Часть 2

– Ты границу пересёк?!

Секби от голоса громкого поежился. Он не мог от встречи с драконом и неизвестным отдышаться - а семья названная допытывать начала, стоило им про лес лишь заслышать, про нарушенное правило узнать. Секби, право, реакции похожей и ожидал: наивно только верил, что ему вначале выдохнуть позволят, а потом вопросы пойдут. И, вообще, так поначалу почти и вышло. Только после про нарушение разузнал названный брат, которого старцы в деревне сторонились от того, что кто-то из его родителей грешил с нечистью. Названный брат влез вперёд прочих, в плечи вцепился, в глаза заглянуть постарался. А у самого от перевозбуждения зрачки расширились, зелёным опасно вспыхнули.

– Да, – Секби кивнул, – пересёк. И вернулся.

– Это надо проверить! А что там было? Там была нечисть? Там не было нечисти? А как она выглядела? А она правда…

– Джаст, остынь, – голос самого старшего из них вздрогнуть заставил, опомниться ненадолго того, кто вопросы начал задавать.

– Ну!...

– Ты сейчас контроль потеряешь.

Джаст едва ли не отпрыгнул после этих слов, хвостом, по природе его нечистой положенным, махнул резко, воздух громко разрезав. Секби вздохнул тяжело, в пол посмотрел, рукав рубашки новой подергал. Ту, в которой он ходил, по приходу заставили сразу же снять, в воду бросить - на спине след кровавый был, по-началу страх у названных родственников вызвавший. Кровь не Секби была - это утешило немного. Мало, правда, у кого было веры, что рубашку можно было очистить.

– Пересек и вернулся, – негромко повторил свои слова Секби, вздохнул и продолжил, – а там, за границей, - дракон… Как в сказах. Большой, чешуйчатый, с хвостом шипастым - жуть какой. И глаз большой, и взгляд мудрости словно бы полный… А кроме дракона - некто дивный, кто с веретеном вышел, отпускать не желал.

– Так нечисть страшная там - дракон? – третий званый брат, кто бледнее их всех был, сколько б под солнцем ярким не был, нахмурился, – или…

– Мне показалось, что некто, – Секби пожал плечами, – он отпускать не желал, а дракон его словно бы уговаривал, просил. И вот… Отпустил.

Вокруг Секби тишина возникла: слов не находилось совсем ни у кого. Жизнью рискнувший больше не знал, чего стоило братьям поведать, а те, в свою очередь, думали, как поругать и похвалить одновременно. И с “ругать” все ясно было: и границу перешёл, и не сказал никому об идее опасной, о том, что сотворить решил. А вот “похвалить”... Выбрался ведь - разве не молодец?

– Значит, в чаще дальней дракон да незнакомец, тебя не желавший живым отпускать, – Альцест, старший из них, тот, кто за них пред деревенскими нёс ответ, покачал головой, итог некий высказывая кратко, – и они - та причина, которая чужим там жизни не дает?

– Я думаю, что так, – Секби согласно кивнул, – я дракону лапу перевязал лоскутом чистым - он, верно, от того меня и защищал.

– Может к ним ещё раз заглянуть? – Джаст голову наклонил и задумался, хвостом заинтересованно задергав, – все узнать да разузнать. Не дело ведь, что столько лет жизни спокойной нет после границы. А мы теперь знаем, что уйти живыми можно! А когда узнаем - столько нового сумеем сказать, записать, будут новые предания.

– Возвращение Секби вовсе не правило, – Альцест недовольно на Джаста посмотрел, замолчать того заставляя, – исключение, которого там не желали. Граница вновь границей вам стать обязана. И пересечения её к хорошему не ведут. И нельзя повторять это нарушение. Хватит одного раза.

– Альцест прав, – до этого просто их слушавший последний брат, второй по старшинству, Сантос вздохнул, – это чудо, что все обошлось. Но лишний раз тревожить их не стоит. Работать, право, пора уже давно: петухи откричали, все повыходили. А мы - бездельники!

***

– Спишь?

Секби едва ли не поклясться был готов, что поседеет когда-нибудь от брата названного. Он, кажется, на то и был наполовину нечистью, чтобы от действий его резких да нежданных все от мала до велика пугались вокруг. И от того он и любил всех разыгрывать, заставлял пугаться.

– Не сплю, – тихо ответил ему Секби, садясь в кровати, – чего ты хочешь?

– Сходим в лес?

– Для дров рановато, – Секби плечами пожал, вид делая, что не понял, чего действительно хотел названный брат.

– Так мы и не по дрова!

– Для охоты темно, – продолжил из себя совсем глупого строить Секби, взгляд к потолку поднимая, думая, что ещё придумать можно, лишь бы про границу не вспоминать.

– Так мы и не для охоты! – Джаст руки в бока упер, – и не на прогулку, и не по травы, и не по все, что можно делать до границы!

– Мы не пойдем за границу.

– Мы её вежливо перейдем.

Секби тяжело вздохнул. Он на названого брата посмотрел, который, кажется, до безумия собственного хотел вытянуть в лес Секби. И последний его желание не очень то и разделял.

Секби сам пошёл тогда по дурости и глупому желанию сотворить что-то наперекор сказкам от старцев. Перейти через запретную границу и вернуться - все, эта идея в жизнь воплотилась. И больше он не видел смысла нарушать грань. Особенно теперь, когда он точно знал, что за ней никто простых людей не ждет.

– Джаст…

– Ну пожалуйста! – шепотом воскликнул Джаст, – ты представь, какая это возможность: описать все это, письмом закрепить! Я изучу, запишу, и, представь только, как это оценят!.. Представь: одна раскрытая тайна!

Секби неопределенно пожал плечами. К себе прислушался: внутри громко что-то говорило о послушании, о том, что надо дома остаться, а не идти опять за границу - и к черту эту “науку” ради которой, кажется, Джаст и желает пойти в лес, к черту самого названного брата, которого следовало отправить спать. И негромко второй голосок предлагал пойти, что-то про интерес упоминая. Секби прислушался и к нему - интересно, что там с этим драконом. Да и Джасту помочь хотелось. Отчего-то больше, чем слушать громкий праведный голос разума.

– Хорошо, – Секби кивнул, поднимаясь с кровати, – туда да обратно. Быстро. Буквально один шаг за границу и сразу - сразу! - назад. Тебе хватит мельком взглянуть на то место, знаю я твою память. А потом домой вернемся, все письмом закрепишь. Нашим - ни слова!

Джаст потер руками, разулыбался довольно так, что видно было в темноте видно. Собрались быстро от того, что все готово было руками брата-нечистью, который, кажется, и не думал об отказе. Секби с собственной предсказуемости поморщился, но промолчал. Поздно уже ведь: согласился.

Из дома они мышками вышли, зная хорошо, где какая дощечка на полу скрипнуть может, выдать их. Джаст все хвост придерживал, который заметно готов был из стороны в сторону вилять в предвкушении. Секби улыбнулся с этого, лямку сумки поправил, вперёд чуть вышел, собираясь стать ведущим.

В лесу тихо. Шуршала трава только словно осуждающе под ногами, будто бы знала, что границу вновь нарушить собираются. Ночью спокойно было больно сильно: никаких тебе птиц, никаких звуков от людей, которые в лес зашли. Только от них двоих, Секби да Джаста, звуки шагов тихие были, такие, что и не услышишь сразу. Старались ведь оба идти неслышно.

Граница вновь не чувствовалась. Секби и Джаст едва заметили, что пересекли её: последний удивился, что в действительности она совсем не чувствовалась, не давила: а ведь легенды все гласили именно об этом! Впрочем, им же было лучше, что ничего не мешало, ничего не останавливало. Почти.

Остановила песня без слов. Кто-то впереди напевал что-то тихое, доброе и нежное, что-то такое, что замирать заставляло, улыбаться против воли. Джаст рядом головой замотал, поморщился, дернул за рукав брата званного.

– Ты не говорил, что тут поют! – Джаст нахмурился, хвостом резко махнул, воздух разрезая.

– Так не пели, – Секби пожал плечами, – когда я приходил - не пели вовсе. Был дракон, был некто. А песен - нет.

Джаст вперед немного прошел, ближе к источнику звука подходя, и тут же присел, как бы за кустом стараясь спрятаться. Жестом к себе подозвал - Секби покорно тихо подобрался, присел и выглянул осторожно, неизвестного - а может и неизвестную - на поляне замечая средь нитей цветных да различных по длине, которые тянулись со всех краем. Им незнакомый человек был источником мелодии, им незнакомый человек пальцами тонкими нити брал, к чему-то словно перед собой складывал.

– Чудаки все чужаки, – тихо произнёс Джаст, поднялся, протеста безмолвного от Секби не заметил, и на поляну вышел, – здравствуй, добрый-милый!...

Незнакомый человек вскрикнул испуганно. Обернулся - Секби с ужасом веретено да ткань на лице разглядел. И вперёд выскочил, перед Джастом оказался, собой его надеясь закрыть.

– Снова ты? – испуганно воскликнул незнакомец, к груди веретено прижав, – ты! Я ведь не желал отпускать именно поэтому! Отпустишь одного - вас с десяток явится, как к себе домой.

– Мы уйдем, – тихо произнес Секби, Джасту рукой махнув, чтобы тот назад шаг сделал, – я клянусь, мы уйдем, никто более не придет, клянусь!

Незнакомец промолчал. Нить с поляны подобрал, которая к веретену шла, и неожиданно громко выдохнул, руку к лицу приложив, рот тем самым прикрывая, точно чему-то сильно удивился. Секби вздрогнул. Обернулся, жестом попросил Джаста в стороне постоять. Шаг поначалу к незнакомцу сделал, тут же замер. Нет, ближе не подойдет. Глупость какая-то.

– Никто больше не придет после нас, не волнуйся… – Секби замолчал, не зная, как правильно обратиться.

Братцем звать незнакомца странно. Не взлюбил ведь тот их, прочь все гнал, слова недоверия вслед бросал. Такого братцем не назовешь. Ни братцем, ни врагом - только нечистью, пред которой извиниться стоило и более её покой не тревожить. Верно, стоило голос разума послушать, а не поддаваться тихому соблазну.

– Да что ж, – незнакомец руку опустил, – боги так не любят нас? За какие уж грехи тебя послали они? И друга твоего, кто пугать так мастерски умеет, что нити ваши сами в узлы неверные вяжутся. Так, как не мог я никогда делать!

Секби, право, не понял ничего - может, плохо услышал.. Моргнул по-глупому, не зная, что делать. Лишь шаг сделал назад. Незнакомец странный да пугающий - лучше уж дальше держаться, домой последовать. Прав Альцест был: нечего лишний раз тревожить покой неведомой силы. А Секби и Джаст не послушали. Секби так дважды, Секби вообще много глупости в последние дни совершил. Столько, сколько за жизнь свою не совершал.

Они к барьеру воротились. Секби диву дался, когда сам барьер увидал: тот золотистыми линиями украшен был, кои руны словно выписывали. Красиво - спору нет. Только вот красота барьера закончилась тогда, когда через него Джаст перешагнул, а Секби не сумел. Стукнулся до вскрика болезненного, назад отшатнулся, лба заболевшего прохладными перстами касаясь. Больно стало. Будто ударился - правда, куда уж тут “будто”, когда он и в самом деле боль чувствовал?

– Секби? – обеспокоено спросил названный брат.

– Не могу, – тихо произнёс Секби, руку на барьер положив, – вот она: граница. Златыми знаками красна.

– И что, что граница? – Джаст нахмурился. Сам так руку положить попробовал: да не вышло, упал почти, границу совсем не ощущая.

И Джаст бы сказал с насмешкой, что лукавил брат званый. Только Секби вторую руку на барьер положил, уперся заметно. Не поддавался тот, не пускал совсем. Секби плечом навалился, надеясь, что так пустит. Но ничего. Только лишняя демонстрация силы барьера.

– Альцест нас к праотцам пошлет, – тихо произнёс Джаст, серьёзность происходящего осознавая, – Секби…

– Ступай домой, – Секби шаг назад сделал, задумался, – воротись сейчас же - и ложись. Ежели меня по утру не будет - не говори, что со мной ходил. Сам я пошел, сам я беду на свою голову нашел.

– Но!..

– Сам. Я - сам.

– Я науку мне служить заставлю, чтобы та ответ дала, как тебе домой вернуться, – Джаст ногой топнул, руку к груди приложив, – клянусь.

Секби рукой махнул - и Джаст исчез средь деревьев, словам брата званного следуя. А Секби лишь вздох издал глубокой, о барьер спиной оперся, волос коснулся, сил набираясь, чтобы обратно на поляну ту вернуться. Видно, только тот незнакомец чудный мог ответы дать.

Лишь бы до ответов Секби лакомством драконьим не стал. И лишь бы незнакомец захотел дать ответы.