ЧАСТЬ 2/3

ETH отлично работал как интернет-деньги именно в тот момент, когда весь мир был вынужден перейти в интернет.

Мир впервые массово открыл для себя криптовалюты. И в это короткое окно крипта была чем-то крутым.

Деньги — это игра координации. Schelling point валюты держится на вере.

В 2021 году общество верило в ETH. Он казался крутым, disruptive и народным.

Bitcoin обладал теми же качествами и смог удержать их после 2021 года гораздо лучше, чем ETH.

Отсюда возникает неприятная мысль: сильная версия крипты, возможно, никогда не была устойчивым равновесием.

COVID был чрезвычайно искажённым периодом для денег. Возможно, ETH как деньги держался только благодаря этому искажению.

Если это так, то ETH как деньги всегда зависел от того, что сильная версия крипты сработает лучше, чем она реально сработала.

1. Полезность Ethereum помогает и другим деньгам

Является ли Bitcoin деньгами? Является ли доллар деньгами? Является ли золото деньгами?

Неважно.

Всё, что является деньгами, в конечном счёте токенизируется на Ethereum.

В 2020 году Nic Carter на Bankless говорил, что stablecoins, скорее всего, паразитируют на ETH как нативной денежной единице Ethereum.

Тогда на Ethereum было около $3 млрд stablecoins. Сейчас — $163 млрд. Рост в 54 раза.

Полезность Ethereum помогает увеличивать monetary network того, что уже является деньгами.

Именно поэтому США так позитивно относятся к крипте в контексте adoption стейблкоинов. Ethereum помогает США сохранять dollar hegemony, и администрация прямо хочет использовать этот факт.

Позитивный spillover для ETH как денег явно не настолько силён, насколько силён интерес правительства США к stablecoin-экосистеме Ethereum.

Ethereum — это giver, а не taker

В своей основе Ethereum — это giver, а не taker.

Он предоставляет L2 самый безопасный blockspace в мире почти по себестоимости.

Он токенизирует активы всего мира почти по себестоимости.

Он защищает миллиарды долларов в DeFi почти по себестоимости.

Ethereum почти не берёт markup за то, что делает.

Такова природа open-source software. И в этом сила Ethereum.

Ethereum отдаёт миру свой огромный набор ценностей почти по себестоимости.

Ethereum благороден. Ethereum хорош.

Ethereum — самый успешный non-profit в мире.

Естественно, огромное количество adoption будет происходить на Ethereum.

Ethereum уже является и, вероятно, останется одним из самых значимых open-source проектов, которые когда-либо создавало человечество.

И статус “non-profit protocol” — одна из его ключевых особенностей.

Но именно поэтому путь ETH к статусу денег зависел от устойчиво высокого уровня рыночного доминирования.

Рано или поздно fees должны были упасть к нулю, потому что blockspace становился commoditized.

Если бы именно Ethereum коммодитизировал blockspace, а не конкурент, Ethereum смог бы сохранить margins и доминирование.

Рано или поздно fat protocol thesis должен был уступить fat app thesis, и приложения забрали бы оставшиеся margins.

Если бы это были Ethereum-приложения, а не конкуренты, это могло бы быть нормально для ETH.

Но трудно совместить “ETH is Money” с “Ethereum is a giver, not a taker”.

Архитектура Ethereum сознательно построена так, чтобы отдавать почти всё обратно экосистеме и брать только минимум, необходимый для поддержания сети.

Архитектурно ETH не является приоритетом в Ethereum. И это не баг, а фича.

ETH становится деньгами только если Ethereum выигрывает битву, от участия в которой его архитектура фактически отказывается.

Это могло бы сработать, если бы Ethereum сохранил невероятный уровень рыночного доминирования.

Тезис “ETH is Money” требовал от Ethereum слишком многого

“ETH is Money” требовал, чтобы у Ethereum почти всё пошло правильно.

Допустимый запас ошибки был меньше, чем я изначально думал.

Momentum Ethereum в 2021 и 2022 годах создавал ощущение, что “ETH is Money” — это путь по умолчанию.

Теперь, оглядываясь назад, рост Solana в 2021 году вместе с ростом anti-Ethereum sentiment был первым большим сигналом, что координационная игра Ethereum и ETH идёт не по плану.

Ethereum Foundation должна была быть децентрализованной и позволять появляться альтернативным центрам силы.

Но одновременно она должна была реагировать на рыночные силы с urgency и драйвом стартапа, который находится под экзистенциальной угрозой потери актуальности.

L2-команды должны были иметь свободу самоопределения, но делать это под большим зонтиком бренда Ethereum и ETH.

Технические синхронные интеграции между Ethereum и его L2 должны были быть реализованы гораздо быстрее.

Smart contract chains оцениваются через fees. И чтобы выйти из этой парадигмы, Ethereum должен был переписать правила за счёт грубой силы собственного успеха.

ЧАСТЬ 3/3