ЧТОБ Я ТАК ЖИЛ И ОДЕВАЛСЯ

28-го ноября в доме Крафта открывается грандиозная выставка «Между строчками. Швейное мастерство и модная индустрия в Туле 1970 – 1990-х». В качестве приложения к выставке рекомендуем выдающуюся книгу доктора исторических наук, исследователя советской повседневности Наталии Лебиной «Мужчина и женщина: тело, мода, культура. СССР – оттепель».

Издательская аннотация: «Исследование посвящено гендерному фону хрущёвских реформ… В центре внимания – пересечения интимной и публичной сферы: как директивы власти сочетались с кинематографом и литературой в своём воздействии на частную жизнь, почему и как повседневность с готовностью откликалась на законодательные инициативы, как язык реагировал на социальные изменения…»

Названия некоторых глав:

- «Мы с вами где-то встречались»:

пространство знакомства, танцы

- «Секрет красоты»:

естественность и искусственность

- «Люди и манекены»:

гендерные черты высокой моды

- «Марья-искусница»:

выживание в условиях дефицита

- «Капроновые сети»:

синтетика в мужской и женской одежде

Книга содержит огромное количество наблюдений, выписок из периодической прессы давних времён, воспоминаний. Попросту говоря, невероятно интересная и познавательная:

«Одеколон “Шипр”, который ныне стал неким знаком советской эпохи, был произведён во Франции в 1917 году известным парфюмером Франсуа Коти. Этот аромат, “богатый и аристократичный”, как пишут все специалисты по истории парфюмерии, стал основой нового направления в производстве духов. Он возглавил так называемый отряд “шипровых”, в которых объединились запахи пачулей, дубового мха, бергамота. На основе “Шипра” (“Кипра”) были созданы знаменитые “Шанель №5”… Популярность этого мужского одеколона дошла до того, что, как жаловались в 1960-м году читательницы журнала “Работница”, продавцы парфюмерных магазинов зачастую предлагают девушкам духи “Шипр”. В целом неплохой запах становился навязчивым из-за отсутствия альтернативы. А часть мужчин, употреблявших одеколоны не по назначению, находили в “Шипре” и иные недостатки. А. М. Городницкий писал: “До сих пор помню, как придя в игарский военторг за одеколоном, я спросил, нет ли у них “Шипра”. “Шипра” нет, - есть только “Кармен”, - ответила продавщица. “Бери – не сомневайся, - толкнул меня локтем случившийся у прилавка работяга, - “Кармен” вкуснее”».

«Искусствовед М. Ю. Герман вспоминал: “Приличные готовые вещи встречались разве что в “Берёзке”, и все склонные к франтовству люди предпочитали “индпошив””. Это замечание подтверждают и воспоминания О. С. Яцкевича, которого в своё время обвиняли в стиляжничестве: “Попался мне как-то польский журнал “Жице Варшава” и там на развороте стоит Ренье князь Монако в светлом пальто с поднятым воротником – элегантно до безумия. Рядом кинозвезда какая-то стоит. И так это выглядит клёво! Фотка отложилась в памяти, посему я и пошёл в магазин “Ткани”. Вижу бобрик светло-песочного цвета и подумал: “А что, если сшить такое же пальто?” Купил ткань не очень дорого – и в ателье. Портной, пожилой еврей говорит: “О, я вам сделаю такую штучку – в Голливуд поедете и там вас будут снимать, чтоб я так жил”. Получилось весьма неплохо”. Пальто из бобрика вызывало восторг у друзей Яцкевича, но полное неприятие толпы: “Захожу в гастроном чего-нибудь купить на ужин, и сзади: “Вот вырядился!” Я был достаточно скромен и стеснителен, и мне не понравилось такое “внимание”. Потом какая-то старуха: “Вот шут гороховый!” В общем ещё два-три замечания – и я утром отнёс пальто в скупку”».

«Девушки из домов моделей уже и на рубеже 1950-1960-х годов были окружены эротическим флёром. Литератор В. Г. Попов в своих эссе, носящих, как правило, форму мемуаров, часто вспоминал, что именно манекенщицы традиционно составляли женскую половину кампаний шестидесятников, кутивших, в частности, в ленинградских ресторанах в годы “великого хрущёвского десятилетия”. А в ЛДМ на Невском молодые люди ходили не столько для получения информации о новинках моды, сколько поглядеть на красивых, раскованных девушек. Представители власти, несмотря на явные перемены в обществе, по-прежнему нервно реагировали на проявление сексуального внимания к манекенщицам. Летом секретарь парткома демонстрационного зала ГУМа прямо заявил: “Если мы не будем работать с манекенщицами, они нас могут опозорить. К манекенщицам нужно прикрепить членов партии, наиболее подготовленных, чтобы проводить с ними беседы”. Особенно тревожил власть внешний вид девушек, фланирующих по подиуму….»

Можно понять, ведь пресловутая “власть“ – тоже живые люди, с рефлексами, инстинктами и чувством прекрасного.

А сколько в книге совершенно неожиданной информации, как социально-психологического, так и биографического характера! Оказывается, легендарный артист советской оперетты, всеобщий кумир из моего детства Герард Васильев в молодости не менее триумфально работал манекенщиком: «Как-то по телевизору я увидел демонстрацию моделей одежды и подумал, что, наверное, мог бы носить костюмы не хуже ребят-манекенщиков. Всё-таки меня обучали в Суворовском училище манерам и бальным танцам. Одним словом, я пришёл в Ленинградский дом моделей, показался и пришёлся там ко двору. Постепенно я стал известным в стране манекенщиком, мои портреты были в журналах мод, витринах ленинградских ателье, а в витрине московского магазина фабрики “Большевичка” на улице Горького в Москве мой портрет в полный пост висел довольно долго, даже когда я уже стал артистом Московского театра оперетты». Манекенщиков-мужчин было мало, вдобавок советские дома моделей в 1960-е не разрабатывали образцов «мужской молодёжной моды», этого понятия вообще не существовало. Поэтому двадцатишестилетнему Васильеву приходилось демонстрировать одежду для мужчин зрелого возраста. «Для создания правдоподобного образа, - замечает Наталия Лебина, - ему приходилось рисовать морщины на лбу и впадины под глазами».

Так было в самых крупных городах России, а что же в нашей родимой Туле? Увидим и узнаем уже сегодня на открытии долгожданной масштабной выставки.