CHERRY & DARK CHOCOLATE | CHAPTER 1/1

Впервые они встретились осенью. Джимин было двадцать один, а Аери — двадцать.

Неподалёку от университета, мимо киоска с шаурмой, была крохотная кофейня. Заведение так себе: три столика у окна, два у стены, стойка с кофемашинкой. Там постоянно играл хард-рок и Джимин это нравилось.

Джимин сидела всегда на одном и том же месте у окна, уперев локти в стол, по уши в своих книгах. Её кофе был вечно остывшим, а пепельницы неизменно полны окурков. Если что и менялось, то только названия книг.

Знакомые то и дело оставляли ей что-нибудь почитать: совали в руки, подкладывали на стол, просовывали между стопками, и она трескала книги, одну за другой. Книги приходили к ней со всех сторон: одолженные, подаренные, найденные, украденные. Аери подозревала, что кое-какие Джимин просто не возвращала, но не из жадности, а из-за своей забывчивости. Люди запросто одалживали книги друг другу, и ей ни разу не пришлось кого-то этим стеснить. Дни её пролетали за дешёвым кофе и книжками напрокат.

Конечно, если всерьёз разобраться и добавить, спала Джимин вовсе не с кем попало. Для этого у нее были какие-то свои критерии, невнятные, известные только ей, и, возможно, даже ей не до конца. И всё же, как показывала действительность, спала она с подавляющим большинством.

Только однажды, из чистого любопытства, Аери спросила у неё об этих критериях. Спросила не потому, что хотела знать, а потому, что хотела услышать, как Джимин будет отвечать на её вопрос.

— Ну, как тебе сказать... — ответила она и задумалась. — Конечно, не всё равно, с кем. Бывает, тошнит при одной мысли...

***

Кофе её вновь остывал. Это было так же неизменно, как пепельница, полная окурков. Она заказывала кофе, поднимала кружку и подносила её к губам, и в этот момент, что-то в книге заставляло её замереть, рука зависала в воздухе, и пар поднимался от кофе, слабел, и он остывал. Джимин, опомнившись через двадцать-тридцать минут, отпивала уже холодное.

Окурки копились. Несколько смятых, с розовыми следами помады были они уложены в пепельнице. Джимин курила много, но не так, как курят чтобы заглушить тревогу, быстрыми, жадными затяжками, стряхивая пепел через секунду. Она курила задумчиво, держа сигарету меж пальцами, медленно делая затяжки и выдыхая едкий дым.

***

Эта зима никого не щадила. Она выдалась по-особеному морозной. Университет закрывали, сперва по одной причине, потом по другой, причины менялись, то Аери сама оказывалась завалена чем-то, что она называла «проблемами личного плана», хотя на деле это было просто то, как она лежала на боку, на диване в своей квартире.

Уже следующей осенью Аери заглянула наконец в кофейню. Не то, чтобы она приняла осознанное решение, скорее, ноги принесли её сами.

И не обнаружила среди посетителей ни одного знакомого лица. Кроме Джимин.

Джимин сидела на том же месте, как и прежде.

Аери села напротив. Джимин подняла на неё глаза и ничего не сказала приветственного. Они начали болтать о старых знакомых. Кто-то уже бросил университет, кто-то ушёл в какую-то свою невнятную жизнь, кто-то просто перестал появляться, и его место за столиком в кофейне занял другой человек, и никто не заметил подмены. Джимин при этом курила, и пепел с её сигареты опадал на блюдце.

Так и поговорили.

И в эту ночь она спала с нею впервые.

Аери не помнила потом, как это вышло. Ведь она ничего толком не знала о ней. Кроме того, что когда-то услышала, то ли от кого-то из общих знакомых, то ли от неё самой, между делом в постели... То, что ещё старшеклассницей Джимин разругалась с матерью и сбежала из дому. Где жила и чем перебивалась — этого не знал никто. Или знали, но не говорили. Дни напролёт просиживала она на стульчике в кафе, выпивала кофе чашка за чашкой. Выкуривала одну сигарету за другой, и окурки складывала в пепельницу. Перелистывала страницу за страницей очередной книги. Аери как-то заглянула в название и забыла его в ту же секунду...

Она всегда ждала момента, когда, наконец появится какой-нибудь собеседник, который заплатит за все эти кофе и сигареты, и с которым она, скорее всего, и уляжется этой ночью в постель. И это всё, что Аери знала о ней. Знала о девушке ровно столько, сколько нужно, чтобы лечь с ней в постель, и ни на грамм больше.

Так и сложилось, что с той самой осени по четвергам Джимин приходила к Аери в гости. Ела её стряпню, не жаловалась и не хвалила, просто ела и тарелка пустела. Забивала окурками пепельницы. Пепельниц было две: одна на кухне, другая в комнате, и обе к концу вечера были полны. Джимин приносила музыку с собой, на телефоне, подключала к старому блютуз-динамику Аери. Занималась с ней любовью.

Утром в пятницу они гуляли в парке. Парк был небольшой, городской. После обеда пили тот самый кофе, в той же кофейне. И всё было так же, как в первый вечер, лишь с той разницей, что теперь Аери знала, как Джимин выглядит без одежды. Но это знание, странно, ничего не меняло. Джимин уже успела испортить несколько спичек, прежде чем прикурила. В то время Аери казалось что она во многом подходила ей. Может быть, была нужна ей именно такой, какой была. Не лучше и не хуже. Не красивее и не умнее, именно такой, какая есть. Может, Аери была нужна лишь себе самой и не больше, и в этом, пожалуй, не признавалась даже себе, но Джимин это ничуть не смущало. Или смущало, но она давно научилась этого не показывать.

По четвергам Джимин приходила, по пятницам они гуляли, и вечером Джимин уходила, а Аери не просила её остаться. А может быть, Джимин просто так развлекалась, но чем именно, было не ясно. Чем бы там ни было, оно не имело ни малейшего отношения к жажде ласки или нежности, и уж тем более к той привязанности, которую принято называть словом «любовь». Нет, что-то иное притягивало Аери к Джимин. И сейчас, стоит лишь вспомнить её, а вспоминает она часто, возвращается то странное ощущение одиночества, печали.

***

Тот ноябрьский вечер Аери помнит отчётливо и по сей день.

Пройдя немного вперёд, старшая без предупреждения опустилась на обочину. Вытащила измятую пачку, вытянула сигарету фильтром к Аери, а затем и закурила сама. Аери же присела рядом.

— Тебе снятся плохие сны, Аери?

— Постоянно. Просто кошмары какие-то...

Она хотела что-то добавить, но не смогла. Джимин не стала ждать и бросила недокуренную сигарету на асфальт, притоптала ногой.

— Знаешь, — сказала Джимин, — когда я сплю с тобой... Мне бывает ужасно грустно. И дело вовсе тут не в тебе. И даже не в том, что ты вечно думаешь о другой, когда обнимаешь меня. Это я тоже как-нибудь пережила бы. Я не знаю...

— Понимаешь... Я вовсе не собираюсь от тебя отгораживаться. Я просто...

— Сколько времени? — перебила Джимин.

В ответ Аери лишь покачала головой. Лишь выбравшись из рощи, девушки сунули руки поглубже в карманы и молча побрели к дому Аери.

***

Джимин лежала спиной к ней. Плечи чуть заметно вздрагивали под одеялом. Она плакала беззвучно.

Аери ждала, пока Джимин выплачется. Когда дыхание Джимин выровнялось и ей стало чуточку лучше, Аери встала и её босые ноги коснулись ледяного пола. Вскипятила воду, заварила один пакетик в двух чашках. Раскурила сразу две сигареты, и передала одну старшей.

Джимин приняла, глубоко затянулась и почти тут же закашлялась.

— Послушай, — сказала она, когда кашель стих и она смогла дышать ровно, — тебе никогда не хотелось кого-нибудь убить?

— Зачем спрашиваешь?

— Просто я вдруг подумала... Может, было бы вовсе неплохо, если бы кто-то меня убил. Так вот, во сне, чтоб я и не заметила и утром просто не проснулась.

— Кто угодно, только не я. Я не смогла бы убить человека.

Джимин коротко рассмеялась. Вдавила окурок в пепельницу, одним глотком допила оставшийся чай, обжигая горло, и закурила новую сигарету.

— Вот поживу до двадцати трёх, — сказала она, — А там может и умру.

И вновь сделала затяжку.

***

Умерла она в двадцать четыре. За неделю до дня рождения Аери.