«Нет места человеческому»: интервью с Кирой Ремец (Magischer Angriff)

Не являясь человеком преклонного возраста, я, тем не менее, зачастую ощущаю большой культурный разрыв между поколениями. И хотя в диалоге с молодыми людьми всегда находились определённые пересечения интересов, было ясно, что темп современной жизни достаточно стремительный, а посему мне, как и любому человеку не юношеского возраста, иногда бывает очень тяжело понять точку зрения молодёжи.

Когда я брал интервью у Аарона Стейнторпа, я заранее понимал каким выйдет диалог, поскольку хорошо знаком и с его творчеством, и с его мировоззрением. Однако для следующей беседы я захотел найти человека абсолютно противоположного статуса и возраста. Для этого пришлось обратиться к наиболее сумрачным планам русского андерграунда, где среди грёз и фантазий и нашёл себе нового собеседника. Получилось ли нам найти взаимопонимание? Давайте узнаем.

При поддержке бренда одежды Vigrid Division, а так же с благодарностью Voice of Tribune 2.0, я, от лица моего личного блога Casteul Bran, приглашаю вас стать свидетелем нового разговора.

CB: Здравствуй, читатель. Сегодня я предлагаю твоему вниманию диалог с наиболее юной представительницей андерграундной сцены которую только смог найти для подобной беседы.

Человек редких художественных предпочтений. Искательница не только теоретических знаний и философских концепций, но и девушка, познающая себя через соприкосновение с различными художественными формами. И, зачастую, далеко не конформистским.

Основательница проекта Magischer Angriff, и администратор канала Silvis Obscura Carminum, специализирующегося на крайне раритетных релизах андерграундных жанров музыки.

Девушка, известная под псевдонимами Ziraël и Кира Ремец. Однако я позволю себе называть её настоящим именем – Наталья.

Приветствую, Наталья. Благодарю что согласилась на этот диалог.

Н: Приветствую читателей! Это особый день для меня, потому что это мое первое полноценное интервью. Благодарю за внимание ко мне и к моему творчеству, надеюсь после прочитанного вами далее, вы по-новому взглянете на мою музыку.

CB: Твой проект Magischer Angriff существует не так давно, хотя твои увлечения музыкой начинаются с самого детства, когда ты поступила в музыкальную школу.

Расскажи пожалуйста, каким было основное побуждение к сочинению музыки? Каким был момент решения начать творческий путь? И почему за жанр была взята именно минималистичная этюдная форма?

Н: Основное побуждение к сочинению музыки было желание выплеснуть все эмоции в какую-нибудь законченную материальную форму, разрешить все свои проблемы с помощью музыки и приобщиться к Знанию. В процессе создания музыки я впадаю в некий транс, потому что стоит лишь найти несколько между собой связных нот, и тогда композиционные слои сами рождаются из ниоткуда.

Момент основания Magischer Angriff был очень прост: желание попробовать что-то новое, потому что блэк-метал я пишу, но не записываю и никуда не выкладываю из-за отсутствия барабанщика и возможности записи, а неоклассическая музыка, исполненная мной с использованием минимального оборудования.

Этюдная форма взята потому, что я не хочу исполнять одни и те же мелодии на протяжении пяти-шести минут. Это надоедает лично мне. Когда, к примеру, неопытный музыкант находит какой-то, по его мнению, классный рифф и начинает несколько минут повторять одно и то же, то это слушается ужасно скучно, даже если рифф и действительно неплохой.

Моей целью было создание такой музыки, которая не наскучила бы лично мне, которая погружала бы меня в атмосферу моих чувств и переживаний.

CB: Начав свой пусть с таких групп как Queen, Kiss, Ария и Nirvana, ты достаточно быстро увлеклась экстремальной музыкой в её весьма радикальных направлениях.

Чем привлёк тебя чёрный метал и сопутствующие ему жанры эмбиента? Что для тебя являлось первичным; форма исполнения, эстетика или идеология этой музыки?

Н: Мое погружение в блэк-метал началось с легендарной истории Черного Круга, которая в мифологии жанра уже стала основополагающей. Бунт, воля, различные мнения и видения жанра – вот что привлекало меня в первое время увлечение этой музыкой.

Сейчас чёрный метал для меня – это мировоззрение, философия, даже можно рассмотреть его с точки зрения своеобразной жанровой религии. Для меня этот жанр был и остается индивидуальной музыкой. С помощью этой музыки можно погрузиться в ужасающую, почти лавкрафтианскую атмосферу, которая навеивает на Личность разнообразные метафизические темы, потому что этот жанр никогда не касался материальных тем (как тот же дэт-метал или треш).

Блэк-метал – разнообразное направление. Мне не интересны примитивные группы, поющие о Сатане, риффы которых полностью или частично слизаны с Darkthrone или Burzum. Но послушайте Ulver, Dissection, Emperor. Мелодичные гиганты истинного чёрного метала! Они самобытны, вы никогда не найдете точные копии этих групп. Есть и противоположная каста: более агрессивная, сырая. Или же вам интересна фэнтезийная тематика? Атмо-блэк к вашим услугам.

В блэк-метале можно найти политические, фэнтезийные темы, философию, поэзию, личные переживания, абстрактные религиозные и анти-религиозные темы, и каждый поджанр состоит из множества уникальных групп, которые звучат по-разному. Я слушаю все поджанры: от первой волны до пост-блэка. Но мое виденье этого жанра не вязалось с DSBM. Чёрный метал – это музыка воли. К чему же мешать его с примитивными, земными проблемами а-ля мидвест эмо? Я считаю, блэк-метал – это то, через что можно развить себя. Это своего рода сакральное знание, в котором нет места человеческому. Это полет мысли, чистая романтика. Зачем цепляться за банальное, когда сама музыка, ее особенность и структура подталкивает тебя к Познанию?

CB: Музыка в твоём проекте имеет очаровательный дух юности и одновременно выраженную ностальгию о минувших эпохах и невиданных местах, вопреки тому, что сами композиции нельзя назвать ни фольклорными, ни каноничными. Твоя музыка не содержит в себе структурные элементы жанров разных веков. В место этого в твоих произведениях сильно выражен фэнтезийный характер, словно прошедшее время и вовсе не является частью яви, а представляет из себя абсолютно потусторонний сказочный мир – всеми покинутый, одинокий и находящийся лишь на границе воображения.

Чем тебя восхищает ностальгия по сгинувшим временам и местам, в которых ты никогда не бывала?

Н: Прежде всего я делюсь своими переживаниями в оболочке чего-то абстрактного. Я выражаю что-то через место, время, событие или форму. Можно сказать, энергия преобразуется во что-то конкретное. Так как у меня есть познания в области истории (всемирной, музыки, культуры), то я применяю синкретизм в своем искусстве. Я просто чувствую атмосферу, представляю определенные пейзажи, в моей голове создается повествование.

На самом деле, мое воображение идет рука об руку со знаниями, без них не было бы моего творчества. На будущее я хотела бы создать для Magischer Angriff свой фэнтезийный мир, прежде всего для себя, но я не знаю, найду ли я заинтересованность слушателей в своей идее? Тогда перед прослушиванием нужна подготовка, чтобы понять весь смысл. Даже если я создам такой мир, то в нем тоже будет преобладать синкретизм – без него никак.

Возвращаясь к вопросу, мне нравится смотреть на мир сквозь призму мировых религий, проводя параллель со многими философскими концепциями, прежде всего с экзистенциальной философией. Это позволяет мне размышлять о многогранности нашего восприятия мира, и действительно, музыка Magischer Angriff – это попытка понять мир одновременно со всех возможных сторон, потому что рамок и определенности у нее нет.

CB: Направление чёрного метала и сопутствующие ему поджанры имеют во многом ритуальные концепции и элементы, которые отражаются не только в лирике, но и музыкальных формах и визуальных образах, что представляет из себя своего рода определённую мистерию. И в европейской традиции женщины были наиболее склонны к более практическим и закрытым таинствам, чем мужчины.

Ощущаешь ли ты свой творческий акт подобием некого таинства? Не наделяет ли это тебя по логике жреческими функциями?

Н: Да, каждый мой акт сочинительства, по сути, – таинство. Как я говорила ранее, чтобы сочинить что-то мне нужно определенное настроение и нужны определенные условия. От этого я впадаю в своеобразный транс: я представляю сюжет, картину и идею будущего произведения. Можно сопоставить мою творческую деятельность с просветительной деятельности мага (или жрицы, как угодно), целью которых является приобщение людей к своим идеям.

CB: Это достаточно романтизированный подход к созданию художественных концепций, так как предполагает центричность творца или героя в его внутреннем мироощущении, что, в свою очередь, является причиной конфликта с обществом, его устройством и порядком. Это часто называют романтическим бунтом, где одиночка противопоставляет себя толпе.

Но не является ли это для тебя скорее сепарацией от реальности, чем противопоставлением нынешнему духу времени и окружению? И не находишь ли ты постоянное очарование фантазиями деструктивным?

Н: Нет, для меня это не сепарация от реальности. Это восхищение Волей древних.

Бунтующий человек, зачастую, одинок. И даже если толпа поддерживает его, то она не вполне понимает его. Мы живем в совершенно новом обществе – обществе потребления, и чтобы сделаться «личностью» для толпы, ты должен обладать определенном набором «китчей» (по Бодрийяру).

Я хочу сказать, что современное общество лишено всякого романтизма, и личность здесь несвободна. Чтобы личности доказать свою легитимность и индивидуальность, она должна разговаривать на языке вещей, а не подлинности. Я противопоставляю себя этой логике: моя музыка – музыка романтизма и бунта! Даже фантазии не несут такого вреда и разрушения, чем современное устройство мира.

CB: Современное понятие романтики имеет в представлении бюргеров достаточно мещанский характер. И зачастую романтичность подразумевает лишь гламурные контексты, сексуализированные образы и вульгарные проявления; начиная от ужина в ресторане, и заканчивая отдыхом на природе.

Что на твой взгляд послужило причиной трансформации этого культурного направления, сформированного из одержимости потусторонним, возвышенным и мифологическим, в пошлые буржуазные формы досуга, что были так отвратительны романтикам 19 века?

Н: Конечно же, тотальная индустриализация общества и переход власти к другому классу. Я считаю, что власти совершенно не предвидели возможного направления культуры после «смягчения» классового вопроса.

Объясню на примере Российской Империи. В 1861 году император Александр 2 издает «Манифест», фактически отменяющий крепостное право. На что мужику эта свобода, если его землей, его привычной жизнью все равно владеет барин? Ценности в жизни этого мужика не были высшими: он попросту не знал иных, кроме как вспахать поле да выпить напиток покрепче.

Был довольно жестокий, но хорошо работающий принцип: образование – высшему классу, работа – низшему. Спорно утверждать, что она работала, но факт того, что ценности у одного класса были более высокими, остается фактом.

После свержения монархий эти границы ценностей попросту стерлись: этому поспособствовал и научно-технический процесс. Человечество утонуло в произведенных им благах, а особенно это видно на постсоветском пространстве. СССР сработал как катализатор: ограничивая людей в благах, доступных другим людям, наступает ненасытность впоследствии.

CB: На твоём релизе «Études» есть кавер на песню «Golden Brown» группы The Stranglers. Это знаменитая песня известна различными трактовками, включая тему тяжёлых наркотических веществ, наделавшей в своё время не мало шума.

Как ты трактуешь эту композицию? И по какой причине ты решила включить её на свой альбом?

Н: Я люблю эту песню за ее неоклассическое звучание. Клавесин звучит поистине завораживающе. Но когда я узнала про наиболее вероятную трактовку этой песни, я очень разочаровалась. Меня прежде всего очаровывает ассоциация со средневековьем, но никак не ассоциация с наркотиками.

Категорически отрицательно отношусь к подобному роду развлечениям. Человек современного потребительского общества обращается к зависимостям, романтизируя себя, мнит себя угнетенным обществом и корпорациями. Это слабый человек, не вызывающий ничего, кроме раздражения.

Эта песня очень подходит по музыкальной стилистике к моему альбому, поэтому я решила включить ее.

CB: В подкасте для СДВК ты упоминала что занимаешься освоением гитары и планируешь в дальнейшем развиваться в направлении чёрного метала.

Какая концепция будет у твоего творчества в этом направлении? И каким ты видишь свой Magnum opus?

Н: Да, действительно, я готовлю материал на будущий блэк-метал альбом Magischer Angriff. Поначалу было желание сделать чисто мелодическо-симфонический блэк в стиле ранних Emperor, Vargrav, Moonlight Sorcery с таким же сырым звучанием как у Dissection, но сейчас я задумываюсь о другом. У меня есть недоделанный трек с явным влиянием KPN и Goatmoon, есть трек в стиле Nocturnal, Cruel Force или Hellripper, а есть трек с уклоном в фолковую тематику, как Ulver или Agalloch. Меня занимает структура и мелодия разных жанров, поэтому будущий альбом хочется предоставить как эклектическое произведение, сотканное из разных блэк-метал поджанров, объединённых общей историей.

Лучший альбом был бы для меня аккуратно спродюсированный альбом, без лишней самодеятельности. Я люблю сырые группы, но намного больше меня завораживает «аккуратная сырость» как у тех же шведских мелодик-блэк-метал групп. В идеале я бы добавила живой синт, будь то орган или мое фортепиано, которое прежде всего необходимо настроить. Даже были мысли добавить контрабас, на котором я умею играть. Мне хотелось бы научиться пронизывающему вокалу как у Satanic Warmaster или Sargeist, это хорошо впишется. Подкрепили бы все это глухие барабаны в стиле тех же Dissection – Оле Оман мой любимый барабанщик! Мечтаю также привлечь профессиональных вокалисток, так делали, например, KPN и Abigor. Получилось бы волшебно!

CB: В нынешнее время блэк-метал охватила популярность нишевых релизов с крайне примитивным продакшеном и плохим качеством записи. Многие юные группы выпускают свои альбомы малым тиражом, не приложив к созданию материала и доли усилий, хотя ещё не так давно музыканты того же жанра тратили колоссальные силы и средства на воплощение своей музыки в наиболее компетентной для них форме.

Интересно узнать о твоём взгляде на популярность плохого продакшена. Не является ли это постмодернистским влиянием? И не станет ли пренебрежение мастерством предпосылкой к культурному кризису в этом жанре?

Н: Обозначим сразу рамки. Я не против плохого продакшена в блэк-метале. Наоборот, поддерживаю. Но если это не смешивается с наплевательским отношением к слушателю. Некоторые исполнители банально не могут записываться в хороших студиях либо не хотят. Мне нравится Goatmoon и Satanic Warmaster за то, что примитивный звук сопровождается неожиданными музыкальными решениями, да и записано со всем уважением к будущему слушателю. В дальнейшей их дискографии они нашли более выгодный путь для записи.

Дело в том, что всем нужно с чего-то начинать, но быть уверенным в том, что плохой звук – признак «качества» в блэк-метале – значит быть настоящим позером! Группы, стоящие у истоков, хотели записывать свои альбомы в наилучших условиях – вспомнить тот же «De Mysteriis Dom Satanas». Варг Викернес научил сочетать лоуфай звучание с материалом. Но среди новичков распространено мнение, что риффы должны быть откровенно неслушабельными, а записано все должно быть на самый дешевый диктофон, а свести все можно в CapCut. Господа, это не блэк-метал; это – шляпа.

Я действительно уверена, что чёрный метал ожидает крах. Среди коммерчески направленных, супер-спродюссированных старых групп (Dimmu Borgir, Dark Funeral и прочие) и новых групп, чья популярность строится лишь на примитивном звучании, не останется достойного материала. Интерес к жанру падает, новичкам некому подражать, инфополе заполнено неумехами.

CB: Продолжая тему предыдущего вопроса следует отметить, что меняется и спрос на музыкальную продукцию и сопутствующий мерчендайз. Благодаря нынешней доступной возможности издать музыкальную продукцию, небольшие любительские лейблы выпускают крайне нишевые релизы небольшим тиражом. Это привлекает коллекционеров статусом раритетности, где, зачастую, любовь к произведению играет вторичную роль.

Как ты можешь охарактеризовать подобную мотивацию? Какое развитие ждёт рынок подобной продукции? И не считаешь ли ты что многие группы превозносят статус раритетности над художественным содержанием?

Н: Я сама коллекционирую нишевые группы. Объясняется это несколькими факторами:

Первое — это мышление потребителя. В обществе потребления нас никогда не насыщает продукция, это можно сравнить с быстрыми углеводами: через час захочешь есть. Приобретая новую кассету, радость быстро ослабевает, и ты серфишь интернет в поисках новой.

Второе - желание материализовать идею. Когда мы слушаем что-то в интернете, нам не кажется, что мы вполне обладаем этой вещью. Но приобретая вещь, делая из духовной собственности материальную, нас охватывает чувство удовлетворенности. Так люди до сих пор покупают книги, чтобы обладать и владеть ими.

И последнее — это престиж и статус. Вытекает из первого.

Приобретая физический носитель, мы не поддерживаем слушателя. Мы увеличиваем наш престиж. Метал-культура, как и вся культура потребления, не сможет отказаться от такого культурного кода как мерч и физические носители – это ее стержни. Я, если честно, не знаю что делать конкретно мне. Мне нравится мерч и коллекционирование, и я не знаю как от этого отказаться. Я также издаю мерч Magischer Angriff, но мои идеальные убеждения лишь в сути моей музыки. Словно как в христианской традиции. Тело умрет, но душа вечна.

Говоря про другие группы, которые спешат издаться у лейбла: я могу их понять. Возможно, они сами не понимают зачем им это, но точно не ради прибыли. Я думаю, спрос на подобные вещи будет всегда, до создания нового типа коллекционных ценностей.

CB: Говоря о издаваемых физических носителях. Аудиокассеты сейчас пользуются особым спросом, хотя ещё пять лет назад никто не мог представить, что такой формат будет популярен у меломанов.

Поведай своё мнение о востребованности подобной музыкальной продукции. Не является это лишь кратковременной модой на ретро-эстетику?

Н: Мне будет, пожалуй, трудно рассуждать об этом, потому что я не жила в то время, когда кассеты использовали по назначению и я не знаю какой на них был спрос (предполагаю, колоссальный). Сейчас, конечно, каждый новичок бежит покупать бутлежную продукцию БСОДа на авито, но покупка кассет все равно остается довольно андерграундным увлечением.

Кассеты – артефакт прошлого, и поэтому коллекционеры воспринимают их как музейный экспонат, стоящий дома. А экспонаты чем дольше стоят, тем дороже их ценность. Поэтому кассетный бум только начинается. Когда людям окончательно надоест цифровой мир (будет еще нескоро), чтобы отличаться от других, они будут тоннами скупать кассеты.

CB: С недавнего времени ваш канал Silvis Obscura Carminum так же является лейблом и распространяет аудиокассеты.

Что сподвигло вас к этому? Это просто хобби, или у лейбла есть чёткие планы на будущее?

Н: Нас сподвигли личные амбиции к развитию и желание приумножить ценности, которые у нас издаются. Опять же, это моя интерпретация событий. Но главадмин давно хотел сделать из SOCа лейбл, и сейчас появилась возможность.

Вообще, сейчас это не выходит за рамки хобби, но четкие планы у нас есть: международное сотрудничество. В нынешней международной ситуации сложно издавать зарубежных исполнителей, которые хотят получить прибыль с продажи.

CB: И последний вопрос. Что на твой взгляд лучше всего характеризирует отечественную андерграундную сцену, и что более явно отделяет её от зарубежной? Какие элементы ты могла бы выделить для возможного культурного обмена между представителями одного жанра из разных стран?

Н: Мне кажется, отечественная сцена больше всего обращается в своем искусстве к славянскому язычеству. Русская, польская и украинская сцены – три столпа языческого блэк-метала. Добавление нестандартных народных инструментов возводит культурную ценность в куб, а использование чистого вокала (порой вперемешку с экстрим техникой) уже практически никого не удивляет.

Я знаю классного парня из Франции с которым мы часто общаемся (Furfur его самый знаменитый проект), и я скидывала ему некоторые русские вещи. Ему понравилось, и он сказал, что это не уступает зарубежному металу. Я соглашусь с этим. Мне кажется, русская сцена должна развиваться самобытно, по минимуму заимствуя элементы западной сцены. Balzebirth Hall, Der Gerwelt, Kelpy’s Laugh – мои любимые проекты, которые отличаются от основной массы блэк-метал сцены. Обмен возможно совершить лишь на равноправных условиях, не растворяясь в подавляющей культуре.

CB: Благодарю за беседу. Я давно желал узнать от молодого поколения их взгляды на смыслы творчества, которые бы не ограничивались мещанскими представлениями о той музыке, которую они делают.

Надеюсь, мы уже вскоре услышим о твоих новых релизах, которые будут не только продолжением уже заданной стилистики, но и проявлением иных художественных форм, близких твоему сердцу и духу.

Напоследок хочется услышать несколько слов для свидетелей этой беседы.

Н: Хочется добавить, что любая форма «тяжелой» музыки всегда была отличием Познающего Духа, который не принимает реальность, а преобразовывает ее в соответствии со своими ценностями. Никогда не останавливайте познание!

CB: Огромное спасибо за твоё время. Всего хорошего.

Н: Благодарю за внимание! Следите за новостями.

Интервью подготовлено личным блогом Casteul Bran при поддержке бренда одежды Vigrid Division. С особой благодарностью Voice of Tribune 2.0 и СДВК.

Ссылки:

t.me/Castelul_Bran - Входите свободно и оставьте чуточку своего счастья.

www.vigrid.store - Бренд с нордическим характером.

t.me/voiceoftribune2 - Феникс на просторах андерграунда.

https://t.me/silvisobscuracarminum - Канал андерграундной музыки и лейбл.