Часть 1.
meowДата рождения Лэсрей — 21 января 1964 года.
Её родители были агентами КГБ, в семье она была не первым ребёнком. Родители Лэсрей работали под началом генерала Николая Краснова, который, в свою очередь, руководил делом о «Нове-6», искал всех виновных и причастных. В 1964 Алису вместе с Виктором, родителей Лэс, отправили в Болгарию, искать конспиративную квартиру, где находились шестёрки Драговича. Навыки Алисы были необходимы для этой операции, поэтому скрепя сердце Николай выдернул сестру из декрета. Лэс осталась с няней в корпусе КГБ, где работал Николай. Кравченко было поручено устранить людей, которые пытались найти всех причастных к «Нове-6»: он сделал ход конём и подставил нападение американцев на эту базу КГБ, вследствие чего няня Лэс погибла, и девочка осталась одна. Но есть один нюанс: американцы там всё-таки были, правда с другими целями. ЦРУ работало с Красновым заодно, пытаясь устранить Драговича. Вудс, Мейсон и Боумен попали в самое пекло перестрелки и стали помогать русскому генералу и его агентам (об этом подробнее в другой истории…).
Вудс, зачищая территорию от шестёрок Драговича, вошёл в комнату, где увидел пару мёртвых солдат и медсестру, а среди них — маленького ребёнка. Он счёл, что родители девочки среди этих мёртвых людей, и, после долгих размышлений, решился её забрать. Таким образом она попала в ЦРУ. Но брать ответственность за неё Вудс не захотел, потому что считал, что он плох в работе с детьми, да и в принципе не хотел выбирать для девочки судьбу: он не хотел сделать неправильный выбор, который повлёк бы потом за собой тяжёлые последствия. Поэтому этот выбор пал на плечи самого ответственного человека из команды — Хадсона.
Все ещё холостой Хадсон решил удочерить девочку, потому что что-то внутри не позволяло ему отправить её в приют. Возможно, недавнее расставание с девушкой сподвигло его на этот ответственный шаг. Будто бы никогда не существовавший отцовский инстинкт проснулся, и он почувствовал связь с этим ребенком. Возможно, уже тогда у верхушек ЦРУ появился интерес к русской девочке, что в будущем сыграет большую роль в её жизни.
Когда Вудс узнал, что девочка остаётся в штабе, в команде, с ними, что-то щёлкнуло в его голове. Возможно, банальный интерес, а, может, что-то большее, всё-таки это он её спас, он тоже причастен к тому, что она теперь здесь. Имя Лэсрей ей дал именно он, сказав Хадсону, что все имена, которые он хотел ей дать, слишком скучные и не подходят этой «русской петарде».
С тех пор маленькая девочка с новым именем Лэсрей жила вместе с Хадсоном и проводила всё своё время в ЦРУ. Пока она была совсем маленькой, Хадсон водил её в детский сад, который находился на территории штаба ЦРУ.
Несмотря на то, что она была русской, совершенно чужой для американцев, Джейсону она была более, чем родным ребёнком. Он решил вложить в девочку всё своё сердце и всю свою душу. Пусть и в условиях ЦРУ, но он, совместно со своими коллегами (Уивером, Вудсом, иногда Адлером и Мейсоном), смог подарить ей пусть и короткое, но всё-таки счастливое детство. Поначалу никто, кроме Хадсона, с ней не взаимодействовал, потому что она была маленькой и бо́льшую часть времени проводила вне стен штаба. Но, когда она подросла и начала там появляться, она полностью завладела вниманием Вудса.
Он долгое время чувствовал что-то похожее на ответственность за неё, но и долгое время пытался это чувство подавить. У него были отношения, которые находились на грани развала, ему нужно было как-то удержать рядом единственного человека, который не отказался от него в течение последних двух с половиной лет. Но, увы, этого сделать не удалось. Уже тогда у Френка были определённые проблемы, связанные с посттравматическим синдромом, которые, совместно с его характером, мешали построению здоровых отношений. Женщинам с гражданки было тяжело понять, почему он не может «просто не злиться», почему он не может «просто не кричать по ночам», и зачастую это их отпугивало. Самая эрудированная девушка не выдержала морально — для неё оказалось слишком тяжёлым бремя заботы о ветеране боевых действий. Фрэнк не забывал о Лэс, просто теперь, когда очередная точка в отношениях была поставлена, он смог спокойно увидеться с ребёнком, которому спас жизнь. Когда он наконец встретился с маленькой девочкой, между ними как будто сразу возникла особая связь, очень похожая на связь отца и дочери, но всё-таки иная. Он начал проводить с ней большое количество времени, даже больше, чем Хадсон. Сам же Джейсон доверял морпеху — он ещё не глубоко, но понимал, как устроена его психика, его отношение к детям и гражданским. Факт того, что Френк слегка побаивался сделать что-то не так при взаимодействии с Лэс, уже говорил о многом. Как о глубокой заботе и ответственности, так и о неуверенности. Из-за последнего Вудс иногда привлекал Мейсона к посиделкам и походам по паркам аттракционов с Лэсрей. Собственно, Мейсон воспринимал её как младшую сестру, ибо у него самого их было две.
Преимущественно благодаря Уиверу Лэсрей смогла научиться говорить по-русски. Дело в том, что примерно до года она жила в СССР, где слышала русскую речь и начинала понимать её, поэтому сразу понять другой язык и переключиться на английский ей было тяжело. Получилось так, что с детства она учила два языка параллельно, потому что, несмотря на нелюбовь к коммунистам, у Хадсона и Уивера было общее желание сохранить частичку той жизни, которая бы могла быть у девочки, если бы она не попала в США. Григорий, когда сидел с ней, рассказывал про Россию, её культуру и даже включал советские мультики. Какой бы ни была политика Советов, Уивер любил то, что скрывалось за репрессиями, то, что когда-то было его Родиной; книги, мультики, фильмы и особенно экранизации сказок помогли Лэс лучше понять русскую речь, культуру и то, за что всё-таки стоит Россию любить. При этом Уивер пытался оградить Лэс от поспешных выводов касаемо того, чем их Родина стала сейчас. Нынешняя политика лишь отталкивала Григория, да и само ЦРУ в холодной войне боролось скорее с самой идеей коммунизма, всеобщего социального равенства, что полностью противоречило капитализму, установившемуся в Штатах и на Западе в целом. Также Уивер читал произведения Солженицына и поддерживал его точку зрения, что тоже сказывалось на том, что он рассказывал Лэс. Он тосковал по дому, но шёл против власти. Посиделки с «русским дядей» в будущем по-своему скажутся на мнении Лэс о США, ЦРУ и холодной войне в целом.
Адлер почти всё это время занимался Персеем, поэтому Хадсон к нему редко, но обращался «по старой дружбе». В глазах Лэсрей он — тот самый дядя, которого ты видишь раз в год, и он кажется тебе очень крутым.
Хадсон просто был рядом всё время, как любящий отец. Из-за желания Уивера и Хадсона сохранить в девочке её родную культуру, Лэс знала, что она русская, что здесь нет никого, кто был бы ей родным по крови. Но с детства она не придавала этому значения, она любила свою семью, пусть и состоящую из людей с чуждой культурой и взглядами. Ей никто так и не смог привить «американское» мировоззрение, ибо ее окружение менялось почти каждый год, расчет шел на то, что все привьется само. Однако, в сердце девочки остались именно советские идеалы жизни.
С 1968 года ситуация во Вьетнаме начала заметно напрягаться. Вудс и Хадсон часто и подолгу отсутствовали на базе, вследствие чего Лэсрей оставалась с Мейсоном, который временно находился на базе. Девочка начинала скучать по отцу и дяде, из-за чего постоянно упрашивала Алекса, чтобы он в следующий раз взял её во Вьетнам. Просьба была максимально безрассудной, поэтому Мейсон отказывал ей. Из-за этого Лэсрей долгое время придумывала план, как же всё-таки прошмыгнуть за другом, чтобы попасть туда, куда ей хотелось. И у неё это получилось. Перед отправкой Мейсона во Вьетнам она бегала по вертолётной площадке, «провожая его», а потом, когда никто не видел, она запрыгнула в вертолёт и спряталась там, за коробками. Это был полупустой грузовой вертолет, который направлялся в военный аэропорт. Там Мейсон пересел на самолет, который должен был доставить его во Вьетнам. У маленькой девочки было мало времени на перебежку, ей нужно было оставаться незамеченной. Ей было страшно, она оказалась в слишком нестандартной ситуации, но она настолько сильно хотела увидеть близких людей, что она нашла выход. По воле случая ей повезло – она забралась в одну из коробок, которую переносили как раз в тот самый самолет, летевший до Вьетнама. Если бы не эта случайность – никто не знает, где бы она могла оказаться. Так же в этой коробке она оказалась в нужном вертолете во время пересадки во Вьетнаме, после чего, она наконец попала на базу. Все были в шоке от этой новости. Пока Хадсон отчитывал Мейсона на месте, Вудс водил Лэс по лагерю и рассказывал про войну, про солдат и про прочие подобные вещи по просьбе девочки. Досталось по итогу всем: и Мейсону, который не уследил за Лэс, и Уиверу, который не забрал девочку с вертолетной площадки вовремя, и Хадсону от начальства, как ее опекуну. Но этот случай вызвал интерес у верхушек ЦРУ. Девочка в столь юном возрасте была готова на все ради своих близких, она была очень смелой и верной. Это стало одной из главных причин последующих решений ЦРУ в отношении Лэсрей.
Потом, в 1968 Вудс попал в плен. Лэсрей тогда было 4 года. Сначала она не особо понимала, куда он делся, но потом, научившись читать, она вычитала из документов в кабинете Хадсона, что Вудс пропал без вести и возможно мертв. Эти 4 года были для ее отца довольно тяжёлыми, потому что желание учиться у девочки пропало совсем, она часто грустила, плакала, в общем, по ней это ударило довольно сильно, учитывая, как она привязалась к Френку.
Теперь обратимся к теме ее обучения. Поскольку даже исторически американцы признавали силу советского образования, в ЦРУ было принято решение - Лэсрей должна была пройти ускоренную советскую программу 10 классов образования, начиная с 4 лет. Хадсон мог лишь предполагать, что это было сделано, потому что в девочке уже видели будущего агента. Она уже с детства начинала привыкать к условиям спецслужб, росла среди агентов, считала их семьей. Точной причины ему не говорили, это просто был полный нонсенс, но ему был отдан приказ – организовать ее подготовку.
В 1972 году Вудс был найден живым и доставлен в ЦРУ. Когда Лэсрей об этом узнала, она не сразу в это поверила. Но потом, когда ей разрешили навестить Вудса в госпитале – ее счастью не было предела. Она очень долгое время не отходила от его койки, сначала они очень долго обнимались, Лэс не могла сдержать слез радости. Потом их приятная встреча перетекла в не менее долгий диалог, где Френк интересовался тем, что случилось в жизни девочки, пока его не было. Он делал все, лишь бы она не концентрировала свое внимание на его состоянии, ведь это могло в какой-то степени нанести ей травму. Но увы, все закончилось провалом, ибо не заметить, как его тело из сильного и мускулистого превратилось в кожу и кости с кучей едва заживающих ран было невозможно. И да, бесспорно, это оставило отпечаток в юном разуме Лэс.
В том же 1972, после какого-то времени нахождения в госпитале, Вудс решает поехать домой, так как счел свое состояние вполне нормальным для жизни и реабилитации в одиночку. Конечно же, Лэсрей захотела поехать с ним, ведь она так скучала, а Френк уже опять спешит куда-то уехать. Но, как ребенок, она не особо понимала, что идея поехать с Вудсом к нему в Филадельфию - не особо хорошая. Ведь ситуация была не настолько благополучной, какой считал ее морпех. Он был истощен, еле ходил, едва мог сам себя обслуживать, но она хотела быть рядом с ним, ведь все года его отсутствия – были буквально половиной ее жизни. Хадсон тоже это прекрасно понимал. Но несмотря на весь сюр ситуации – это был лучший выход из нее. Начиная с 1970-го года успех США во Вьетнаме пошел на спад. Операция против Лаоса и Камбоджи провалилась, две воздушно-наступательные операции, которые нанесли значительный ущерб хозяйству ДРВ, вызвали бурю протеста в США в 1972 г., с этим надо было что-то делать. Власти и верхушки ЦРУ нагрузили всех, кто был причастен к операциям во Вьетнаме, и Хадсону ничего не оставалось, кроме того, как отправить Лэсрей с полуживым Вудсом в Филадельфию. Это был шанс спокойно разгрести все рабочие дела, ну, и наладить личную жизнь, которой так не хватало.
Лэс и Вудс оказались вдвоем, буквально в ловушке, ибо морпех почти не мог ходить без посторонней помощи, выполнять базовые действия по уходу за собой, а его воспитанница была слишком мала, чтобы самой управляться со всеми бытовыми делами – поскольку она выросла в ЦРУ, она вообще не имела представления о том, как жить в миру. Так еще и ее учебная программа была расписана по дням, ей приходилось учиться, в дополнение к заботе о дяде.
Из-за того, что Вудс не мог сам себя обслуживать, ему пришлось учить Лэсрей готовить, убирать, стирать, но, естественно, лишь на словах, и приглядывая за тем, как она со всем справляется, чтобы его драгоценный помощник не сделал чего-то глупого и не поранился. Френку было стыдно просить помощи у ребенка, ей было всего 8. Периодически в Филадельфию приезжал Хадсон. У него было две цели: проверить Лэсрей, ее самочувствие, успехи в учебе, объяснить что-то, если непонятно; и поговорить с Вудсом – провести сеанс психотерапии, чтобы облегчить его ПТСР и остальной психологический букет, который он привез из Вьетнама. Естественно – Вудс препирался, не желая получать помощь от Хадсона, но у лысого из ЦРУ был хороший рычаг давления – маленькая девочка, что временно жила с ним. Хадсон знал и утверждал, что если Вудс будет отказываться от лечения, то будет хуже не только ему, но и ей, так как в первую очередь его плохое состояние влияет на окружающих его людей, родных и близких.
В принципе, за это время, Лэсрей стала для Вудса новым смыслом жизни – ребенком, который, несмотря ни на что, радовался всему вокруг и призывал его к этому. За три года, пока Вудс восстанавливался после плена, пока они были рядом друг с другом, между ними начала возникать глубокая связь: Френк нуждался в ней, как в свете среди темных дней, источнике добра и любви, которые он не мог получить ни от кого другого. Она стала его ресурсом радости, тем, ради кого он готов был жить и возвращаться в строй снова и снова. Каждый ее рисунок, каждая глупость, которую она говорила, любая ее помощь – заставляли его, хоть на немного, но чувствовать себя лучше. Для самой Лэсрей Вудс лишь укрепил образ дяди, который заботится о ней, несмотря на свое состояние, который искренне желает, чтобы у нее все было хорошо, который ее любит… даже несмотря на столь долгую разлуку, которую они пережили.
В свободное время Лэсрей гуляла на улице, она познакомилась с мальчиками, которые бегали и играли в войнушки, влилась в их компашку и нашла себе там друзей, с которыми часто играла, пока жила в Филадельфии.
Спустя три года они вернулись в ЦРУ, обычное бытие агентства продолжилось. Лэсрей училась, начинала заниматься физической подготовкой вместе с Вудсом, ничего особого не происходило ближайшие несколько лет.
В 1978 году, в 14 лет, Лэс закончила обучение по советской программе и некоторое время занималась только физически. В какой-то момент ЦРУ забрали ее, она пропала из поля зрения на несколько дней. Мало кто знал на тот момент, что произошло. И только когда на стол Хадсона попало ее личное дело, вскрылись ужасные подробности. ЦРУ провели эксперимент, чем-то напоминавший действия Драговича в Воркуте, когда он вшил в голову Мейсона цифровой код, который предполагал выполнение определенных действий. Копнув глубже, Джейсон понял, по какой конкретно причине ЦРУ допустили ребенка так близко к агентству, потому что до ее появления в штабе не допускалось постоянное присутствие детей, особенно маленьких. После того случая в 1968 году, верхушки планировали сделать из нее оружие и использовать в своих интересах. Этот эксперимент был одним и единственным из жестких шагов для достижения этой цели. Эмоции Хадсона вряд ли стоит описывать в тот момент, когда он узнал о том, что произошло с его дочерью. Конечно, отцу было сложно пережить такой удар со стороны людей, на которых он работал. Но ничего поделать он не мог: документы были из разряда «Строго секретно», они не могли храниться даже в закрытой части архива в Лэнгли, для них было предназначено отдельное место; это все значило, что Джейсон мог лишь постоянно беспокоиться о своем ребенке, быть рядом с ней и косо поглядывать на начальство, потому что выдернуть дочь отсюда он уже не сможет – ЦРУ крепко схватили ее за горло и не собирались отпускать.
После некоторого времени, когда она восстановилась психологически и физически после вторжения в свое сознание… Ничего не работало. Все оказалось напрасно. Сколько бы организаторы эксперимента не ждали – она не отзывалась на команды. Кто-то предполагал, что ее русское происхождение и частично русское воспитание породили в ней силу воли, которая, в совокупности с осознанием происходящего, могла выстроить психологический барьер, который не дал сработать задуманному, так же, как это было в случае с Резновым и Мейсоном. Несмотря на связанные руки, Хадсон все-таки смог разрулить ситуацию – он, при помощи своих дипломатических навыков, смог убедить начальников, что не стоит издеваться над ребенком. Она продолжит свое обучение и в будущем будет работать на агентство, но при этом будет иметь гарантию неприкосновенности в плане экспериментов. На фоне неудачи все было согласовано.
Далее, все в том же 1978 году, была разработана программа начальной и профессиональной военной подготовки Лэсрей. Возраст девочки для службы в армии не подходил, но вот для подготовки вполне себе, ЦРУ уладило все вопросы на этот счет. Она была отправлена в корпус разведывательных войск США для тренировок и дальнейшей армейской дисциплины. Таким образом она готовилась к будущей работе и набиралась опыта, чтобы вербовка была не безосновательной. Сначала ей было очень тяжело приспособиться – ее оторвали от семьи, близких, она осталась одна среди незнакомых людей. У нее был наставник, который, если что, мог защитить ее, вступиться за нее, но это все-равно было не то. Девочку специально «бросили» в такую ситуацию. Если она не сможет психологически отпустить «папину штанину», то оказавшись на поле боя одна, она вряд ли сможет что-то здраво предпринять. Чуть больше года подготовка была начальной: девочка вливалась в армейский ритм жизни, привыкала к самостоятельности. Ее детство было на грани окончания, когда она начала ухаживать за полумертвым Вудсом, но с вступлением в армейские ряды оно точно закончилось. Отсюда-то и начнутся ее проблемы с восприятием себя, своего возраста и ответственности.
Стоит так же упомянуть «хардибду», о которой Лэсрей не знала. За все то время, что она была в армии, отец навестил ее всего пару раз. Это связано в том числе и с этой тайной операцией. Мейсон, Уивер и Хадсон были признаны угрозой национальной безопасности из-за видений Алекса и сопричастности оставшихся. В 1978 Джейсон и Григорий бежали в Южную Африку. Неизвестно как, но этот конфликт разрулили, и он остался засекреченным. Соответственно никто, кроме этих троих и важных шишек штатов не знали о произошедшем, в том числе и Лэс.
Второй год в армии ознаменовался постепенным переходом к профессиональной военной подготовке. Лэсрей училась основным навыкам разведчика, приемам, хитростям, которые отличают разведчиков от любых других солдат. После долгих тренировок она пару раз, под руководством наставника, выходила в разведку, набираясь опыта в этом деле. Она отличилась проворностью, ловкостью и сообразительностью, которая играла на руку – неординарные идеи приходили одна за другой, что выделяло ее на фоне других солдат. Да, не всегда это было в хорошем смысле, иногда очень интересные идеи были глупыми и опрометчивыми, Лэсрей предстоял долгий путь, прежде чем научиться самой их сортировать и выбирать лучшие. В одну из вылазок, Лэс и ее наставник попали в западню, пришлось отбиваться. Внезапные боевые действия оказали на ее психику определенное влияние, что продолжило череду ее психологических проблем.
Служба в армии закончилась к июлю 1980 года. За это время она виделась только с Хадсоном, и то, пару раз. По возвращению в Вашингтон, была проведена эмансипация в связи с «заступлением на службу», после которой Лэсрей считалась совершеннолетней и допускалась до работы в ЦРУ. Сама же девочка не уделила этому должного внимания из-за радости воссоединения с близкими, вследствие чего она вообще забыла про то, что это было, и не поняла, что она уже совершеннолетняя. Из-за этого никто, кроме Хадсона и Вудса об этом не помнил. В этом же году ее завербовали и она начала свой путь юного агента. Но перед вербовкой Лэсрей поставила одно условие – она не собиралась участвовать в миссиях и операциях против СССР. Моральные устои, привитые советской литературой, не дали ей пойти против своей родины. Верхушки ЦРУ, на удивление, не стали этому возражать. Такое смелое заявление лишь укрепило их мнение о ней, как о человеке, который может без страха отстаивать свои интересы, доводить дела до конца. Она еще молода, только учится, у нее есть время на осмысление своих позиций. Тем более, помимо СССР и Холодной войны, у США были еще и другие фокусы внимания, которые требовали ее навыков.
Естественно, никто не стал сразу кидать ее в боевые действия. Пока что она была девочкой на побегушках у отца и проходила очередную усиленную подготовку, прежде чем выходить в бой. Все-таки ни Вудс, ни Хадсон, не были за то, чтобы она в 16 лет оказывалась в самом эпицентре событий. Вудс был назначен ее наставником, а она его протеже. Он помогал ей продвигаться по карьерной лестнице.
TW/CW!! Нестандартные отношения, намеки на физическую близость. Если вы чувствительны к подобным темам - листайте до конца курсивного текста!! Вся критика без конструктива по этому поводу будет игнорироваться.
Два долгих года разлуки не могли не сказаться на чувствах Лэсрей и Вудса. Они не виделись очень долгое время, из-за чего их воссоединение было довольно трепетным и чувственным с обеих сторон. Все это время Вудс не мог найти себе места от одиночества. Он скучал по воспитаннице как по человеку, его психологическое состояние некритично ухудшилось. Он пытался найти себе кого-то. Не замену, а скорее какое-нибудь знакомство, которое могло бы поддерживать его состояние на определенном уровне до возвращения его незаменимого лучика света. Но почти сразу же эта инициатива была пресечена им самим, из-за чувства паршивости. Он в одиночестве дожил до дня, когда он снова смог обнять, пожалуй, единственного на свете человека, который был ему настолько дорог. Естественно, Лэсрей решила жить с Вудсом после возвращения из армии – у Хадсона к тому моменту личная жизнь цвела и пахла, жена, дети, девушка слишком болезненно на это реагировала, жить бы она в этом хаосе не смогла. А морпех только и рад – он бы в любом случае не отпустил бы ее к Джейсону. Они нужны друг другу на психологическом уровне, она его опора, а он ее. Тем более, в его привычку вошло спать рядом с ней. Это тянулось с 1972, когда Лэсрей успокаивала его по ночам после кошмаров, вызванных ПТСР. Эти два года без нее дались ему довольно тяжело.
Девушка выросла за два года, переходный возраст и гормоны бушевали в ней. Лэсрей и Френк постепенно начали сближаться, Лэс в армии распробовала взрослые шутки, и в ее голове начинали появляться странные мысли, свойственные всем подросткам в пубертате. Но ее это пугало. Она обратилась к отцу как к психологу и родителю в одном лице. Он рассказал ей, как, что и почему происходит. Он смог ей объяснить, что это нормально, чувствовать подобное, просто нужно научиться принимать это и не ввязываться в плохие ситуации из-за таких прихотей. Но одним Хадсоном все не закончилось. Близость, сон в одной постели со взрослым мужчиной, давняя привычка, желание заботы о нем, начинали так же вызывать странные и пугающие для юной девушки мысли. В один вечер Лэсрей просто не выдержала и рассказала все своему наставнику.
Сам же Вудс долгое время не обращал внимание на свои чувства к воспитаннице. Они не были вызывающими, хотя после воссоединения начинали разгораться все ярче и ярче. И только после того, как Лэсрей заявила ему столь интимного рода вещи, морпех тоже начал задумываться о том, какие мысли его посещают. Он поговорил с ней насчет ее чувств, помог прийти в себя. Некоторое время все шло как обычно. Они были рядом друг с другом. Но ближе к концу января 1981 года, когда Лэс уже исполнилось 17, ей снесло крышу. Это не было связано с первобытным желанием, даже если физический контакт и происходил. У девушки началась сильная дереализация, и ей нужно было почувствовать, кого-то рядом. Максимально рядом. И она бы никому не доверила себя в этом плане так, как доверила бы Френку. А для него это было довольно тяжелое решение – сблизиться с ней. Их главной проблемой была большая разница в возрасте. Он видел, как она росла, он активно участвовал в процессе ее воспитания. Немного подумав над этим, над своими чувствами, своим одиночеством, слепым доверием Лэсрей к нему, он все-таки решился. Решился на то, о чем, как он думал, будет всегда жалеть. Но потом он сам почувствовал себя лучше. Характер их близости чувственный и трепетный, основанный не на животном желании, а на потребности иметь кого-то рядом. Для других это грязно, для других это мерзко, но никто не знает, какая история за этим скрывается. После интимного прецедента начался период их более близких отношений.
Хадсон ожидал, что что-то подобное может произойти, но это все равно не ослабило его чувство беспокойства за дочь. Она постоянно приходила к нему, чтобы поговорить о себе и своей жизни. Он мог проследить за тем, как менялось ее состояние после возвращения из армии, начала работы и, в том числе, начала близких взаимоотношений с Вудсом. Несмотря на переживания Джейсона, состояние, что его дочери, что морпеха, улучшалось.
Конечно, их взаимоотношения не были идеальными, особенно пока не приобрели, хоть какой-то, но официальный статус. После января 1981 года еще некоторое время они будут находиться в отношениях «Шредингера», ни он, ни она, не будут понимать, как друг друга называть, кем они друг другу являются. И под конец года из-за этого у Лэс начнут сдавать нервы.
В феврале 1981 началась операция по Персею. Это был первый опыт Лэсрей как агента ЦРУ. Она согласилась на это лишь потому, что Персей не работал на правительство СССР, а на кону были миллионы человеческих жизней. Она в основном занималась разведкой, в Западном и Восточном Берлине, если была такая необходимость. Сбор данных о приспешниках Персея вышел довольно удачным. Лэсрей хорошо себя проявила, несмотря на все внутренние страхи.
С Парк она не сработалась сразу – возникли конфликты на почве недопонимания друг друга во многих аспектах. Хелен считала ее ребенком, которого не стоит в таком возрасте допускать к миссиям, особенно разведке. Лэсрей, в свою очередь, довольно вспыльчиво спорила с ней, а также очень сильно приревновала Вудса к британке – ведь они нашли общий язык. Отношения не заладились, юношеский максимализм Лэсрей руководил ее эмоциями, и, в конечном итоге, Парк она возненавидела.
С Симсом она особо не общалась, а с Лазарем она подружилась параллельно с Вудсом, ибо морпех сдружился с сапером, а Лэс постоянно ошивалась рядом и тоже была участником их диалогов.
Так же, во время этой операции ее контакты с Адлером участились. Пусть она и не узнала его лучше, как человека, но она хотя бы смогла сделать к этому первые шаги. Она наконец начала общаться с ним без стеснения и доверять ему. Эксперимент Адлера и Парк над Бэллом она в целом не одобряла, но понимала, зачем это было необходимо. В принципе насчет Адлера у нее нейтральное мнение. Ни хорошее, ни плохое, все его действия компенсировали друг друга, выводя копилку кармы в полный ноль.
С Бэллом Лэсрей подружилась почти сразу же несмотря на то, что тот на самом деле являлся одним из сподвижников Персея, только с промытыми мозгами. В своих новых воспоминаниях он был русским агентом ЦРУ в отряде Адлера, в следствие чего, у них были общие темы для обсуждений. Бэлл находится ближе к возрастной категории Лэс, в том числе и поэтому они быстро сблизились и нашли схожие интересы друг у друга. Она полюбила его как родного брата и все две недели пыталась помочь ему стать полноценным членом команды, что, вроде как, отлично получалось. Она часто жаловалась ему на Парк. Бэлл, который не имел в новых воспоминаниях базы о взаимодействии с Хелен, постепенно перенимал точку зрения подруги, ибо сам начал замечать «надменный тон» и «пустые действия, под прикрытием чего-то полезного» с ее стороны. В итоге из-за этого, в критической ситуации на Кубе, Бэлл решил спасти Лазаря. Парк погибла.
В конце концов, после очередной промывки мозгов и лоботомии от Адлера, Бэлл вспомнил о местонахождении Персея и решил сказать правду, помочь американцам предотвратить катастрофу. Какими бы ни были цели Персея, их конечным итогом было уничтожение большой массы населения Европы, что и подтолкнуло парня к действиям.
Первый крупный бой Лэсрей приняла на Соловках. Хадсон, очень нехотя, допустил ее к этой миссии, потому что если не сейчас, то когда? Когда-то она все равно попадет на поле боя, когда-то все равно будет ранена. Это была серьезная миссия, Лэс получила несколько пулевых, но зато помогла Бэллу выполнить поставленную задачу. В ее личном деле на этот счет осталась записка: «...Справилась неплохо, получила ранения, много над чем нужно работать. Безрассудство не всегда доводит до хорошего, нужно тренировать терпение, расчет, навыки скрытной работы.»
В конце миссии она не досчиталась Бэлла. Он должен был вернуться с ними в ЦРУ, от начальства не поступало никаких особых приказов по поводу него. Потеряв из виду еще и Адлера, она запаниковала. Что-то было не так и она это чувствовала. Расспросив всех, она выяснила, куда эти двое направились. Отыскав их, она остановила попытки Адлера устранить ее лучшего друга. Другом он был только для нее, для Рассела парень был расходником, который нужно было утилизировать. Лэсрей закатила скандал, дипломатия не была ее сильной стороной. Но, даже несмотря на это, она с горем пополам уговорила Адлера не убивать Бэлла. Каким чудом он согласился – остается загадкой для всех.
Во всяком случае все закончилось относительно хорошо. После окончания операции, отходняка от боевого стресса, Лэсрей решила заняться изучением различных социальных и политических точек зрения. В контексте Холодной войны ее интересовали Капитализм и Коммунизм. Она прочла несколько книг от разных авторов, в том числе и «Капитал» Карла Маркса. До трудов Ленина ее руки не дойдут ближайшие года, ибо достать подобные книги в Штатах невозможно. Ее тянуло к своей родине, в ее голове сложилась установка, что в СССР хорошо, что там безопасно, детские воспоминания о добрых мультиках и рассказах Уивера подтолкнули ее к изучению политики, и она приняла более близкую ей сторону – коммунизм, даже несмотря на то, что она жила в абсолютно другом мире, среди абсолютно других людей. Поэтому она просто умалчивала свои взгляды, не говоря даже близким об этом.