Broken pt.2

Утром следующего дня он проснулся совершенно разбитым. Он полночи представлял худшие варианты развития событий и как из этого можно будет выкрутиться. На то, что Хитклиф промолчит он как то даже и не надеялся – слишком свежа была в памяти та драка в школьном туалете. Он понимал, что зря тогда накинулся на парня, но тот шел за ним по пятам, преследуя и вгоняя в панику. Слишком похоже на загон жертвы охотником, слишком похоже на его прошлое. Своими словами Хитклиф разбудил в нем агрессию, которая и так почти не спала. Он первым напал и Хитклиф был в своем праве дать ему сдачи, но легче от осознания этого не становилось. Нужно было до последнего отыграть, чтобы никто и не подумал бы о том насколько он напуган. Играть роль отъявленного мерзавца гораздо легче, чем быть жертвой такого же, чем терпеть насмешки и видеть жалость в чужих глазах.

Он не жертва, нет. Больше нет. И никогда не позволит себе снова ею стать. Быть тем, кого всегда презирал вызывало жуткое отвращение, но он каждое утро упрямо натягивал на себя эту маску и успешно отыгрывал роль – время проведенное в театре всё таки на что-то сгодилось. Ха, кто бы мог подумать, какая же ирония, мать вашу. Каждый день он влезал в шкуру волка, будучи дрожащей овечкой и боялся, что кто-то разглядит в нем его самого, почувствует эту дрожь и подскакивающий пульс, до ужаса боялся что кто-то разглядит за этим образом его настоящее "я" – слабое, напуганное, живущее на остатках упрямства. Он ненавидел себя, каждый раз чувствуя омерзение от того, во что он сам себя превратил, но это было лучше чем снова превратиться в ничтожество не способное себя защитить. Он был готов на эту жертву, чтобы выжить. Иначе ему не спастись.

‎

‎В лицее однако, как бы это не было странно, никто на него даже не смотрел. Ученики сновали по коридорам, переговаривались о чем то тихими шепотками, но ничто не свидетельствовало о том, что шепчутся они о нем. Клив вошел в столовую и взглядом просканировал помещение, подмечая про себя присутствующих внутри людей. Он наткнулся на компанию Кагера, Хитклифа и Брумов сидящих в отдалении, на секунду его взгляд столкнулся со взглядом Готье. Тот смотрел обеспокоенно, но Клив никак не могу понять почему. Он почувствовал другой взгляд, прожигающий в нем дыру и с трудом оторвавшись от Готье посмотрел на того, кто пытался проделать в нем лишнее отверстие.

Леон Кагер пристально смотрел на него, от его взора не укрылись их короткие переглядки с Хитклифом, однако ничего нового в его взгляде Клив не увидел, а потому молча отвернулся и пошел прочь из столовой. Аппетит резко пропал.

‎Судя по тому как обыденно прошел этот день, Хитклиф так ничего никому и не рассказал. Странно, но похоже что даже его компания не в курсе его маленького секрета, раз он не удостоился даже ни единого намёка о том, что они в курсе ситуации. Сам же Хитклиф предпочел до конца дня с ним не пересекаться, но оно было и к лучшему. Он не хотел сейчас ломать голову над мотивами этого парня и что конкретно он захочет от него получить за сохранение его тайны.

‎Прогремевший звонок оповестивший о конце занятий принес неимоверное облегчение. Клив чувствовал что сорвется, если еще хоть немного пробудет в этом здании. Он торопливо покидал вещи в сумку и чуть ли не вылетел из класса торпедой. Он постарался сохранить ровный шаг, но ему как никогда сильно хотелось поскорее добраться до машины и почувствовать себя хоть немного в большей безопасности. Хотелось вдохнуть полной грудью и тяжко выдохнуть, сбрасывая с себя тяжесть этого дня. Никто не должен был видеть проявление обычных человеческих чувств на его лице. Никакой усталости, горечи и печали.

‎Добравшись наконец до дома он рухнул на кровать и почти час провалялся лицом в подушку. Не хотелось думать, не хотелось решать что-то, пытаться понять поведения странного Хитклифа и просчитывать риски и потери. Он бы так и лежал в блаженной темноте и пустоте, но напоминание о походе к психотерапевту противным звоном заставило его подняться и начать собираться. В этот раз он прибыл в притык к назначенному времени, а потом сразу направился по коридору к кабинету. На пол пути дверь неожиданно распахнулась и оттуда показалась знакомая макушка. Готье Хитклиф прошел мимо него и неловко кивнул в приветствии. Слегка заторможенно, но все же Клив кивнул в ответ.

‎Так зародилось их хрупкое перемирие