Часть 1

Поздний вечер, почти во всех окнах темно, и только в одном включен свет. Видимо, хозяева квартиры не собирались спать, ведь часы уже давно показывали за полночь. И да, они спорили. Уже какой вечер из их комнаты доносились крики, ругательства, звуки бьющейся посуды и слёзы.

И сегодняшний вечер не исключение...

Бан Чан был зол. Причём очень сильно. Вены на шее набухли, пока он кричал и яростно жестикулировал руками, заставляя бояться его любимого. Как он ещё не охрип, от такого громко крика? Наверное, голос был сильным, будто заранее подготовленным для таких споров. Иногда он ходил по кухне, меряя её большими шагами и зарываясь руками в каштановые волосы, окончательно портя идеальную укладку. В карих глазах читалась явная угроза и сильное недовольство на всю сложившуюся ситуацию. Чан сжал руки в кулаки и со всей силы ударил в стену, отчего на костяшках выступили капли крови, а на молочной плитке остался красный след. Он встряхнул кистью, смотря на маленькое пятнышко, и собирался ударить снова, как услышал тихое, едва слышное:

— Перестань.. пожалуйста

Крис обернулся, замечая маленькую фигуру в другом конце комнаты.

Хёджин.

Он стоял с опущенной головой, теребя край чёрной толстовки, которою вновь стал носить на постоянке. Черные волосы спали на лоб, он он не обращал на это внимания. Парень не плакал, не показывал слабость, а просто молча стоял и слушал всю эту ругань. Глаза застилала тонкая пелена слёз, которую он игнорировал - ему было обидно, даже слишком.

•••

Поздняя осень, но на улице было светло. Солнце ярко светило, не было даже намёка на плохую погоду. И именно с этого дня всё и началось...

Хёджин учился на художественном факультете одного из известных университетов. И к нему в класс пришёл новенький, Феликс. Ну и хён быстро с ним сдружился, садился вместе с ним, иногда гулял. И Чан ревновал и даже начал думать, что его парень ему изменяет со своим новым знакомым, особенно когда Хван отпросился на ночёвку к Ли. Тогда Бан не находил себе места, постоянно писал младшему, но получал в ответ лишь: "Не переживай, со мной всё хорошо". Но почему-то это совсем не успокаивало его. Старший хотел, чтобы его парень был только с ним, спал только с ним в обнимку и так много внимания только ему. А не какому-то Феликсу.

Когда Хёджин пришёл домой, то случилась первая их ссора. Чан был зол и в итоге запретил Хёну общаться с Ликсом, не говоря уже о ночёвках. Тогда младший расплакался и закрылся в ванной. Он давно не плакал и так не расстраивался. Не выдержав, он достал лезвие и провёл им по коже. Холодный металл слишком легко оставил порез, на котором стали появляться капли крови. Слёзы полились сильнее, и как бы он не старался скрыть всхлипы, всё равно выходило громко.

— Котёнок, открой мне, — Крис стоял за дверью. Ему было больно слышать всё это, но сделать он ничего не мог.

— Уйди

И так было каждый раз. Такие вечера стали привычкой, а ссоры — обыденностью. Каждый раз старший ревновал, но старался умалчивать, только проблем от этого меньше не стало — люди всё равно продолжали уходить из жизни Хёджина. Сначала втирались в доверие, становились близкими ему людьми, а потом бросали. Просто обливали его грязью и уходили.

Это добивало...

Шрамы на его руках не проходили, к ним лишь добавлялись новые. Бинты постоянно были окровавлены, а слёзы... Слёз уже не осталось. Он не плакал, молча принимая боль, которая хоть как-то утешала.

Он упорно молчал, не говоря о своём состоянии, хотя всё было плохо: жизнь вновь стала серой и скучной, тёмные толстовки с длинным рукавом и капюшоном стали неотъемлемой частью его образа, а на самого парня страшно было посмотреть: глаза выдавали усталость, движения были ленивыми и предсказуемыми, а голос вялым и тихим. По-началу Чан не обращал на это внимания, но потом... Слишком отстранённое и холодной поведение Хвана настораживало. Он пытался хоть как-то его разговорить, но ничего не получалось.

И вот очередная ссора из-за недопонимания и ревности. В тот вечер младший поздно пришёл домой — он намеренно не хотел идти туда, чтобы немного отсрочить неизбежный конфликт. Он ходил по улицам, вдыхая ночной прохладный воздух и мысленно настраиваясь на то, что будет дальше. Дома, как он и ожидал, его ждал злой Чан, который ходил из стороны в сторону, сжимая в руке телефон и, в который раз, набирая один и тот же номер.

Входная дверь открылась, и в квартиру зашёл Хён. Молча разулся, игнорируя недоумевающий взгляд юноши, и прошёл на кухню, наливая стакан холодной воды. В доме было жарко. То ли от температуры, то ли от накалившейся обстановки — уже неважно.

Бан не выдержал и сорвался на крик. Вены на шее набухли от такого напора, заставляя бояться его любимого. Как он ещё не охрип, от такого громко крика? Наверное, голос был сильным, будто заранее подготовленным для таких споров. Иногда он ходил по кухне, меряя её большими шагами и зарываясь руками в каштановые волосы, окончательно портя идеальную укладку. В карих глазах читалась явная угроза и сильное недовольство на всю сложившуюся ситуацию. Чан сжал руки в кулаки и со всей силы ударил в стену, отчего на костяшках выступили капли крови, а на молочной плитке остался красный след. Он встряхнул кистью, смотря на маленькое пятнышко, и собирался ударить снова, как услышал тихое, едва слышное:

— Перестань.. пожалуйста

Крис обернулся, замечая маленькую фигуру в другом конце комнаты.

Хёджин.

Он стоял с опущенной головой, теребя край чёрной толстовки. Черные волосы спали на лоб, он он не обращал на это внимания. Парень не плакал, не показывал слабость, а просто молча стоял и слушал всю эту ругань. Глаза застилала тонкая пелена слёз, которую он игнорировал - ему было обидно, даже слишком.

— Ещё раз спрашиваю: Где. Ты. Был? — Крис чётко отчеканил каждое слово и за пару шагов пересёк кухню, оказываясь рядом с ним и прижимая к стене, не давая и шанса на то, чтобы вырваться, хотя младший и не пытался.

— Гулял, — тихо отозвался тот, избегая пронзительного взгляда.

— С кем? — Прошипел старший, сверля своего парня взглядом.

— Один. Просто не хотел сюда идти. Я знал, что мы снова будем ругаться, что ты снова будешь не доволен, поэтому просто хотел подольше побыть на улице. Да и с кем мне ещё гулять, если ты запретил общаться со всеми моими друзьями? — Эти слова застали Чана врасплох. Он совсем не думал о Хёджине, когда запрещал ему общаться с друзьями, которых итак было мало. Злость потихоньку начала спадать, а руки опустились вдоль тела. — Я знаю, что тебя тоже бросали люди, но ты не знаешь, как с этим справлялся я: один человек — один шрам, и ты тоже стал шрамом...

— Котёнок... — Он хотел дотронуться до щеки любимого, но опустил руку — этим он только ухудшит ситуацию.

— Нет, не надо. Не жалей меня. Я просто до последнего буду надеяться, что мы будем хотя бы общаться... Как друзья или старые знакомые, большего не надо...

Крис не выдержал и обнял. Так крепко, как только мог. Как будто пытался забрать всю ту боль, которая окутала его любимого человека с ног до головы. Только Хёджин вырвался из объятий и отошёл на пару шагов назад, пряча слёзы. Он хотел этой близости, но понимал, что это ничего не изменит, и ссоры никуда не исчезнут.

— Милый...

— Нет, не подходи, — Хван сделал ещё несколько шагов назад, как от огня. — Я знал, что так будет, поэтому нам лучше расстаться. Это больно, но так нужно

— Я же не смогу тебя отпустить, ты это понимаешь? — Крис был похож на маленького щеночка, которого выкинули на улицу, и ему было некуда идти. И действительно, если парень уйдёт, то старший лишится дома, самого близкого, сокровенного, и смысла жизни тоже.

— Мы останемся друзьями, а я всегда буду помнить о тебе, — Хёджин закатал рукав и показал бинты со свежими каплями крови — новая рана ещё не успела зажить на руке, только вот на сердце, в душе, она не заживёт уже никогда. — Если ты не хочешь, я не буду надоедать, просто уйду, но уже совсем, - он улыбнулся своей слабой, уставшей, но такой настоящей, улыбкой.

До Бана быстро дошёл смысл его слов, отчего он испугался, срываясь с места и вновь подходя к любимому.

— Нет! Не смей! Я не позволю тебе, слышишь?! Ты не должен так делать, тем более из-за меня. Прости меня...пожалуйста, - он зарылся в тёмные пряди носом, вдыхая их аромат, будто всё никак не мог насытиться, будто это вдруг сейчас исчезнет, растворится, как песок сквозь пальцы. Он так отчаянно цеплялся за этот момент, позабыв обо всём на свете.

Но Хёджин отошёл на пару щагов, назад, медленно высвобождаясь из объятий. Это окончательно добило. Руки упали вдоль тела, больше не цепляясь хоть за что-нибудь, а Чан опустил голову, сдерживая слёзы. Теперь заплакать готов был он, теперь уже всё закончилось... Это было той точкой в конце их истории, которая завершилась таким печальным концом.