ЧТО ТАКОЕ СПЕСИШИЗМ?

Наш медленный отказ от спесишизма

Теория о том, что животные – это машины, глубоко пропитала нашу культуру. Сначала мы думали, что другие животные, как и машины, не могут страдать. Потом мы решили, что они способны чувствовать, но руководствуются только «инстинктами». Затем мы осознали, что они способны учиться, и действуют на основе своего восприятия и эмоций. И в наше время, пелена представлений о «животных-машинах» продолжает медленно спадать с наших глаз. 

Нас учили, что человеческие существа отличаются тем, что мы можем использовать инструменты. Сегодня этологи обнаружили, что более сотни видов других животных пользуются инструментами (1). С помощью своих хоботов, слоны используют ветки, чтобы отмахиваться от мух или чесаться; обезьяны используют палки, чтобы проверить глубину пруда и узнать, смогут ли они его пересечь; птицы умеют крутить металлический прут, чтобы достать еду, спрятанную в контейнере, и недавно, профессор Бернарди Джакомо (Bernardi Giacomo) продемонстрировал на видео, что даже некоторые рыбы могут использовать инструменты – в частности, открывать раковины камнем. 

Нас также учили, что только люди обладают самосознанием. Но это было до того, как учёные разработали зеркальный тест: он заключается в том, чтобы нарисовать пятно на голове животного и наблюдать, попытается ли он(а) удалить его, когда увидит своё отражение в зеркале. Теперь известно, что самосознание присутствует также у шимпанзе, бонобо, орангутангов, дельфинов, слонов, сорок, ворон, попугаев и свиней.

Однако, некоторые автор(ки) критикуют зеркальный тест, потому что он подходит только тем животным, чьим доминирующим чувством является зрение. В то же время, многие вместо этого полагаются на обоняние. По их словам, если, например, собака не может узнать себя в своём отражении, это происходит потому, что визуальная информация играет второстепенную роль в мире её восприятия. С другой стороны, она быстро узнает себя по запаху, и мы легко заметим её самосознание, если она будет опираться на чувство, которое ей наиболее знакомо. 

Способность к пониманию морали также считалась признаком, проводящим черту между людьми и другими животными. В одном эксперименте двух макак-резусов поместили в пространство, разделённое стеклянной стеной, и одна из них могла получить еду, нажав на рычаг. Пол отсека для другого животного мог находится под напряжением, и когда первая обезьяна нажимала на рычаг, вторая получала болезненный удар током. Подавляющее большинство обезьян предпочли остаться без еды на несколько дней, чем заставить своих собратьев страдать – это подчёркивает их способность к альтруизму. 

В 2011 году эксперимент психолога Бартала показал, что даже крысы наделены эмпатией. Животное помещали в пространство, где другая крыса была закрыта в небольшой трубке со сложной запирающей системой. Крыса, находившаяся на относительной свободе, большую часть времени пыталась освободить своего товарища, и большинству из них это удавалось через несколько дней. В другой версии теста, исследователь(ницы) положили шоколад рядом с трубкой, предоставив крысе выбор: попытаться освободить своего компаньона или съесть любимую еду, и к их большому удивлению, крысы предпочитали сначала освободить товарища. И даже те, кто выбирали съесть шоколад, откладывали его часть в сторону, и когда их товарищ-крыса освобождался, позволяли ему съесть этот кусок – в то время как находясь в одиночестве, крысы съедали шоколад целиком.

Вместе со всеми этими этологическими открытиями, которые нашему обществу однажды придётся принять во внимание, определяя своё отношение к другим животным, многие философы приходят к выводу, что мы должны расширить наш круг морального рассмотрения, и включить в него не только людей, но и всех чувствующих существ.

Популяризация термина

В 1970 году психолог Ричард Райдер ввёл понятие «спесишизм» по аналогии с расизмом и сексизмом для обозначения идеологии, согласно которой жизнью и интересами нечеловеческих животных можно пренебречь просто потому, что они принадлежат к другим видам. Основываясь на теории эволюции Дарвина, он отмечает, что существует биологическая общность между людьми и другими животными, – и объясняет, что это значит, что должна быть также и моральная общность. Поэтому включать в область морального рассмотрения только человеческих существ – спесишистский, нечестный и иррациональный шаг. 

Но только в 1975 году философ Питер Сингер популяризировал термин «спесишизм» в своей книге «Освобождение животных» (2). Защищая утилитарную этику, он указывает, что именно способность страдать должна служить релевантным критерием для определения того, кто должен входить в круг существ, с которыми следует обращаться справедливо. Таким образом, он повторяет слова философа и юриста Джереми Бентама (Jeremy Bentham):

«Вопрос не в том, могут ли они мыслить, или могут ли они говорить – вопрос в том, могут ли они страдать». 

И Сингер заключает, что фундаментальный принцип равного учёта интересов должен быть распространён на представитель(ниц) других видов.

Философ Том Риган разработал теорию прав животных, основанную на критерии «субъекта жизни» и выступающую против утилитаризма (3). Он исходит из того факта, что мы признаём право на уважительное отношение к неразумным человеческим существам, включая младенцев, престарелых и лиц с тяжёлыми психическими отклонениями. Таким образом, важнейшим свойством, которое объединяет всех людей, является не рациональность, позволяющая заниматься математикой или оправдывать моральный выбор, а тот факт, что кажд(ая) из нас заботится о своей собственной жизни, имеет жизнь, которая имеет для неё/него значение. Мы чувствуем себя «субъектами жизни», а это значит, что к нам следует относиться с уважением. Но многие другие животные также обладают ментальной жизнью, испытывают эмоции и субъективно переживают жизнь, которая важна для них, что делает их также «субъектами жизни», к которым нужно относиться с уважением. По словам Ригана, это означает, что мы должны перестать относиться к ним как к простому средству достижения цели, и что общество должно, например, отменить тестирование на животных и коммерческое разведение.

Философ Стив Сапонцис (Steve Sapontzis), далекий от создания новой философской теории, просто использует современную мораль для размышления о наших взаимоотношениях с животными (4). Он отмечает, например, что современное общество осуждает насилие и принцип «сильный – значит, прав», и что, если бы мы были последовательны, мы бы также применяли эти принципы в наших отношениях с другими чувствующими существами, живущими с нами на этой планете. Он также отмечает, что все согласны с тем, что несправедливо убивать животных без необходимости и что простое соблюдение подобных правил уже решило бы большинство этических проблем, связанных с другими животными.

Профессор права Гэри Фрэнсион, исходя из способности других животных чувствовать и на основе анализа их правового статуса (5), пришёл к выводу, что если мы хотим признать за другими животными моральную ценность, мы должны прекратить относиться к ним, как к ресурсам, и отменить их имущественный статус в наших правовых системах.

В своих работах он также указывает на явление, которое он называет «моральной шизофренией» западных обществ, в которых кошек и собак считают «питомцами», в то время как других животных, которые также испытывают эмоции – не более, чем ресурсом, который можно использовать по своему усмотрению.

В недавно вышедшей книге Сью Дональдсон (Sue Donaldson) и Уилла Кимлички (Will Kymlicka) “Зоополис” (Zoopolis) развивается интересная политическая теория защиты прав других животных. Отвергая спесишизм, они следуют по стопам Тома Ригана и считают животных уязвимыми существами, обладающими врожденной ценностью, которую необходимо уважать. Однако, в отличие от предложения Гэри Фрэнсиона покончить с одомашниванием и, следовательно, с отношениями между людьми и другими животными, эти мыслитель(ницы) размышляют о том, как учесть интересы животных в смешанных обществах, состоящих из людей, собак, кошек, воробьев, коров и других чувствующих существ. Они утверждают, что нечеловеческие животные должны рассматриваться как полноправные члены наших сообществ и обладать той формой гражданства, которая требует учёта их интересов. Неодомашненные животные должны иметь право на суверенитет, защищающий их от различных вмешательств человека, которые могут им угрожать.

Многие другие философини и философы (Паола Кавальери (Paola Cavalieri), Стивен Кларк (Stephen Clark), Дэвид Деграциа (David Degrazia), Марта Нуссбаум (Martha Nussbaum), Бернард Роллин (Bernard Rollin) и др.) также высказываются против спесишизма и наших нынешних отношений с другими животными, и обилие работ на эту тему показывает, что мы являемся свидетель(ницами) настоящего сдвига парадигмы в том, как мы смотрим на этих разумных существ. Историк Доминик ЛаКапра из Корнелльского университета даже предупредил, что XXI век станет веком животных (6).

С другой стороны, спесишизм – это идеология, которая позволяет узаконить практику, ежегодно приводящую к миллиардам смертей: убийство чувствующих существ из-за простых пищевых привычек. Отрицание моральной ценности других животных под предлогом того, что они не принадлежат к нашему виду, позволяет нам закрывать глаза на всю несправедливость, от которой они страдают. Так, простое вкусовое удовольствие длительностью в несколько секунд может заслуживать большего внимания, чем жизнь существа, испытывающего эмоции. Избавиться от спесишизма – значит, напротив, включить животных в круг морального рассмотрения и увидеть в них не ресурс, а самостоятельных личностей, заинтересованных в том, чтобы прожить как можно более долгую и счастливую жизнь. Это изменение в восприятии других животных позволяет осознать, что бойни – это места непрекращающегося насилия над чувствующими существами, которые не могут защитить себя, и что рыболовные сети – это орудия пыток, под которыми водные животные медленно умирают от удушья. 

Сняв повязку спесишизма, закрывающую наши глаза, мы сможем увидеть, что само существование таких практик противоречит здравому смыслу. Действительно, осознание того, что все чувствующие существа равны перед лицом страданий и хотят избежать насилия, приводит к желанию остановить любые действия, причиняющие вред другим животным. Но вездесущность продуктов, предполагающих их инструментализацию и уничтожение, может заставить нас усомниться в способности общества меняться.

Глубоко укоренённая несправедливость

Однако история показывает, что многие формы несправедливости, глубоко укоренённые в человеческой культуре и даже считавшиеся совершенно естественными, в конечном счёте были устранены в результате эволюции менталитета и давления социальных движений. В качестве примера полезно вспомнить, что только в 1990 году в кантоне Аппенцелль-Иннер-Родс в Швейцарии за женщинами признали право голоса, благодаря решению Федерального суда. Сегодня трудно поверить, что всего несколько десятилетий назад женщинам было отказано в избирательном праве. 

Кроме того, практика рабства, считавшаяся совершенно естественной на протяжении тысячелетий, сегодня рассматривается как абсолютно отвратительная и неэтичная. С другой стороны, интересно отметить, что Аристотель, один из первых философов, поставивших под сомнение законность рабства, пришел к выводу, что рабство было естественным, особенно потому, что этот институт был аналогичен эксплуатации нечеловеческих животных для вспашки полей. Таким образом, общество уже много раз менялось, и мы можем быть уверены, что оно также изменится в сторону реального уважения к животным. Поэтому легко представить, что однажды никто не поймет, как мы могли убивать существ, испытывающих эмоции, только для того, чтобы съесть кусочки их тел, потому что признание ценности жизней других животных будет самым меньшим, что мы могли бы им дать. 

Литература:

1. Доминик Лестель (Dominique Lestel), Les origines animales de la culture, Flammarion, 2009;
2. Питер Сингер, «Освобождение животных», Harpercollins, 1975;
3. Том Риган, «В защиту прав животных», издательство Калифорнийского университета, 1983;
4. Стив Сапонцис (Steve Sapontzis), Morals, Reason, and Animals, издательство Темплского университета, 1987; 
5. Гэри Л. Фрэнсион, Introduction to animal rights, Temple University Press, 2000.
6. Цитируется Марком Бэкоффом (Mark Bekoff) и Джессикой Пирс (Jessica Pierce), в книге Wild Justice: the moral lives of animals, University of Chicago Press, 2009 

Источник: https://medium.com/what-is-speciesism/what-is-speciesism-2ebbefc8a7c7

Автор: Oliver Blue

Перевод: Анна Криворукова