Бутерброд

Утро. Темное, холодное, неприглядное утро. Оно имело все шансы стать хоть капельку лучше, если бы ночь не началась 4 часа назад....

Сигма априори не любил вставать рано. Чего только стоит открыть глаза и хотя бы предпринять попытку встать? Но что поделаешь: в пору четвертных экзаменов о хорошем сне можно только мечтать, а чтобы хоть как-то растормошить себя с утра, нужно встать ещё раньше.

Ровно в 6:00 в тихой до этого комнате звенит будильник. Ещё до сна он был предусмотрительно переставлен на стол подальше, чтобы случайно не выключить его и после снова не заснуть. Сигма кое-как дотянулся до стола и нащупал кнопку выключения причины утренней мигрени. В комнате снова воцаряется тишина.

Парень со вздохом откидывается назад на подушку и закрывает глаза. Ставить будильник на такую рань было плохим решением. Ещё более худшим - учиться до 2 ночи. Такой режим в последние дни, наряду с нагрузкой от постоянной учебы, переводил организм в режим максимального энергосбережения и требовал сна в любое возможное время. Как, например, сейчас: стоило на секунду прикрыть глаза, как сознание провалилось в сон.

Однако через пять минут будильник снова зазвенел. На этот раз он разбудил и второго домочадца, который поспешил убрать источник утреннего писка и анархии, а также включить свет. Сигма зашипел и попытался укрыться от резко возникшей яркости рукой, однако Николай, уже стоявший рядом с его кроватью, за эту самую руку потащил его из-под тепленького одеяла к холодному утреннему воздуху. Ни капли сочувствия у этого человека!

Пока Сигма все ещё пытался подключиться к этому миру, Гоголь уже во всю готовил завтрак. Ну, как готовил... Поставил кипятиться чайник, при этом забыв посмотреть количество воды и чуть не спалив его, после чего принялся за еду.

После последнего опыта готовки ему было запрещено приближаться к плите и духовке, ибо в тот раз он умудрился сжечь яичницу, за которой, как уверял сам Коля, он всё время следил. Поэтому сейчас он решил приготовить бутерброды. Хлеб с сыром или колбасой ему показался слишком скучным, поэтому Николай совершил второй заход к холодильнику, где взял непонятно откуда взявшуюся там зелень (Сигма видит ее в первый раз), майонез, помидоры и чипсы.

Конструкция кулинарного шедевра выходит для обычного бутерброда странноватой. Хлеб, сыр, лист зелени, снова сыр, колбаса, майонез между двумя-тремя слоями и снова хлеб. Николай на подозрительный взгляд Сигмы спешит заверить, что это будет абсолютно точно вкусно. Гоголь отворачивается к микроволновке и производит ещё какие-то махинации с своим пищевым творением, после чего убирает его в микроволновку.

Спустя тридцатисекундное жужжание микроволновки, которое в относительной тишине звучало чересчур громко, еда, по мнению Гоголя, наконец была готова.

Тарелка была перемещена на стол вместе с двумя чашками, от которых еще шел теплый пар. Одна была придвинута поближе к Сигме, который сразу отпил часть содержимого. Кофе было единственным способом пережить этот день и не завалить всё, к чему он готовился, к чертям.

Первые минуты прошли в тишине. Бутерброд и вправду был вкусным: неудивительно, учитывая простоту данного блюда, хотя сомнения в кулинарных способностях Гоголя всё-таки заставляли задуматься.

— Вкусно? — Николай уже расправился со своей едой, в то время как Сигма едва дошел до середины.

— Ага, — по мнению Сигмы, получилось и вправду неплохо. Он сам по себе редко завтракал, но не был против перекусить чем-нибудь лёгким.

— Я их ещё зубочистками подкалывал, чтобы они в микроволновке не развалились. — добавил Гоголь. Теперь стало ясно, почему он так долго ставил свое творение в микроволновку.

— Понятно.

— Тут кстати одна зубочистка с бутерброда лежит.

— Мгм, — Сигма продолжал жевать, не находя особо нужным отвечать полноценно. В отличии от Николая он всё ещё ел.

— А бутербродов кстати два, — Гоголь как-то слишком странно улыбался и слишком долго смотрел на Сигму.

Парень ещё секунду переваривает услышанное и, не заметив ничего странного, снова кусает бутерброд. Хруст. Пауза. Осознание.

— Блять, Коля! Ты раньше сказать не мог?

Николай подрывается с места и, хихикая, поспешно ретируется с кухни, чтобы избежать последствий своей маленькой шутки.

Сигма же тем временем обиженно вынимает оставшуюся зубочистку и доедает бутерброд. Опять этот катастрофист оставил всю посуду на него...