Будущее собачки

Когда инкуб занимается своей работой, комната его жертвы покрывается красной густой магией, которая привлекает не только других Темных фей, но и Светлых, что готовы не только исцелить человека, но и не прочь посмотреть на особь, которая по редкости уступает только чистилищу. Да и собственно, кто бы не захотел похвастаться победой над таким низшим существом, как инкуб? Правильно, только чистилище, который и вовсе лишен каких-либо эмоций и чувств.

Даже сейчас, когда Иори занимался поглощением развратных мыслей и чувств своей жертвы, чистилищу было все равно. Она сидела на подоконнике, ожидая момента, когда сможет очистить пространство от избытка магии и отправиться на следующую точку скопления сил. Бледное лицо, белые, как снег волосы, скрытые черным капюшоном, не дрожащие, в предвкушении работы, уста и, не сжимающие рукоять оружия, ладони.

Весь облик говорил о том, что она является одновременно ничем и всем, ведь в ее власти поглотить любую магию и не оставить от чужой работы и следа. Это раздражало других. Раздражало тех, кто был подвластен своим эмоциям настолько, что был готов покуситься на чужую жизнь ради собственных эгоистичных целей. Чистилищу это было не подвластно - она была пуста, словно пропасть во тьме, в которую сколько не бросай камни - не заполнишь.

В своем ожидании, фея успела задуматься о своей будущей работе, когда к ней обратился инкуб, чье имя она не знала, да и хотела ли знать? Назовет и пусть. Она уйдет сразу, как закончит, словно и не было ее здесь эти несколько минут.

-- Что здесь забыло чистилище? Неужели само решило отдаться во власть Темных фей? -- Голос инкуба был по природе обольстительным, сладким, мягким и завораживающим. Что бы не слетало с его уст, все будет восприниматься как нечто соблазнительное, нечто, что заставит любую фею захотеть подчиниться и отдать себя ему. Вот только для чистилища данные слова не звучали ни обольстительно, ни завораживающе. Посмотрев на него блеклыми глазами, она слезла со своего места и подошла, не сказав ни слова в ответ, раздражая того молчанием.

-- Ах, какие блеклые пустые глазки. Интересно, можно ли запачкать сие выражение лица своим "грязным" семенем, чтобы больше не видеть это безразличие? -- Бесцеремонно хватая девушку за подбородок, взбудораженный своей находкой, Иори начинает самодовольно улыбаться. Не каждый день можно встретить на своем пути такое редкое создание, как чистилище. В основном о них известном было только из историй и легенд, которые рассказывают родители своим маленьким чадам, а встретить вживую считалось не иначе чем удачей, сравнимой с четырехлистным клевером. Однако на этом удача инкуба не заканчивалась. Чистилище до сих пор не было никем подчинено, поэтому являлось серым существом - существом, пребывающим между тьмой и светом, подчинить которое равнялось к победе над сотнями Светлых и десятках поглощенных душ.

-- Мои глаза совершенно обычные для моей расы. -- Поглощая его магию, ответила она. Ей не было надобности вырываться из чужих рук или сопротивляться. До тех пор, пока вся магия инкуба не будет поглощена, ей было удобно находится рядом. Да и быстрее. Однако почувствовав, что его магию забирают, Иори отпускает безликую. Оружие девушки впервые вздрагивает, превращаясь в косу "Инь-Янь", на которой со звоном пошатывается небольшой крест.

В следующую секунду её отбрасывает в сторону окна, вписывая девушку в подоконник позвоночником. Звенящие звуки креста не прекращающая, сообщая о большом количестве темной магии, направленной на ней от инкуба, что только что смотрел на нее с неприкрытым интересом, а сейчас на его лице было выражение полного безумства и желания.

Желания овладеть столь лакомым кусочком раньше остальных. Сделать своей игрушкой, что может делать с ней что угодно и возвыситься в иерархии на несколько ступенек, чтобы управлять заносчивыми Темными феями. Но больше всего ему хотелось запачкать это блеклое пустое существо своим влиянием, своим вмешательством, своей магией, что только и могла совращать людей.

Чистилище поднялась, опираясь на косу, но не успевает и шага сделать, как получает новую волну атакующей магией инкуба. Совращение, соблазн, подвластный только инкубам. Вот только самой серой фее эта магия не приносила никакого урона. Поглощая ее она не становилась сильнее или слабее. Наклонившись к ней, Иори прижал девушку к полу за плечи. Капюшон слетел с ее головы еще при первом ударе, поэтому сейчас он мог с притворным удовольствием наблюдать за тем, как раскинулись ее волосы вокруг головы, создавая белый ореол, делающий ее почти что богиней чистоты и невинности.

Облизнувшись, инкуб наклоняется к шее Серой феи, вдыхая чужой аромат. От нее веяло чем-то легким, как будто свежим леденящим ветерком. В следующую секунду, он впивает свои клыки в бледную кожу, пытаясь пропитать ту своей магией и отравить своим "желанием" на что девушка реагирует дрожью. Ей не больно. Не страшно. Она не испытывает возбуждения или отвращения. Тело чистилища поглотить и эту магию, но столь сильный поток не может пропасть бесследно, заставляя тело немного напрячься, прежде чем даже этот след исчезнет с ее кожи.

Несмотря на то, что чистилище поглотило его магию, Иори остался доволен.

-- То, что и ожидалось от твоей расы...будет занятно овладеть тобой и твоей душой. И я это сделаю, сколько бы времени и сил мне на это не потребовалось! -- Его голос медом разливался по комнате, сгущая количество магии из-за чего спящему человеку стало трудно дышать и в попытке проснуться он принялся ворочаться в своей постели. Среагировав на это, Иори садиться на ноги девушки, выпрямляя свою спину. Времени до пробуждения оставалось немного.

-- Я овладею тобой, чистилище. Твоей душой, телом и рассудком, сделав тебя своей игрушкой на все твое существование.

-- Окей.

Это был единственный ответ, который он получил в ответ на все свои действия. И именно этот безразличный, пустой ответ заставил его возжелать исполнить свою цель еще сильнее. Овладеть пустотой. Заполнить это "ничто" собой полностью и безвозвратно, чтобы только его эмоции и желания она вторила, как свои собственные. Только его.

За этими мыслями, Иори не заметил, как нечто внутри начало трескаться, поглощая его самого в зависимость от собственного желания, которое в дальнейшем сулит ему не порабощение феи, а собственное рабство своих же чувств, сравнимые с расцветающей глицинией...