ЧТО УБЬЁТ РЕЖИМ ЛУКАШЕНКО

Вчера мы загадали читателям загадку – обнаружить в белорусском обществе системное противоречие, делающее авторитарный режим Лукашенко нежизнеспособным в среднесрочной перспективе. К сожалению, никто из комментаторов не продемонстрировал блестящих способностей в системном анализе. Революции не происходят просто потому, что кому-то это захотелось. Для этого в обществе должны обостриться неразрешимые противоречия. Они вызывают системный кризис, который и разрешается в ходе политической революции.

Можно долго перечислять, каких противоречий в Беларуси нет или они носят непринципиальный характер. Помимо ранее перечисленных отсутствую классовые противоречия (противоречия между трудом и капиталом), племенные, национальные, кастовые, сословные, конфессиональные, расовые, нет противоречий между городом и деревней. В латентной форме тлеют колониальные противоречия (между метрополией и периферией). Совершенно не вызрели противоречия между самоуправлением и администрированием – этот конфликт характерен для транзитных (демократизирующихся) обществ.

Катастрофические последствия в древнем мире и средневековье имел циклический кризис природы и человека (противоречие между ростом населения и недостаточной продуктивностью аграрного хозяйства). Проще говоря, в благоприятные периоды население росло гораздо быстрее, чем кормовая база, и в неурожайные годы наступал голод. Значительная часть едоков оказывалась «лишней» и, если не повезло с какой-нибудь эпидемией холеры, сжигалась в войнах или выталкивалось вовне (это стало одним из двигателей колонизации европейцами остального мира). Кризис природы и человека разрешила промышленная революция. Но в отсталой России он вызвал одну из самых резонансных революций в истории человечества – социалистическую революцию 1917 года (одним из мощных ее движителей стал земельный вопрос).

Ладно, не будем томить читателя. Единственный и абсолютно неразрешимый, на наш взгляд, конфликт в современном белорусском обществе (и в российском, кстати, тоже) – противоречие между развитием и стабильностью. Всякая социальная система, чтобы оставаться жизнеспособной, должна накапливать новые свойства, адаптироваться к меняющимся условиям существования. Это задача развития. Но при этом общество не может меняться перманентно. Полезные качества должны закрепляться и сохраняться, изменяясь в дальнейшем эволюционным путем. То есть социум стремится сохранять стабильность, устойчивость, равновесие. Изменчивости же должны подвергаться его слабые стороны.

Между развитием и стабильностью необходим баланс. Если общество слишком бурно и слишком длительное время развивается в революционном темпе, оно теряет устойчивость и терпит катастрофу. Пример – революционная Франция конца XVIII – начала XIX веков, которая буквально выгорела в наполеоновских войнах. Дабы закрепить прогрессивные завоевания революции, буржуазия нуждалась в периоде стабильности. Во имя стабильности общество даже отказалось на время от некоторых социальных и политических завоеваний в период Реставрации Бурбонов.

Однако политика правящего дома по восстановлению абсолютной монархии вступила в противоречие с интересами развития. Для восстановления баланса потребовалась июльская революция 1830 года, приведшая к власти короля Луи-Филиппа, ставшего проводником более либеральной, пробуржуазной политики. Но по мере дрейфа короля в сторону консервации ему возникла сильная оппозиция. В результате революции 1848 г. Франция вновь на время стала республикой, что соответствовало интересам ведущего класса – промышленной буржуазии.

Если говорить о сегодняшней Беларуси, то правящий режим взял курс не просто на консервацию, а на абсолютную стабильность. Это с точки зрения интересов режима вполне рациональный выбор, ибо любое развитие порождает конфликт между развитыми производственными отношениями, системой социальной самоорганизации с одной стороны и архаичной системой управления – с другой. Это, как мы отмечали выше – самое революционное из всех противоречий.

Курс на абсолютную стабильность не подразумевает никакого развития, он его полностью блокирует. Причем на предотвращение развития тратятся порой колоссальные ресурсы. В стране не развиваются новые технологии и не возникают новые отношения в промышленности, коммуникациях, образовании, культуре, потому что они порождают новые модели отношений в социуме. Зачем людям, органично воспринявшим коммуникационную интернет-среду телевизор с ее кондовой архаичной пропагандой? Зачем предпринимателям, оперирующими криптовалютами Центробанк с его запретительными регуляциями?

Зачем вообще инициативным, самостоятельно мыслящим гражданам, способным самим себя обеспечить, нужно это колхозно-фашистское государство с ёбнутым дедом на троне? Им нужны открытые границы, хороший инвестиционный климат, возможность ввозить и вывозить капиталы, инвестировать, имея гарантии прав собственности. Это влечет за собой потребность в правовой системе, демократической политической модели и прочим буржуазно-демократическим излишествам.

Именно поэтому правящий режим всячески душил частный бизнес, не допускал приватизации предприятий, сохраняя над ними контроль. Да, белорусская промышленность из-за этого постепенно накапливает технологическую отсталость. Собственник (государство) во имя сохранения контроля над ними затрудняет их развитие, которое возможно благодаря привлечению иностранных инвесторов. Однако благодаря этому власть как бы воссоздает крепостную систему романовской России, при которой мужички прикреплялись не только к барской земле, но и казенным заводам. Государство, являясь крупнейшим работодателем, предотвращает попытки создания независимых профсоюзов, правозащитных структур, политических партий, общественных объединений, отстаивающих интересы тех или иных частей общества.

И что с того, что госсектор отстает в развитии, часто работает в убыток, не способен эффективно развивать сбыт? Главное в данном случае не рентабельность, а контроль. Тотальный контроль препятствует развитию, но зато помогает сохранить господствующее положение лукашенковской криминально-силовой номенклатуры. Нельзя сказать, что режим абсолютно отрицал всякое развитие. Нет, какое-то время развитие допускалось, покуда в нем диктатор не видел угрозы. Но 2020-й год стал переломным, когда любое развитие стало для окостеневшего фашистского режима опасным.

Опасным стал интернет, опасны одежды красно-белой расцветки, опасны песни и стихи, опасны дворовые чаепития, и вообще любые формы общественной самоорганизации. Точнее, все это никакой реальной опасности не несет даже близко, но само понятие «самоорганизация» является синонимом «развития». Все, что режим не может контролировать, должно быть затоптано, забетонировано, запрещено. Если сегодня закрыть глаза на самоорганизацию любителей кошек, то завтра те же любители кошек могут создать ячейку сопротивления. Разреши сегодня студентам ходить в БЧБ-нарядах, так завтра они революционные песни станут петь и вслух зарубежные телеграм-каналы читать, а там и до баррикад недалеко.

Вся эта, казалось бы, безумная и бессмысленная борьба с символами, которые сами по себе никак власти не угрожают, на самом деле очень логична – это борьба не с БЧБ-флажками, а политика тотального подавления воли граждан. И, надо сказать, эта политика приводит к успеху, пусть и не полному. Режим пытается заморозить ключевое противоречие между стабильностью и развитием путем полного подавления развития. С его точки зрения, если нет развития, то не будет и конфликта.

Но это заблуждение. Полная остановка развития порождает неразрешимый конфликт как между обществом и правящим классом (криминально-силовой номенклатурой), так и конфликты внутри самой элиты. Прекращение развития означает сокращение ресурсной базы общества. Соответственно даже внутри элиты происходит передел кормовых угодий, кое-кого от кормушки отодвигают. Банально воровать становится трудно, потому что экономика с каждым днем становится все менее и менее продуктивной.

Как следствие, сокращаются фонды потребления.  И если на время общество может затянуть пояса, то осознание того, что с каждым годом пенсии и зарплаты будут только сокращаться, будет для многих крайне неприятным открытием. Люди готовы терпеть нужду ради «светлого будущего», даже способны жертвовать ради него своей жизнью. Но жить плохо ради того, чтобы в будущем жить еще хуже – хм… вот на это многие подписаться явно не готовы.

Что означает блокирование развития для широких масс? Для них это создаст новую реальность, в которой социальные лифты начинают работать только в одну сторону – вниз! Если продуктивность экономики, развитие которой блокируется, падает, если возможности для самореализации граждан сокращаются, люди начинают бежать из этой страны. Причем бегут ка раз самые умные, образованные, творчески развитые и мотивированные к труду, что еще более снижает продуктивность национального хозяйства, сокращает доходы бюджета, сокращает количество допущенных к кормушке, снижает доходы и уровень социальных гарантий населения. Этот негативный мультипликатор ускоряет процесс деградации и обостряет противоречие между стабильностью и развитием, что в конечном итоге приводит к критическому дисбалансу и вызывает острый системный кризис. Как он разрешится, будет зависеть от нас с вами.

Что важно понимать: противоречие между стабильностью и развитием – это фундаментальное, а не ситуативное противоречие. Оно носит объективный и необратимый характер, однако проявляется оно на дистанции от нескольких до двух десятков лет. Так что не стоит ждать, что к осени все станет плохо, народ выйдет на улицу и снесет эту власть. Если кто подзабыл, то паблики «невероятных» прям последний зуб на кон ставили, что к весне режим рухнет. Степа Путила осенью отмерял Лукашенко максимум год. Конечно, верить в лучшее очень хочется, но мы считаем, что разумнее трезво смотреть на вещи: фашистский режим крепок, общественные противоречия не вызрели до критической остроты, и надо не пассивно ждать, когда режим падет в мае, потому что так пообещала Тихановская, и не на день Х молиться, а готовится к долгим годам борьбы. Легкой победы точно не будет.