Будни

Теллер проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал его в щеку.

—Телл. Телл! Шварц, подъем, ты проспишь наш завтрак.

Шатен застонал и натянул одеяло выше головы. Верхняя койка скрипнула, и через мгновение прямо над его ухом раздался голос Оливера— бодрый, как всегда.

—Оли, отвали,— пробормотал Теллер в подушку. — У нас еще два часа до выхода.

—А у нас чай закончился. Тот самый, с бергамотом, который ты любишь.

Наступила тишина. Теллер медленно приоткрыл один глаз..еще сонный, но уже подозрительный.

—Ты врешь.

—Проверь сам,— Оливер улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Теллера всегда внутри что-то переворачивалось, хотя он никогда бы не признался.— Я вчера допил последний пакетик. Случайно.

—Как можно случайно допить чужой чай?— Теллер сел, взъерошивая темные волосы, и сверля блондина укоризненным взглядом.

—Я думал, он общий. Мы же одно целое, команда, братья по оружию,— Оливер развел руки в драматическом жесте.— Разве могут быть у нас личные запасы чая, Телл? Это же разрушает доверие!

Теллер фыркнул и спустился с кровати, стараясь не задеть головой верхний ярус. Оливер уже стоял у маленького столика, который они гордо называли кухней, и вертелся над чайником. Светлые волосы были чуть влажными— значит, он уже успел сходить в душ.

—Я ненавижу тебя, Ле Сент,— беззлобно сказал Теллер, натягивая кофту.

—Любишь, Шварц, любишь,— отмахнулся Оливер.— Я сходил в общий блок и одолжил у Мэри пару пакетиков. Она сказала, что я обаятельный, и дала целых пять.

—Ты занял у Мэри? Она берет проценты печеньем, ты в курсе?

— Я все просчитал. У нас еще есть половина пачки, так что мы богаты,— Оливер подмигнул и поставил перед Теллером кружку с дымящимся напитком.

Теллер сделал глоток. Чай был идеальным— именно такой, как он любил: не очень крепкий, с легкой кислинкой бергамота и сахаром. Шатен на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна.

—Ладно,— буркнул он. — Ты прощен. Но если еще раз потратишь мой запас...

—Знаю-знаю, я буду спать на полу, а не на верхней койке,— Оливер хитро улыбнулся и плюхнулся на стул напротив.— Кстати, я могу перебраться вниз, если тебе надоело, что я свешиваюсь и разговариваю с тобой в три ночи.

—Не надоело,— вырвалось у Теллера быстрее, чем он успел подумать.

Он уставился в кружку, чувствуя, как предательский румянец ползет к щекам. Оливер, конечно, заметил. Он всегда все замечал.

—Оу,— протянул блондин, и в его голосе зазвенели смешинки.– Шварц, ты что, смущаешься? Вот это новость! Я запишу в дневник: "Сегодня Теллер сказал, что я ему не надоел. Считаю это большим достижением".

—У тебя нет дневника.

—Я заведу. Сегодня же. Буду писать туда все твои милые моменты,— Оливер сделал серьезное лицо, но глаза предательски блестели.

Теллер хотел что-то огрызнуться, но вместо этого просто улыбнулся— криво, уголками губ, по-своему. Оливер, увидев эту улыбку, вдруг стал серьезным. Он протянул руку через стол и на мгновение коснулся пальцев шатена.

—Что?— насторожился Теллер.

—Ничего,— тихо ответил Оливе.— Просто... мне кажется, я не говорил тебе сегодня, как рад, что мы вместе.

Теллер замер. Под светом ламп его голубые глаза казались почти серебряными. Он смотрел на блондина, на его улыбку, на теплые карие глаза, в которых отражалась вся их нелепая, но такая правильная жизнь.

—Оли,— сказал Теллер, убирая руку, но только для того, чтобы схватить свою кружку.— Ты сегодня слишком сентиментальный. Может, чай оказался с чем-то еще?

—Никаких добавок,— рассмеялся Оливер, поднимая свою кружку.— Только любовь, уважение и полная чайная пачка.

—А если я съем все печенье?

—Тогда я буду страдать от долгов, но великодушно позволю. Ради такого лица, как у тебя сейчас, Шварц, я готов на всё.

Теллер сделал глоток, пряча улыбку в кружку. Чай остывал, но в груди становилось все теплее.

За окном их маленькой комнаты гудел и переливался светом бесконечный коридор "НАЗН", но здесь, за этими стенами, было тихо, уютно и почти по-домашнему. Два года в команде, две койки, общий чай и Оливер, который всегда был рядом.

И как же хорошо, что он был.

—Оли.

—М?

—Спасибо за чай.

Оливер улыбнулся той особенной улыбкой, которую хранил только для Теллера— теплой и чуть грустной, будто знал что-то важное.

—Всегда пожалуйста, Телл. Всегда.