Часть 2

Скэриэл пошагал к высоченной башне, и Готье последовал за ним. Папки и планшет, крепко прижатые к груди блондина, резко контрастировали с развязной походкой полукровки, держащего руки в карманах. Хитклифа не покидал вопрос: почему Лоу до сих пор не прочел даже заголовок дела?

У входа курили несколько аристократов. На сына банкира они бросили нейтральные взгляды, а вот на высокую фигуру рядом… задерживали глаза чуть дольше, мысленно прыская от смеха и презрительно поджимая губы. Впрочем, темноволосый даже не заострил на этом внимания. Хотя было забавно наблюдать, как острый нос на голову меньше компаньона морщится от едкого запаха алкоголя. «Значит, не зависимый».

Заведение встретило их прохладным сквозняком. Обычно в подобных местах царила духота, но здесь все оказалось наоборот.

— Если они думали, что смогут проветрить собственное преступление, у них плохо выходит, — не удержался от комментария детектив.

— Давайте не будем делать поспешных выводов, — ровно отозвался Готье, на что его спутник лишь хмыкнул.

«Какой дотошно правильный. Неудивительно, что своих он даже не подозревает», — пронеслось в голове у Лоу. Кучерявый достал из кармана и стал надевать черные как смоль кожаные перчатки. Хитклиф же защитил руки тканью еще в отделе отца: оба прекрасно знали, что на месте преступления нельзя оставлять следов. Поэтому даже к кнопке вызова лифта никто из них не прикоснулся бы голыми пальцами.

Скэриэл подавил соблазн закрыть двери прямо перед носом новоиспеченного коллеги — просто чтобы позабавиться его реакцией. Но воплотить задумку не успел: чистокровный ловко подставил узкую ладонь в проем, отчего ухмылка нападающего стала еще шире. «Бесстрашный какой». Серые глаза аристократа на мгновение окинули его подозрением, но тут же устремились куда-то в сторону.

Лоу умел сортировать людей с первого взгляда. Именно это умение помогло полукровке зайти так далеко: пара движений — и он уже видит чужие мотивы. Но логика сокомандника пока не поддавалась расшифровке. Готье был либо прост и смешон, либо… Иначе не объяснить эти порывы перехватить инициативу, за которыми сразу же следовало отступление. Будто он боялся — или страшился спугнуть? Впрочем, куда спешить.

Лифт поднимался мучительно долго. Кареглазый уже во второй раз бросил взгляд на прожженные кнопки, проверяя, тот ли этаж нажат. В кабине воцарилась тишина, и впервые эта молчаливая пауза казалась неловкой. Хотя блондин, похоже, чувствовал себя абсолютно нормально. «Значит, не из болтунов», — ищейка продолжал делать мысленные пометки, собирая образ союзника по кусочкам.

Наконец раздался тихий звонок, и перед ними открылась иная картина. Полицейские уже успели огородить территорию вокруг трупа сигнальной лентой. Темноволосый нагло перешагнул через ограждение, игнорируя замечание подождать.

— Иди нахер, пень. Я размышляю, — отмахнулся он, замирая в центре помещения. На него и без того глазели, а после этой выходки полицейские и вовсе возмущенно зашептались. Один из мужчин в форме попытался было возразить, но детектив тут же осадил его шипением.

В это время Хитклиф сдержанно кивал окружающим — похоже, среди них были знакомые его отца. Впрочем, блондину было явно не до вежливых прелюдий: ему хотелось как можно скорее погрузиться в работу. Как он и привык. Поправив документы, юноша подошел к коллеге со спины.

— Отодвинься, Хитклиф, ты перекрываешь мне обзор, — не оборачиваясь, бросил Скэриэл.

Он не стал изучать труп так, как это делали обычные ищейки. Пока полицейские вымеряли расстояния и опрашивали застывших в шоке официантов, Лоу буквально впитался в обстановку. Его интересовал не сам Лорд Валериан, застывший в кресле с оскалом неестественного ужаса, а то, что лежало вне зоны внимания «правильного» следствия.

Скэриэл опустился на корточки, но смотрел не на тело, а на тяжелый бархатный занавес у панорамного окна. Его пальцы в черной коже поддели край ткани, выискивая... мелкую пыльцу. На высоте пары сантиметров от пола, прямо на дорогом паркете, остался едва заметный, микроскопический ожог. Не от огня — матовый, пепельно-серый, словно дерево просто забыло, как иметь цвет.

— Он умер не в ложе, — тихо хмыкнул полукровка, поднимаясь. Он подошел к столу и, игнорируя брезгливый вздох стоящего рядом чистокровного, опустил лицо почти к самой поверхности столешницы. Лоу смотрел под углом к свету. — Смотри-ка. На бокале с вином нет ни единого отпечатка. Но при этом на ручке кресла — четкий след от жирных пальцев. Наш аристократ ел руками дорогие трюфели, но бокал брал с хирургической стерильностью? Бред. Его пересадили сюда уже мертвым. И сделали это чертовски аккуратно.

Пока кучерявый искал грязь и аномалии через свои уличные инстинкты, Готье включил совершенно иной метод — холодный, почти машинный анализ, доведенный до абсолюта.

Светловолосый даже не подошел к трупу ближе чем на два шага. Он раскрыл планшет, но вместо того чтобы вносить пометки, его глаза начали быстро перемещаться по помещению, сканируя траектории. Аналитик не смотрел на улики — он искал системные ошибки.

— Вы ошибаетесь в одном, Лоу, — спокойно и чуть отстраненно произнес Готье, и в его голосе прозвучала та самая математическая уверенность, которая так раздражала напарника. — Его не могли принести снаружи. Посмотри на таймер центрального кондиционирования. Скорость потока воздуха — 1,2 метра в секунду. Если бы тело переносили, микрочастицы Темной Материи, оседающие с его одежды, уже распределились бы по всей площади ложи. Но дым идет ровным столбом строго над креслом.

Аристократ сделал шаг в сторону, гипнотизируя взглядом не труп, а... реестр посещений на сенсорной панели у двери.

— Наше бюро считает, что сканеры крови исключают присутствие полукровок, — продолжение мысли блондина звучало как приговор всей системе безопасности. — Но я только что пересчитал суммарный объем биометрического трафика за вечер. Входные сканеры зафиксировали сорок два чистокровных гостя. А датчики массы на несущих балки перекрытий показывают нагрузку на сорок три человека.

Скэриэл замер, медленно повернув голову к юноше. На его губах вновь промелькнула хищная, заинтересованная ухмылка.

— То есть кто-то вошел сюда, не имея массы для сканера крови, но обладая физическим весом для пола? — ухмыльнулся детектив, поправляя перчатку. — Или же среди твоих святош-чистокровных затесался кто-то, кто умеет прятать свою дрянную кровь лучше, чем мы в Запретных Землях?

— Или кто-то из них прямо сейчас перестает быть чистокровным, — жестко отрезал Хитклиф, впервые посмотрев напарнику прямо в глаза.

Скэриэл оторвал взгляд от запятнанного паркета и впервые одарил коллегу не просто насмешливым, а действительно пристальным взором. В этой стерильной «витринной» голове, оказывалось, крутились весьма неплохие шестеренки.

— Перестает быть чистокровным? — переспросил Лоу, протягивая слова с ленивым смаком. Он медленно подошел к телу Лорда Валериана и опустил рукав над его грудью, едва не касаясь сожженной ткани. Тонкий темный дымок из прожженного пиджака жертвы брезгливо обволок черную кожу перчатки, но брюнет даже не вздрогнул. — А ведь это идея. Если смешать кровь высшего с определенным био-блокатором, геном на пару часов станет «слепым» для рамки. Идеальный способ пронести себя любимого куда угодно... или же превратиться в низшего прямо посреди элитного вечера.

— Это запрещенная химическая модификация, — нахмурился блондин, фиксируя заметку на планшете. Пальцы юноши порхали по экрану с пугающей быстротой. — За распространение таких препаратов отправляют на пожизненную каторгу в Запретные Земли. Ни один чистокровный из Совета не стал бы рисковать статусом ради подобного.

— О, поверь мне, милый мальчик, твои идеальные чистокровные рискуют и не таким, когда хотят развлечься, — хмыкнул кареглазый, резко наклоняясь к полу у самого подножия кресла.

Его пальцы поддели край мягкого ковра. Там, в скрытом от глаз углу, блеснула крошечная, размером с бусину, стеклянная ампула. Следопыт подхватил ее и поднес к свету: внутри переливалась едва заметная перламутровая пленка, смешанная с темным нагаром.

— И что это по-вашему? — опять эти формальности. Готье подошел ближе, искренне пытаясь разглядеть улику через плечо сокомандника, забыв об осторожности и снова попав в зону поражения сигаретного перегара.

— Это, аналитик, то, чем твой святой лорд заправлял свой организм перед смертью, — детектив ловко отправил ампулу себе в карман плаща, опережая любую попытку Хитклифа задокументировать ее официально. — И если твой папочка узнает о существовании этой штуки, дело тут же закроют, а обвинят первого попавшегося дворника-полукровку.

— Отдайте ее мне, Лоу. Это вещественная улика, она должна пройти через протокол лаборатории! — голос юноши впервые потерял свою роботоподобную ровность, в нем проскользнули стальные нотки.

— Пройдет. Но только через мою лабораторию в Запретных Землях, — Скэриэл развернулся к нему вплотную, вынуждая блондина чуть запрокинуть голову. На лице кучерявого играла опасная, дразнящая ухмылка. — Выбирай, Хитклиф: либо мы играем по твоим правильным книжкам и завтра же задерживаем невиновного работягу, либо ты закрываешь свои прекрасные серые глазки на мои нелегальные штучки и мы находим настоящего убийцу.

Готье замер, сжав планшет так, что побелели костяшки пальцев. Внутри него велась жестокая борьба между забитыми с детства инструкциями и сухой аналитической логикой, которая подсказывала: полукровка прав.

— Двенадцать часов, — отчеканил аналитик, прямо глядя в карие глаза напротив. — Я даю вам двенадцать часов на самостоятельный анализ. Если через двенадцать часов результата не будет, я вношу ампулу в официальный реестр.

— Договорились, чистенький, — промурлыкал Лоу, хлопая его по плечу. — А теперь пошли отсюда, пока твои папины ищейки не начали задавать слишком много вопросов.

Скэриэл первым направился к выходу, даже не обернувшись на застывших у сигнальной ленты оперативников. Хитклиф задержался буквально на пару секунд — ровно настолько, чтобы сделать глубокий вдох, вернуть лицу привычную безупречную непроницаемость и сдержанно кивнуть старшему эксперту.

В лифте они снова молчали, но теперь это молчание ощущалось иначе. Стерильный воздух кабины больше не казался безопасным: между ними встала сделка, нарушающая с десяток протоколов департамента.

Когда тяжелые двери холла «Аурума» разъехались, наружу сразу ударил сырой вечерний воздух Верхнего города. Детектив зашагал к служебному седану, на ходу выбивая из пачки новую сигарету.

— Вы хоть понимаете, во что мы влезаем? — тихий, но предельно собранный голос Готье заставил Лоу притормозить у самой машины. Блондин стоял в шаге от него, крепко сжимая под мышкой папку. — Если ампула окажется био-блокатором, это значит, что в Совете существует подпольный рынок. И Валериан был далеко не единственным покупателем.

— О, неужели наш идеальный аналитик начинает складывать два плюс два? — темноглазый щелкнул зажигалкой, прикуривая и выпуская густую струю дыма прямо в прохладную темноту улицы. — Именно поэтому твой отец так нервничает. Он знает, что если мы копнем чуть глубже, то вытащим на свет не просто убийцу, а всю грязь вашей драгоценной элиты.

Скэриэл выудил из кармана ключи, снял с сигнализации авто и повернулся к спутнику. На его лице играла все та же вызывающая ухмылка.

— Ну так что, Хитклиф? Едешь со мной в трущобы на мойку улики, или побежишь докладывать папочке, что твой напарник ведет себя плохо? — детектив наигранно захлопал глазками, выдохнув едкий дым прямо на белое, точеное лицо позади.

Готье на секунду зажмурился, сдерживая порыв поморщиться от въедливого табачного запаха. «Сколько выдержки, обхохочешься! Когда же у тебя терпение лопнет?» — повеселел темноглазый.

После чего Хитклиф уверенно шагнул к пассажирскому сиденью и дернул ручку двери, наконец вдыхая чистый воздух с облегчением.

— Двенадцать часов, Лоу. И я еду с вами.