Чай
Чем хороша зима? Зимой четче видны звезды. Высоко в морозном, звенящем небе они мерцают, как лед на бархате. И так хорошо выйти под них, задрать голову и дышать этим колким холодом. В такие ясные ночи кажется, что у звезд есть запах. И пахнут они чаем.
- Пап, а что ты делаешь?
- Ничего, кнопочка. Отдыхаю.
На краю поселка стоит дом, деревянный, с двускатной крышей, покрытой снегом. Его окошки светятся золотым теплом. Возле дома самодельная скамейка, тоже вся в снегу. На ней, расчистив себе маленький островок, сидит мужчина в толстой стеганой куртке. Куртка старая, таких сейчас не носят, и явно ему велика, но здесь, за городом, мужчине все равно, как он выглядит. Рядом с ним девчушка лет восьми, в длинном тулупе и валенках. Нос у нее кнопочкой, а глаза отцовские, серые, со звездами в глубине.
- А термос тебе зачем?
- Зачем? А вот. Давай покажу…
Он поднимает девчушку, сажает на колени и наливает из термоса в крышку крепкий чай. Такой черный, что кажется, это само небо наполняет сосуд до краев. Потом мужчина вытягивает руку.
- Смотри. Видишь?
- Вижу. Ух ты…
Чем прекрасен юг? Кроме вечного тепла, фруктов и молодого вина. Кто-то наверняка спросит, а что еще нужно? И тогда Анна ответит: «Звезды». На юге хорошо видны звезды. Низкие, почти у самой макушки, и яркие настолько, что захватывает дух. Выйди ночью к океану, туда, где поменьше фонарей и совсем нет машин и туристов, сядь на берегу, подложив под себя сандалии, и дыши звездным светом. Пока не покажется, что чувствуешь их вкус на кончике языка. И вкус этот совсем как у чая.
Анна отвинчивает крышку термоса и наливает в маленькую круглую пиалу черный, как море напиток. Подносит к носу, чтобы ощутить аромат, а потом вытягивает руку и внимательно смотрит на поверхность. И видит.
В городе с небом сложно. Оно то низко, то высоко, то серо от смога, то испорчено засветкой. Но уж какое есть, другого здесь не бывает. И тем ценнее, когда на нем можно разглядеть звезды. Совсем бледные, не то, что за городом, над океаном или где-нибудь в горах, но все-таки. Они там есть. Все-таки.
Данька выходит на балкон. Здесь зябко, дует холодный ветер, снизу почему-то пахнет поп-корном, но небо сегодня ясное. Поэтому он приносит из кухни чайник и чашку, свою любимую, с чуть сколотой ручкой, и наполняет ее до краев. Чай у него такой темный, что кажется густым, как смола. Но это не правда. Просто обычный чай.
Данька смотрит в чашку, поворачивает ее так и этак, и, наконец, ловит нужный угол. Он улыбается. Потому что видит.
Горы. Кажется, идеальное место, чтобы смотреть прямо в небо, один на один, но нет. Тебе мешает то туман, то облака, вдруг решившие передохнуть точно там же, где и ты, то снег. Но иногда тебе все же везет, и ты видишь их. Звезды. Совсем другие, не такие, как с плоской земли, а чем другие, даже и не скажешь. Разве что — мягкие. Разве что — огромные.
Марианна выбирается из палатки и замирает, глядя вверх. Сперва ей кажется, что она единственная на всей стоянке не спит, но потом она замечает и других, которые так кстати кипятят воду на чай. Она подсаживается к огню и просит налить немного в кружку. Чай крепкий и сладкий, не такой, какой Марианна пьет обычно, но именно такой, как надо. Она чуть вытягивает руку и ловит на поверхность то, что нужно.
- Ты чего? — спрашивает ее попутчик.
- Да так… - отвечает она и улыбается.
Потому что видит.
И огромное небо сжимается до пространства в ободке чашки, а вся планета — до крошечного пяточка, достаточного, чтобы собраться вместе, касаясь друг друга плечами. Потому что на самом-то деле никаких расстояний нет, все они не дальше протянутой руки, и это так очевидно, когда смотришь на звезды. Только, конечно, не те, что в небе. А те, что в твоей чашке. И когда чай перемешивается со звездным светом, ты улыбаешься, потому что этот секрет знаешь не только ты. Люди, которых ты любишь, раскиданные по всему миру и по всему времени, поднимают свои чашки и касаются губами вечности.
Вместе. Одновременно.
Даже если кажется, что это не так.
