Был такой случай

Текущие события заставляют нас осмысливать многие проблемы, в частности, роль военной бюрократии. Она объективно необходима, поскольку множество вопросов должны решаться в рамках одной системы координат, и она же несет в себе большие риски, поскольку система эта закрытая, практически неподконтрольная гражданскому обществу, и поэтому возрастает роль субъективных факторов, личных симпатий и интересов, возможностей злоупотребления. Случается, что слабые профессионалы принимают ответственные решения, которые потом сказываются на судьбах множества людей. На неудовольствии этим обстоятельством пытался сыграть Пригожин, надеясь, видимо, на поддержку недовольных, военных и гражданских. К счастью, не прошло. На это неудовольствие обратил внимание своим обращением, отставленный со своей должности командующий 58-й общевойсковой армией ЮВО генерал-майор Иван Попов (позывной «Спартак»). Об этом осторожно говорят и пишут эксперты разных направлений и на разных ресурсах. 

Так получилось, что недавно мне рассказал свою историю моряк-подводник, 13 лет проходивший на атомной субмарине.  

История эта хорошо иллюстрирует военную бюрократию. Проходят годы, но меняется очень немногое. А страну защищают те, кто не о своих интересах думает.

Пересказываю своими словами, да простят меня те, кто владеет профессиональной терминологией. Моя задача осветить проблему доступным языком. 

Летом 1988 года в Атлантике советская подводная лодка – охотник за авианосцами - с торпедами на борту, в том числе, с ядерными, попала в крайне опасную ситуацию. На глубине 250 метров заклинило задние рули глубины, основные, и лодка пошла на глубину.

Предел – 450 метров. А дальше ее раздавит. Корпус уже трещал. Пол уходил из-под ног, стоять было невозможно. Мой собеседник оказался в своем отсеке рядом со штурвалом, который можно было прокрутить на задний ход. Есть такой ход у подлодки. Медленный, но есть. И, ухватившись руками за трубы, мичман стал проворачивать его ногами. Ход замедлился, и лодка медленно пошла в обратном направлении. В отсек звонили все, но решение мичман принял самостоятельно и на звонки не отвлекался. Значение имели секунды. На нормальной глубине удалось решить проблему. Капитан и замполит оформили документы на Орден Красной Звезды, который был, цитирую, «учреждён для награждения за большие заслуги в деле обороны СССР как в военное, так и в мирное время, в обеспечении государственной безопасности». 

Подходили и благодарили товарищи. Все понимали, что могло бы произойти. На глубине 5 километров могли оказаться ядерные торпеды. Лодка погибла бы вместе с экипажем. Катастрофа, международные осложнения, видимо, опасность радиоактивного заражения.

На базе герою сообщили, что Орден пришел, и на ближайшем собрании будет торжественное вручение. В это время в Москве только что закончила работу 19-я партийная конференция Коммунистической партии Советского Союза. Интересной была ее повестка: 

«О демократизации советского общества и реформе политической системы»;

«О борьбе с бюрократизмом»;

«О межнациональных отношениях»;

«О гласности»;

«О правовой реформе» 

Отметим для себя второй пункт, имеющий отношение к сегодняшней истории.

Командир военно-морской базы предоставил слово для доклада вернувшемуся из Москвы делегату конференции – мичману из штаба. Тот бодро поднялся на трибуну, и все увидели у него на груди новенький Орден Красной звезды. Послышались негодующие крики моряков: «Его не было на лодке, он не ходит в походы». Командир осадил грозным окриком зал, сказал, что командованию виднее. Этот пронырливый мичман, пользуясь административно-командным штабным ресурсом, числился на лодке, как член экипажа. В море не выходил, но льготы все получал. От ордена не отказался. Он ведь делегат аж Всесоюзной партийной конференции. А туда самые достойные отправляются.

К оглушенному бесстыдством и несправедливостью моряку подходили сослуживцы, говорили сочувственные и горькие слова и снова благодарили за спасённые жизни. Наверное, это важнее Ордена, но как же все-таки обидно. Замполит обещал подать документы на медаль. Подал, и снова награда ушла к другому. Система не любит признавать просчетов и не прощает тех, кто выражает неудовольствие и пытается изменить ситуацию.

Представляю, как тот незаслуженно награжденный мичман, если он жив, на вопрос внука «дедушка, а было страшно?», задумывается, кладет свою ладонь на детскую и отвечает, глядя в сторону: «Да уж непросто было, внучек». И закрывает коробочку с чужим орденом. 

Но не они решают наши судьбы. Абсолютное большинство живет по законам совести. Воюют, погибают, побеждают. И им наша благодарность.