Али Лариджани и будущее Ирана. Часть 2

Изгнание из ВСНБ

К президентским выборам 2005 года Хаменеи стал опасаться независимых президентов, проводящих политически рискованные экономические и политические реформы, и стремился восстановить контроль над страной. Рафсанджани и Лариджани вступили в гонку, но Хаменеи поддержал мэра Тегерана Махмуда Ахмадинежада, популиста с антиправительственными взглядами.

Хаменеи явно рассматривал Ахмадинежада как полезный инструмент для культурной революции в маоистском стиле, направленной на очищение режима от его соперников. Однако Хаменеи не смог предвидеть, что антиправительственные и даже антиклерикальные нападки Ахмадинежада выйдут за рамки действий Рафсанджани, Хатами и братьев Лариджани, которых он высмеивал как «аристократию Исламской Республики», и в конечном итоге перерастут в вызов самому Хаменеи.

С приходом Ахмадинежада к власти Хаменеи назначил Али Лариджани секретарем ВСНБ.45 С самого начала эти два человека шли навстречу друг другу. Называя себя полной противоположностью своему предшественнику Хатами, и при поддержке Хаменеи, Ахмадинежад быстро ужесточил позицию Ирана в отношении его права на полный ядерный топливный цикл «в мирных целях». Эта позиция, вероятно, была сформирована растущими трудностями президента Джорджа Буша-младшего в Ираке, которые, по мнению Тегерана, снижали риск военных действий США против иранской ядерной программы.

Ахмадинежад также вскоре обнаружил, что заявление о приверженности Ирана уничтожению Израиля принесло ему дурную славу в международных СМИ. Он следовал этому курсу, не обращая внимания на дипломатическую изоляцию и усугубляя статус изгоя, который Иран получил из-за этого. Лариджани также понимал, как Израиль эксплуатировал риторику Ахмадинежада, что придавало убедительность его утверждениям о том, что заявления президента Ирана раскрывают истинную цель иранской ядерной программы - [уничтожение Израиля] .

Лариджани, вероятно, разделял мнение о том, что, пока США увязли в Ираке, Иран может добиться большего прогресса в своей ядерной программе, и он также открыто критиковал ядерную дипломатию Хатами и его предшественника в ВСНБ Рухани. Однако, придя к власти, он вскоре осознал достоинства подхода Рухани: сочетание постепенного развития ядерной программы Ирана с сотрудничеством с МАГАТЭ и активной дипломатией, направленной на раскол западных союзников, снижение угрозы дипломатической изоляции Ирана, риска передачи его ядерного досье в Совет Безопасности ООН и, в конечном итоге, снижения угрозы войны с Соединенными Штатами.46 Лариджани также понимал, как Израиль эксплуатирует риторику Ахмадинежада, которая придавала убедительность его утверждениям о том, что заявления президента Ирана раскрывают истинную цель иранской ядерной программы.

Чтобы защитить режим от эксцессов Ахмадинежада, Лариджани вел конструктивный диалог с главой внешнеполитического ведомства Европейского союза Хавьером Соланой, стремясь снизить напряженность в отношениях с Западом посредством сотрудничества с МАГАТЭ и предотвратить передачу ядерного досье Ирана в Совет Безопасности ООН. В интервью иранскому телевидению 22 мая 2013 года Лариджани рассказал, на какие меры он пошел, чтобы подружиться с Соланой и убедить его в «различиях между нами и режимом Талибана» в Афганистане. Его дипломатические усилия произвели впечатление как на Солану, так и на министра иностранных дел Великобритании Джека Стро, который похвалил его в своих мемуарах «Последний стоящий человек», хотя оба отметили, что внутренние политические ограничения помешали Лариджани добиться существенных результатов.

Однако Ахмадинежад систематически подрывал усилия Лариджани. В начале августа 2005 года, вскоре после вступления Ахмадинежада в должность, Иран объявил о решении снять печати МАГАТЭ с объекта по переработке урана в Исфахане, а позднее в том же месяце возобновил там работы по переработке урана. Ахмадинежад неоднократно заявлял, что кабинет министров, то есть он сам, отвечает за ядерные переговоры, публично осуждая «тех, кто ведёт переговоры, исходя из страха и трепета», и высмеивая неназванных лиц, которые «медлительно ведут переговоры в стороне от процесса».49

Лариджани пытался защитить режим от международных санкций, но не смог предотвратить принятие резолюции 1696 Совета Безопасности ООН от 31 июля 2006 года, которая требовала от Ирана приостановить обогащение урана. Комментируя этот эпизод, Мохаммад Джавад Зариф, тогдашний постоянный представитель Ирана в ООН, заметил: «До той самой ночи, когда была принята резолюция 1696 Совета Безопасности ООН, г-н Лариджани считал, что Россия и Китай наложат на неё вето». 50 Однако Россия и Китай не только воздержались от использования права вето, но и объединились в поддержке последующих пяти резолюций Совета Безопасности ООН против Ирана.

В конечном итоге, находясь под шквалом резолюций Совета Безопасности и под давлением Ахмадинежада, Лариджани подал в отставку с поста секретаря Высшего совета национальной безопасности 20 октября 2007 года. Ахмадинежад принял отставку без предварительной консультации с Хаменеи, который позже выразил недовольство тем, как было решено это дело.

Отставка Лариджани стала первым случаем, когда он пожертвовал своей карьерой ради принципа. Объясняя свои мотивы, Лариджани заявил в интервью в мае 2013 года: «Я чувствовал, что у меня возникли серьёзные разногласия по вопросам управления с господином Ахмадинежадом. Я считаю, что стратегические вопросы страны должны решаться взвешенно и требуют согласованности действий всех секторов страны. Сиюминутные, спонтанные действия не могут быть эффективными и лишь создадут проблемы для страны». Он добавил: «Некоторое время я терпел это, и мы спорили, но со временем я понял, что, в конце концов, он - президент и имеет право действовать так, как считает нужным, и мне не нужно было вмешиваться или создавать препятствия. Я не хотел навязывать своё присутствие».

В ВСНБ Лариджани сменил ветеран войны в составе КСИР Саид Джалили, который, как известно, начал свой первый раунд переговоров с Соланой с того, что объявил все договоренности своего предшественника с ЕС недействительными.

***

Лариджани контролируют две ветви власти

В результате необычайного поворота событий Лариджани превратили провал ВСНБ в политический триумф, обеспечив Али Лариджани пост спикера парламента с июня 2008 года по март 2019 года, а его младшему брату Садеку – пост главного судьи с августа 2009 года по май 2020 года – пост, который он унаследовал от своего наставника Шахруди. В качестве главного судьи Садек от имени Хаменеи преследовал политиков-реформаторов, связанных с Мир Хусейном Мусави, Мехди Карруби и теми, кто позже стал известен как «Зелёное движение».52

Впервые в истории Исламской Республики два брата, оба иностранца, одновременно возглавляли две ветви власти более десяти лет. Ещё более необычным стало то, что после смерти Шахруди от рака в декабре 2018 года появились слухи, что Садек может стать возможным преемником Хаменеи. Али Лариджани вошел в парламент как представитель Кума и быстро добился поста спикера при значительной помощи своего зятя, парламентария Али Мотахари, набрав 237 из 260 голосов. Успех Лариджани также можно объяснить поддержкой Хаменеи, который к тому времени точнее оценил растущие дипломатические издержки махинаций Ахмадинежада и стремился создать ему противовес. Поразительно быстрое политическое восстановление Лариджани после его отставки с поста секретаря ВСНБ также позволяет предположить, что, даже отдавая приоритет принципам, он оценивал силу и влияние своего противника, распознав перегибы и ослабление влияния Ахмадинежада значительно раньше других соперников президента Ирана.

Успех Лариджани также можно объяснить поддержкой Хаменеи, который к тому времени точнее оценил растущие дипломатические издержки махинаций Ахмадинежада и стремился создать ему противовес. Лариджани превратил законодательный орган в политический противовес всё более непредсказуемому и конфронтационному президентству Ахмадинежада: он использовал парламентские контрольные полномочия, чтобы оспаривать бюджетные ассигнования, подвергать сомнению авантюризм внешней политики и блокировать или ослаблять инициативы исполнительной власти, которые считались вредными для долгосрочной стабильности режима.

В критические моменты, такие как споры о реформах субсидий или увольнение Ахмадинежадом ключевых министров (в частности, кризис, связанный с увольнением Ахмадинежадом министра разведки), Лариджани объединял парламент со своим братом Садеком в судебной системе и некоторыми представителями руководства КСИР, чтобы ограничить президентскую автономию. Этот парламентский активизм соответствовал стратегии Хаменеи по сдерживанию личной власти Ахмадинежада без открытого публичного разрыва, одновременно укрепляя репутацию Лариджани как прагматичного консерватора, способного сочетать идеологическую лояльность [верховному лидеру] с институциональной сдержанностью.

Длительное пребывание Лариджани на посту спикера парламента также совпало с президентством Рухани и парламентским рассмотрением Совместного всеобъемлющего плана действий, СВДП (ядерная сделка с США, отказ от обогащения урана до оружейного уровня в обмен на снятие с Ирана ключевых экономических санкций - прим), знакового дипломатического достижения Рухани.

13 октября 2015 года, когда должны были начаться обсуждения по ратификации СВПД, Лариджани, будучи спикером, нарушил парламентскую процедуру, лишив как сторонников, так и противников возможности обсудить соглашение. Позже в тот же день, в очередной раз нарушив протокол, он не позволил депутатам представить предложения по деталям соглашения, что противоречит ранее достигнутым договоренностям между парламентариями. Вместо этого он вынудил их к быстрому голосованию по СВПД, протолкнув его в ходе формального 20-минутного рассмотрения, которое фактически означало лишь символическое одобрение. Очевидно, Хаменеи уже санкционировал СВПД, и Лариджани не хотел позволить менее информированным парламентариям или фракционным соперникам Рухани, стремящимся выступить против соглашения, подорвать повестку дня верховного лидера. Но помимо выполнения поручений Хаменеи, Лариджани также устоял перед соблазном присоединиться к сторонникам жёсткой линии в борьбе со своими политическими соперниками реформатором Рухани и Зарифом.

Изгнание на холод

В новом бурном повороте событий для семьи Лариджани, в декабре 2018 года Садек был внезапно перемещен Хаменеи с поста главного судьи Ирана на сравнительно второстепенную должность председателя Совета целесообразности. Ещё более поразительным стало то, что Совет стражей, членом которого был сам Садек, дисквалифицировал Али Лариджани после того, как тот зарегистрировался кандидатом на президентских выборах в мае 2021 года.

Али Лариджани попытался преуменьшить значение этого эпизода, настаивая, что вступил в гонку исключительно «из чувства долга», и заявляя, что «довольствуется волей Божьей». Садек, напротив, был менее сдержан. В впоследствии удалённом посте в Twitter (теперь известном как X) он открыто раскритиковал дисквалификацию своего брата, написав: «Я никогда не находил решения совета менее оправданными, чем сейчас, как в отношении квалификации, так и дисквалификации кандидатов в президенты». 53

23 августа 2021 года Садег подал в отставку со своего места в Совете стражей в знак протеста,54 но Лариджани не встретили большого сочувствия у общественности, которая спросила, почему Садег молчал во время предыдущих эпизодов явно несправедливых дисквалификаций и протестовал только тогда, когда на карту была поставлена ​​карьера его брата.

Зять Али Лариджани, Мотахари, был столь же откровенен, показав, что дисквалификация была связана с тем фактом, что дочь Али Лариджани, Фатеме, проживала в Соединённых Штатах, хотя он отметил, что проживание за границей близких родственников само по себе не является юридическим препятствием для выдвижения кандидатуры.

Лариджани потребовал от Совета стражей официальное объяснение, и 18 декабря 2021 года в интернете появились изображения секретного письма совета.55 В письме указывалось на его предполагаемую ответственность за дисфункцию администрации Рухани, его неспособность поддерживать простой образ жизни, частые зарубежные поездки членов его семьи (включая поездки в Европу и США), а также проживание или учёбу за рубежом нескольких его близких родственников. Лариджани ответил на обвинения в 21-страничном письме, которое он также опубликовал в интернете,56 но оно не повлияло на Совет стражей.

31 мая 2024 года Лариджани снова зарегистрировался в качестве кандидата в президенты, но снова был дисквалифицирован. Он заявил, что Совет стражей исламской революции сообщил ему, что он, Лариджани, «не обладает ни управленческими способностями, ни проницательностью», в качестве основания для его дисквалификации.57

По данным лондонского издания Amwaj Media, которое заявляет об уникальном доступе к правительственным источникам в Иране, кандидатуру Лариджани дополнительно подорвал Хосейн Таеб, тогдашний директор разведывательного управления КСИР, который поддерживал Эбрагима Раиси.58 Кроме того, духовный источник в Куме сообщил Amwaj, что президентство Али Лариджани могло бы повысить шансы Садека стать преемником Хаменеи на посту верховного лидера — ещё одна причина, по которой Лариджани не смогли баллотироваться.

Отклонение Советом стражей исламской революции кандидатуры Лариджани, несмотря на десятилетия его службы, было как личным унижением, так и явным отражением предпочтений Хаменеи: так же, как Хаменеи продвинул Ахмадинежада на пост президента в 2005 году, в 2021 году он хотел видеть Раиси.

Оттеснив Лариджани в пользу Раиси, Хаменеи не только гарантировал отсутствие раскола в рядах консерваторов, но и сохранение президентского поста в руках лояльного ему человека не имевшего независимой политической базы. Таким образом, это можно было рассматривать как часть более широкой чистки центристско-консервативных прагматиков из высших эшелонов власти. Маргинализация Мохаммада Джавада, понижение Садека в должности и дисквалификация Али в совокупности подчеркнули практически полное падение некогда внушительного влияния семьи Лариджани, ознаменовав период политического изгнания, в котором перспективы Али Лариджани, казалось, окончательно уменьшились.

***

Возвращение с холода на фоне катастрофических стратегических вызовов

Вопреки всем трудностям, Лариджани вернулся на позицию высшего политического влияния, сначала постепенно, а затем внезапно. 4 июня 2021 года, после его отстранения от участия в президентских выборах, Хаменеи оказал ему лишь прохладную поддержку, использовав заключительную часть телевизионного обращения, чтобы раскритиковать дисквалификацию Советом стражей «определенных кандидатов».59 Он упомянул «несправедливость, допущенную по отношению к некоторым из дисквалифицированных» и «обвинения, выдвинутые против них и членов их семей». Хаменеи признал, что эти обвинения «оказались неверными, но широко распространились в интернете».

Возвращение Лариджани на политическую арену произошло в связи с эскалацией столкновений между Ираном и Израилем, кульминацией которых стал катастрофический 12-дневный конфликт в июне. Этот цикл начался 14 месяцев назад, 1 апреля 2024 года, когда Израиль нанес удар по иранскому консульству в Дамаске, убив нескольких офицеров спецподразделения «Кудс» КСИР. Не имея технических средств для соразмерного ответа, Иран ответил залпами беспилотников и баллистических ракет, подавляющее большинство которых было перехвачено многоуровневой системой ПВО Израиля и его союзников. Сдержанный тогдашним президентом Джозефом Р. Байденом-младшим, 19 апреля 2024 года Израиль ограничил свой ответ целями в Исфахане и его окрестностях, включая радиолокационную систему, защищающую ядерный объект в Натанзе, и другие объекты ПВО.

Руководство Израиля, убежденное в очевидном превосходстве своих систем ПВО, рассчитывающее на дальнейшую поддержку США и уверенное в ограниченности эффективности иранских ракет, эскалировало кризис, прибегнув к целенаправленным убийствам. В июле 2024 года Израиль убил

главного командира «Хезболлы» Фуада Шукра и иранского военного советника в Бейруте, и, что ещё более впечатляет, Израиль убил главу политического бюро ХАМАС Исмаила Хание и его телохранителя в Тегеране, когда Хания присутствовал на инаугурации нового президента Ирана.

Несмотря на обещания Хаменеи отомстить, Тегеран не ответил, и, возможно, воодушевленный бездействием Ирана, Израиль в сентябре 2024 года вывел из строя инфраструктуру и коммуникации «Хезболлы» и около 1500 боевиков с помощью электронных атак. За этим последовало наземное вторжение в Южный Ливан и убийство лидера «Хезболлы» Хасана Насраллы в Бейруте.

Прямой ответ Ирана ракетами и беспилотниками в начале октября 2024 года оказался не более эффективным, чем его первые удары в апреле: большинство ракет было перехвачены. 26 октября Израиль ответил масштабной воздушной кампанией по всей территории Ирана, уничтожив значительную часть системы ПВО страны, что ещё больше выявило стратегическую уязвимость Ирана.

Без учёта «Хезболлы» и иранских систем ПВО израильская атака казалась неизбежной, тогдашний секретарь ВСНБ бригадный генерал Али Акбар Ахмадиан, сменивший адмирала Али Шамхани в мае 2023 года, казалось, был не в своей тарелке. Лариджани же, напротив, был занят, давая важные интервью иранским СМИ по стратегическим вопросам, чего он бы не сделал без одобрения свыше. Например, 22 октября 2024 года он дал большое интервью Khabar Online, в котором косвенно раскритиковал покойного президента Раиси за то, что тот не возродил СВПД. Ссылаясь на свой личный разговор с покойным президентом, Лариджани рассказал: «Однажды я сказал ему, что решение вопроса о СВПД — это не то же самое, что решение проблемы дефицита лука или картофеля на рынке. Тот, кто хочет решить эту проблему, в конечном итоге окажется в грязи. Мы должны смириться с тем, что нас будут сильно ругать, когда мы хотим решить такую ​​проблему ради народа». 60

Обращаясь к позиции арабских государств, Лариджани заявил: «Некоторые арабские государства, которые обычно критикуют нас… теперь обеспокоены Израилем. Они утверждают, что, когда Израиль покончит с нами, израильтяне начнут беспокоить кого-то другого… Израиль продемонстрировал своё стремление к установлению гегемонии в регионе. Если ему это удастся, никто не сможет дышать свободно. Это, безусловно, наносит ущерб региону и нам».

В ноябре 2024 года Лариджани вновь выступил в качестве специального посланника Хаменеи, встретившись с находящимися в тяжёлом положении президентом Сирии Башаром Асадом и спикером ливанского парламента Набихом Берри, обе миссии которых традиционно входят в компетенцию секретаря ВСНБ. По возвращении Хаменеи на сайте было опубликовано длинное интервью с Лариджани, в котором он рассказывал о своей миссии.61 Однако, несмотря на все похвалы, которые Лариджани расточал сирийскому режиму в этом интервью, иранские войска одновременно выводились из Сирии, а сам Асад бежал из страны 8 декабря 2024 года, что ускорило немедленный крах его режима. Аналитик КСИР Мехди Харатян сравнил этот момент с падением Берлинской стены, предупредив, что Иран может постичь судьба, аналогичная Советскому Союзу.62

Поскольку Иран лишился двух из трёх своих столпов безопасности – доверенных лиц и ракет – и доступа на сирийскую территорию после падения режима Асада, у Хаменеи и иранского руководства остался только один инструмент национальной власти: ядерная программа.

Итак, лишившись двух из трёх столпов безопасности – прокси-операторов и ракет – и лишившись доступа на сирийскую территорию после падения режима Асада, Хаменеи и иранское руководство остались с единственным инструментом национальной власти: ядерной программой. Вопрос теперь заключался в том, следует ли Ирану отбросить благоразумие и броситься в погоню за ядерным оружием, чтобы восстановить «баланс страха»63 с Израилем, или же вместо этого ему надлежит продолжить переговоры с Соединёнными Штатами в поисках дипломатического решения ядерного кризиса.

В своём выступлении, которое, несомненно, было политически санкционированным, Лариджани 1 февраля 2025 года выступил в программе IRIB «Between the Headlines» и дал понять о готовности Ирана к переговорам с Соединёнными Штатами. Он даже назвал количество центрифуг предметом обсуждения и многозначительно добавил, что «люди должны жить». Последнее замечание, по всей видимости, было адресовано иранской общественности и означало, что режим осознаёт необходимость пойти на уступки в ядерной сфере в надежде добиться смягчения санкций и смягчить экономические трудности.64

В то время президент Дональд Дж. Трамп, по всей видимости, был заинтересован в переговорах с Ираном, и в начале марта президент США ответил, отправив письмо Хаменеи, инициировав переговоры о новом ядерном соглашении, но также предупредив о применении силы, если Иран не будет заниматься дипломатией. Отвергнув прямые переговоры с Соединёнными Штатами, Иран согласился на переговоры через посредников, и 28 марта именно Лариджани, а не Ахмадиан, вновь публично выразил оптимизм относительно перспектив достижения дипломатического урегулирования с Вашингтоном.65 Именно Лариджани в интервью IRIB 1 апреля попытался ответить на угрозу Трампа применить силу сочетанием лести и завуалированных угроз: «Господин Трамп, несомненно, проницательный человек в своей профессиональной сфере, что объясняет его финансовый успех, поэтому он, по-видимому, осознаёт, что его риторика имеет свою цену. Тем не менее, лидер дал понять, что не считает военную конфронтацию высоковероятной».66

В конечном итоге прогноз Хаменеи оказался неверным. Ни завуалированные угрозы Лариджани, ни его лесть не удержали Израиль от нападения 13 июня и последовавшую за этим бомбардировку ядерных объектов Ирана Соединёнными Штатами. В серии превентивных ударов Израиль уничтожил высокопоставленных командиров КСИР и учёных-атомщиков, а также нанёс удары по радиолокационным станциям, пусковым установкам баллистических ракет, ядерным объектам и авиабазам, впоследствии расширив свою кампанию, охватив военно-промышленную базу Ирана и даже топливные резервы. Поступая так, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху начал войну, которую, как он знал, Израиль не сможет выиграть в одиночку, сделав ставку на то, что сможет заставить Соединённые Штаты завершить миссию. Этот расчёт оказался верным: несмотря на своё нежелание втягивать Соединённые Штаты в ещё одну «вечную войну», Трамп в конечном итоге санкционировал удары 22 июня по ядерным объектам Ирана, что значительно повредило его ядерную инфраструктуру.

Лариджани заявил, что получил предупреждение от израильских разведчиков о необходимости бежать из Тегерана67, пережил удары и продолжал поддерживать переговоры с Соединёнными Штатами, несмотря на американские бомбардировки Ирана. Но 19 июля он сделал любопытное уточнение: «Для Исламской Республики переговоры — это тактика, а не стратегия... Пусть лидер использует переговоры, когда это необходимо, и не использует инструмент переговоров, если это не требуется», — и добавил: «Иран не спешит с переговорами. Америка развязала войну против Ирана, и она должна сначала объяснить, почему выбрала войну». 68

К 1 августа иранские СМИ открыто распространяли слухи о скором возвращении Лариджани в ВСНБ, и Голам Али Джафарзаде Иман Абади, бывший парламентарий, близкий к Лариджани, подтвердил слухи о назначении Лариджани в ВСНБ в интервью Eqtesad News и призвал к реальным переменам: «Мы не можем продолжать так, как было раньше... Необходимо пересмотреть процесс использования элиты страны, тех, кто был несправедливо отстранён и заперт в своих домах». 69 Редакция иранского информационного агентства «Labour» не только высоко оценил возвращение Лариджани, но также призвал к отставке сторонника жесткой линии Саида Джалили с поста представителя Хаменеи в ВСНБ.70 Даже Javan, основное информационное агентство КСИР, высоко оценил назначение Лариджани Пезешкианом, написав, что «это отражает склонность режима отдавать приоритет экспертным знаниям во времена кризиса»71 и что «он один из немногих, кто может найти баланс в международных отношениях Ирана, не поддаваясь ни эмоциональности, ни чрезмерному консерватизму».

Институциональные проблемы

Лариджани занял пост Государственного совета национальной безопасности Ирана в тот момент, когда аппарат национальной безопасности Ирана находится под серьёзным давлением. Июньский конфликт с Израилем подчеркнул уязвимость координации разведки и обороны Тегерана. Между тем, санкции США, внутренние беспорядки и региональная нестабильность требуют единого стратегического планирования, однако принятие решений режимом остаётся раздробленным между конкурирующими институтами.

Созданный поправкой 1989 года к Конституции Исламской Республики, Гражданский совет национальной безопасности состоит из глав исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти; начальника штаба вооружённых сил; руководителя Планово-бюджетной организации; двух представителей, назначаемых верховным лидером (один из которых традиционно является секретарём Государственного совета национальной безопасности); министров иностранных дел, внутренних дел и разведки, а также любого члена кабинета министров, чья портфель выносится на обсуждение в совете; и главнокомандующих КСИР и армии. Решения ВСНБ вступают в силу «после утверждения лидером».72

Лариджани занял пост ВСНБ в тот момент, когда аппарат национальной безопасности Ирана находится под серьёзным давлением.

Задача Лариджани — оптимизировать эти каналы, урегулировать оперативные разногласия и представить верховному лидеру согласованные варианты политики. Его работа, возможно, стала ещё сложнее, поскольку одновременно с его назначением режим также создал Совет обороны, точные функции которого остаются неизвестными. По данным информационного агентства Tasnim, Совет обороны был создан как дочерняя структура ВСНБ в соответствии со статьёй 176 Конституции.73

***

Президент или назначенный президентом член ВСНБ будет председательствовать в Совете обороны, а секретарь Совета обороны будет «представителем вооруженных сил страны». В состав Совета также входят главы трех ветвей власти, два представителя верховного лидера в ВСНБ, министр разведки, начальник Генерального штаба вооруженных сил, главнокомандующий КСИР, главнокомандующий сухопутными войсками и командующий Центральным штабом «Хатам аль-Анбия».

Если Совет возглавит сторонник жесткой линии в КСИР, не находящийся под влиянием Лариджани, он может дублировать или отменять функции ВСНБ, создавая юрисдикционные споры, напоминающие о двоевластии, в стремлении к которому Хаменеи когда-то обвинял реформистов. Успех Лариджани будет зависеть от его способности обеспечить главенство в этой новой структуре, сохраняя при этом хрупкий межведомственный баланс. Еще одним фактором, который может осложнить руководство Лариджани, является назначение им 30 августа Али Бакери Кани своим заместителем в СНБ.74 Бакери Кани ранее занимал пост заместителя Джалили (консерватора, ставленника верховного лидера - прим.), и пока неясно, на чьей стороне его нынешняя лояльность.

Несмотря на сложности, возникшие в связи с созданием Совета обороны и назначением Бакери Кани, личный стиль управления Лариджани также будет определять его отношения с различными структурами иранской бюрократии. Судя по его послужному списку, Лариджани, по всей видимости, является командным игроком и более склонен к сотрудничеству с другими структурами бюрократии, чем бывший секретарь СНБ Шамхани, который, согласно мемуарам Зарифа, имел привычку держать государственные учреждения, в частности Министерство иностранных дел, в неведении.75 Зариф также посетовал на то, как секретариат СНБ со временем превратился в независимый центр власти, пытающийся навязывать свою волю бюрократии. И здесь Лариджани, возможно, больше склонен действовать как командный игрок, чем бороться со всей правительственной бюрократией.