Советский фильм Бунюэля. 1933

Осип Брик пишет сценарий для Луиса Бунюэля: подробности.

На самом деле, подробностей до обидного мало. Осип Брик — критик, драматург, муж Лили Брик, друг Маяковского, с середины 1920-х годов активно работал сценаристом (самый известный его проект — «Потомок Чингисхана» Всеволода Пудовкина, 1928). Часто написание сценариев, их редактура и докторинг были для Брика основным заработком, кроме того, одно время он руководил сценарным отделом самой «прозападной» киностудии СССР «Межрабпомфильм». Еще одна деталь для характеристики Брика — младшая сестра его жены, Эльза Триоле, в конце 1920-х годов вышла замуж за французского писателя Луи Арагона.

А Арагон в это время входил в группу сюрреалистов. В 1929 году, когда Бунюэль сделал с Сальвадором Дали «Андалузского пса», ему назначили в баре «Ля Куполь» встречу американский фотограф Ман Рэй и писатель Арагон: «Я знал, что оба они принадлежали к группе сюрреалистов. Арагон был старше меня на три года и вел себя с чисто французской обходительностью. Мы поговорили, и я сказал ему, что мой фильм в некотором смысле вполне можно считать сюрреалистическим. На другой день они с Ман Рэем посмотрели его в «Студии урсулинок» и с уверенностью заявили, что фильм надо немедленно показать зрителям, организовать премьеру». Бунюэль считал, что уже был сюрреалистом, не называя себя им, но вступление в парижскую группу сюрреалистов определило всю его дальнейшую жизнь. Макс Эрнст, Андре Бретон, Поль Элюар, Тристан Тцара, Ив Танги, Рене Магритт и все прочие сюрреалисты (а еще Пикассо, Ле Корбюзье, Кокто…) пришли на премьеру «Андалузского пса» — и кинокарьера Бунюэля началась.

По словам Бунюэля, в деятельности сюрреалистов он принимал участие до 1932 года. А Арагон и несколько других ушли из группы еще раньше, вступив во французскую компартию. Разбившееся на группки движение продолжалось уже в виде частных дружеских связей — и Бунюэль с Арагоном эту связь продолжали поддерживать.

В 1930 году вместе с Арагоном и еще одним журналистом из круга сюрреалистов, будущим знаменитым историком кино Жоржем Садулем, Бунюэль чуть не попал на II Международную конференцию революционных писателей в Харькове. Но как раз в этот момент ему предложили из Парижа отправиться в Голливуд — изучать американское кинопроизводство. Сюрреалисты не стали отговаривать Бунюэля от этой поездки. Арагоны же в СССР бывали часто, а в 1932–1933 прожили почти целый год. Луи Арагон с другими литераторами-иностранцами совершил большую поездку по новым индустриальным стройкам Челябинска и Магнитогорска, которые описал в поэтическом цикле «Ура, Урал!». Он не был единственным «интернациональным писателем» в СССР в эти годы — часто в прессе можно было встретить тексты Поля Вайяна-Кутюрье, одного из организаторов французской компартии, главного редактора коммунистической газеты «Юманите». В 1931-1932 году он жил в Москве и работал в Коминтерне.

Луи Арагон и Эльза Триоле в Москве жили одним хозяйством с Бриком и его новой женой Евгенией Соколовой-Жемчужной. 29 марта 1933 года Осип Брик пишет в Берлин Лиле Брик (она жила там несколько месяцев с новым мужем, военачальником Виталием Примаковым): «Работы у меня очень много, даже слишком. Сценарий для группы Пудовкина, сценарий для Госкинопром Грузии и еще сценарий по повести Жида для Бюнюэля (приятеля Арагона), потом выступленья о Володе [Маяковском]…».

Брик название повести не приводит, но ее приводит сам Бунюэль в воспоминаниях «Мой последний вздох»:

Повесть Жида была написана в 1914 году, в 1926 вышла на русском в переводе Михаила Лозинского. Ее ироничный антирелигиозный сюжет был в духе «Праздника Святого Йоргена», поставленного в 1930 году Яковом Протазановым на студии «Межрабпомфильм» по повести датчанина Харальда Бергстедта. Ни конкретного повода для интереса «советского правительства», ни причин для отказа от проекта нам пока не известно, следов его в архиве Осипа Брика не видно. Бунюэль вместо СССР отправился в Испанию, где снял «Землю без хлеба» (1933). А вот Андре Жид появился в Москве в 1936 году, пробыл в стране два месяца, а потом выпустил книгу «Возвращение из СССР», которая сделала его персоной нон-грата в коммунистических кругах (а фамилию нарицательной в советской прессе).

Так этот сюжет и закончился. Чуть раньше, в конце 1920-х, Владимир Маяковский собирался писать сценарий для Рене Клера, но это уже совсем другая история…

Больше историй из истории кино — в канале «Киноартели 1895»