Бытовуха

Проснувшись утром, я все еще чувствовал последствия вчерашней попойки. Рядом с прикроватной тумбой стояла недопитая бутылка. Память натужно сплюнула кусок воспоминаний: по пути домой я присосался к таре и высадил в себя около половины. Путь до дома и лежбища был похож на слайд-шоу. Щёлк глазами…размытые очертания фонарей и пустого двора. Щёлк глазами…оседаю на полу грязного лифта и окунаю лицо в ладони. Вдох, выдох. Мы опять играем в непоколебимых. Щёлк…щёлк…щёлк. Кадр за кадром приближалась спасительная прохлада простыни и подушки. Отдался в объятия кровати в чём был. Но обувку то скинул. Иначе не комильфо.

Неделю назад я уволился. Проработал в охранке три месяца. Чисто для вида, как это обычно бывает. Удалось попасть аккурат в магазинчик, куда мой круг общения ни за что не сунулся бы за покупками. Ну что можно сказать: это было чертовски круто. Настоящий рай, в который попал сутулый пёс. Но счастье не могло длиться вечно, что называется.

Перед наступлением одного из красных дней календаря настроил планов. Как мы встретимся с Ликой, как проведём это время вместе. На праздники магазин должен был закрыться. Но начальник – оглобля, которую иначе как шкафом не назвать – сообщил, пренеприятнейшее известие. Передислокация.

Вместо отдыха буду коптить воздух в забегаловке с сомнительной репутацией. Как раз в одном из районов на хвосте зелёной ветки. С утра там, затем выходной, а потом чехарда «сутки через сутки». Мне такая перспектива уж очень не пришлась по душе. И всё негодование сложилось в одно простое предложение:

- У меня планы, как бы, на эти дни.

На что получил ответ:

- У всех планы, дружище. Но есть такие чудесные слова – надо и должен.

- Кому надо то? Мне, например, это вообще в хуй не упало. Я увольняюсь.

Мозг уже был затуманен чудесными мигами с Ликой. Мы должны были поехать в Суздаль, затем перебраться в НиНо. Хотели вырваться из душного муравейника в места поприятнее. Благо, денежная подушка имелась. В общем, я ушёл из той конторы.

На следующий день мы разругались вдрызг. Звон обвинений и битой посуды до сих пор стоит в ушах. Она ушла, закинув в рюкзак наспех вырванные из пасти шкафа вещи. Все праздники провтыкал в телевизор, поедая сомнительного вида магазинную жратву. Прикладывался исключительно к вину. Ничего крепче. Когда календарь вновь запестрил чернотой дней, набрал начальнику, пытаясь восстановить сожжённые мосты.

- Извини, но мест нет. Людей хватает. Вместо тебя взяли нормального мужика. Бывай.

И началась круговерть: десятки объявлений, звонков, которые выматывали почище физического труда. Всё без толку. Каким-то чудом удалось попасть в небольшой магазин около дома. Из тех, что работают круглосуточно. Человеком-оркестром: грузчиком, продаваном. Выбирать не приходилось: от дома не так далеко, работа пыльная, да не особо. На первое время сойдёт. И вот тогда, и вот тогда жизнь начнётся с новой страницы. Чистой, не загаженной.

Через два месяца магазинчик прогорел. Нагрянула проверка и нашла некие нарушения, на которые можно было закрыть глаза за энное количество хрустящих купюр. Хозяин, видимо, не особо хотел расставаться с кровными, поэтому вежливо послал их в пешее путешествие. Магазин готовили к закрытию, а весь персонал разогнали, предварительно расплатившись продуктами. Помнится, утащил плотно забитую сумку к себе в обитель.

Уже дома выяснилось, что всё набранное было просрочено. Жратва тут же отправилась на помойку. До новой страницы было далеко. Наша песня хороша, начинай сначала…

Сторож, курьер, фасовщик, кладовщик, подработка, любая работа… Ахиллес гнался за черепахой, сцапавшей билет в счастливую жизнь. Но старик Зенон был прав.

В конце концов, удалось пристроиться продавцом-консультантом в местный магазинчик электроники. Этакий Давид, который тщится пободаться с Голиафами бизнеса.

Испытательный срок, никакого внятного оформления. Риск быть обманутым велик. Могли выпнуть и не расплатиться. А подушка безопасности солидно прохудилась.

Лика всё ещё сердилась. Но ситуацию удалось худо-бедно устаканить. Правда, мы откатились на стадию недолгих разговоров и кратких встреч, которые неизменно заканчивались упреками.

- Пойми, ты мотаешься туда-сюда, как белье в стиралке. Долго это будет продолжаться?

Я лишь удивлённо спрашивал:

- В каком смысле? Работа наклюнулась, все наладится, вот увидишь.

Лика болезненно морщилась и вздыхала:

- Да какая это работа? Тем более, для тебя. Это ниша для неудачников. Чего ты хочешь добиться? Вернись к учебе, закончи хотя бы это дело.

Я неловко пытался обнять ее и бормотал:

- Хорошо, обязательно постараюсь.

Хотел поцеловать, но она отстранилась.