ему (упирая на «дедовские» интонации), что с этого момента — раз уж так получилось, что мы оказались соседями! — я беру над ним шефство:
— Будешь моим помощником, сосед. Договорились?
Он выслушал это, послушно кивая опущенной головой. Глаза его суетливо бегали по сторонам, а лицо от волнения залилось густой краской. Так ничего и не ответив, он стремительно вышел за порог, направляясь в помещение казармы...
На утреннем разводе я шепнул старшине, что было бы весьма неплохо дать мне кого-нибудь из новобранцев в помощники: предстояла трудоёмкая работа и выполнять её намного сподручнее вдвоём. Разумеется, он без малейших колебаний и лишних вопросов согласился, с ухмылкой кивнув в сторону стоящих в строю «салажат»: выбирай любого из этих сопляков — заодно и уму-разуму, может быть, научишь! Не долго думая, я указал на Стасика: вот этот подойдёт! — и старшина дал ему команду следовать за мной:
Нам предстояло заниматься покраской на невысокой металлической башне, которая была в стороне от всех гарнизонных хозяйственных построек, в самом дальнем углу территории. Медленным шагом мы двинулись к ней — я надеялся, что по дороге удастся разговориться со Стасом и добиться от него хоть какого-то внятного «признания». (Мне не давали покоя приятные воспоминания о ночной «игре» — от этих воспоминаний я чувствовал некую робость, однако росло и возбуждение, желание повторить всё заново!)... Но Стас, насупившись, упорно молчал, озабоченно пошмыгивая носом, за всю дорогу не обронив ни словечка, и даже закурить не спросил. И когда подошли к башне и взяли кисти, щётки и краску, направившись к объекту приложения наших малярных сил, — он и в эти минуты держался словно партизан на допросе, всё ещё храня гробовое молчание. Все мои наставления выслушал без всякого внимания, демонстративно отвернувшись в другую сторону.
— Станислав! — медленно закипая, обратился я к нему и решительным движением развернул к себе. — Ты битый час ворон считаешь, а мышей, бля, не ловишь! Ходишь, как гнилой пенёк, с кислой рожей — аж смотреть тошно. И долго ты собираешься киснуть? Помнится, ночью ты был совсем-совсем иной! Тебя что же, кто-то подменил с утра, а?..
Он опять ничего не ответил — лишь засопел ещё сильней, по-прежнему отводя испуганный взгляд.
И тогда я решил поставить точку в этом вопросе, окончательно определившись с этим молчаливым «салагой»: или он во всём мне чистосердечно тут же признается, или я из него сейчас отбивную сделаю! Зная прекрасно, что он не устоит и обязательно клюнет на мою уловку, я пошёл на маленькую хитрость: раздевшись до пояса, вскарабкался на бочку с краской, а ему велел стоять рядом и придерживать меня — чтобы я ненароком не свалился. Он нехотя взошёл по скрипучей лестнице и легко обхватил рукой мою талию. Но долго стоять в таком положении было неловко, и он приподнялся ещё на пару ступенек. Его рука уже уверенней и крепче держала меня, а потом и вовсе направилась вниз, медленно переходя на бедро.
Я занимался своим делом, стараясь не отвлекаться от работы. Только где-то внизу слышалось прерывистое дыхание моего напарника, чья рука уж больно активно и жадно стала двигаться по моей ноге, всё проворнее обхватывая и пожимая её, стремясь подобраться к самому чувствительному месту. Это приятно волновало и возбуждало. Почувствовав через пару минут, что млею от нахлынувших острых ощущений, я, склонившись к нему, произнёс:
— Ну и чего ты там цепляешься, Стас? Вставай-ка рядом, да только поосторожнее, бля, смотри — не упади ещё!
В одно мгновение он перешагнул по ступенькам ко мне, мы почти поравнялись, очутившись лицом к лицу. Он выглядел, как переспелый помидор, неровно дыша и виновато улыбаясь. Его насторожённый взгляд выдавал внутреннюю дрожь и волнение. В этот решающий момент, пожалуй, я и сам волновался не меньше, испытывая к этому щупленькому новобранцу смешанные чувства.
Быстрым движением свободной руки я приблизил его к себе, обхватив за талию, — и, не откладывая в долгий ящик, решительно поцеловал. Он попытался увернуться, но всё-таки взглянул на меня приветливее, чем прежде. Переминаясь с ноги на ногу, я как бы ненароком выставил вперёд правую ногу, чтобы принять ещё более устойчивое положение. И при этом почувствовал, как у Стасика под новенькими (только что со склада!) хэбэшными брюками выпирает крепкий елдачок.
Несколько минут, показавшихся целой вечностью, мы простояли так — почти вплотную, ничего не говоря друг другу и едва успевая переводить дыхание. Прижимаясь всё плотней, мы боялись нечаянно перевернуться и упасть с этой злосчастной бочки. И потому, устав быть беззащитными на такой высоте, не сговариваясь стали поочерёдно спускаться с лестницы; затем, сойдя на выжженную и утоптанную тропинку, прямиком направились в старый склад, находившийся в полусотне шагов от башни.
Вошли в полутёмное и полупустое помещение — и тут же, у порога, крепко прижались, обхватив друг друга за плечи. Озираясь по сторонам и невольно вздрагивая от малейшего шороха за дощатой стеной, сквозь щели в которой резкими линиями падали солнечные блики, мы нервно расстёгивали наши хэбэшные гимнастёрки. На спине у Стасика я нащупал и родинку под самой лопаткой, мигом вспомнив, как ночью уже гладил её...
В дальнем углу виднелся старенький топчанчик, укрытый промасленными тряпками и серой мешковиной, выцветшими плакатами, газетами и прочей бумажной рванью. Мы поспешили к нему и, отряхнув пыль, расположились. Сперва просто прилегли рядышком: обнимаясь и поглаживая разгорячённые тела, чутко прислушивались к малейшему шороху за стенами. А потом перешли к поцелуям — и всё сильнее и смачнее, взасос, проникая языком в тёплую глубину рта. И затем, быстренько стаскивая с себя брюки, стали нетерпеливо хвататься за торчавшие под армейскими чёрными трусами члены — как это частенько делают озорники-пацаны во время школьной переменки. Тормошили и дёргали их, не упуская и свисающих яичек; сжимали бессчётное число раз, доводя себя до бешеного наслаждения...
Стасик первым выхватил из трусов моего «непоседу» и усердно начал гладить его тонкую полупрозрачную кожицу, нежно сдвигая её двумя пальцами то вверх, то вниз. И в это же время он целовал моё тело, опускаясь от шеи на грудь и живот. А когда дошёл до кучерявых волосков на лобке и вокруг самого члена (на яйцах), я не вытерпел и перевернул его на себя — так, чтобы можно было самому дотянуться до его весёлой «игрушки», задорно торчащей между стройных и совсем безволосых ног.
Его член был не такой уж и длинный, но зато крепкий и упругий — настоящий боец-удалец! Он стоял, словно бравый гвардеец, а два крупных яйца, похожих на теннисные шарики в плотной кожурке, е
Не стесняйся! Часть 2 – Эротические рассказы
Похоть. Часть 2 : Эротика — порно рассказ
Подавленный. Часть 2 - эротические рассказы
Пляжная история . Часть 2 - Эротические рассказы для взрослых
«Гости. Часть 2 » - Эротические рассказы и пopно истории
Эро Дав
Эро Видео Подсмотренное
Смотреть Эро Видосы Пары С Чата Lykit
Часть 2 Эро Рассказ
_77/9.jpg)
_77/10.jpg)