Breaking point

Последний вечер сезона венчала густая тропическая ночь, пропитанная запахом разогретого асфальта и морской солью. Над трассой гремели залпы салютов, расцвечивая небо в оранжевые цвета «Макларена». Ландо только что сошел с подиума — чемпион мира, официально признанный быстрейшим на планете.

Она ждала его у входа в моторхоум, вдали от ликующей толпы и назойливых объективов. На ней была его командная кепка и та самая серая толстовка, с которой всё началось. Когда он появился — всё еще в комбинезоне, мокрый от шампанского, с золотой пыльцой в растрепанных кудрях — она почувствовала, как в горле встает ком.

Ландо замер, увидев её. Весь пафос чемпионства, вся жесткость финишных кругов слетели с него в одно мгновение. Он просто бросился к ней, подхватил на руки и уткнулся лицом в плечо, тяжело и часто дыша.

— Мы это сделали, Ракета... — прошептал он, и она почувствовала, что его бьет мелкая дрожь от избытка адреналина. — Мы правда это сделали.

— Ты сделал, Ландо, — она отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты лучший. Ты доказал это всему миру.

— Мир подождет, — он мотнул игриво головой, и на его лице расплылась та самая нелепая ухмылка, которую она полюбила на картодроме. — Знаешь, когда я пересекал черту, я думал не о кубке. Я думал о том, что теперь, когда сезон закончен, у нас есть целых три месяца, когда никто не будет называть меня «пилотом номер четыре». Я буду просто Ландо. Твоим Ландо. Который ужасно хочет есть и еще сильнее хочет тебя поцеловать.

Он притянул её к себе, и этот поцелуй был вкусом их общей победы — соленый, искренний и бесконечно долгий. В нем не было камер, спонсоров и давления. Только два человека, которые нашли друг друга в самом шумном месте на земле.

— Слушай, — Ландо вдруг отстранился, его глаза хитро блеснули. — У меня тут в кармане завалялось кое-что. Я всю гонку боялся, что оно вылетит на кочках.

Он полез в потайной кармашек комбинезона и, чертыхаясь, вытащил маленькую коробочку. Он оставался всё тем же Норрисом: он попытался картинно встать на одно колено, но комбинезон предательски натянулся, и Ландо, потеряв равновесие, чуть не приземлился носом в искусственный газон.

— Всё окей! Я контролирую ситуацию! — крикнул он, балансируя на одной ноге и всё-таки открывая коробочку. — Ракета, я знаю, что жизнь со мной это вечный хаос. Но ты — единственная, кто может этот хаос возглавить. Ты согласна быть моим главным тренером, штурманом и... ну, женой?

Она смотрела на него — взмыленного, нелепого, с кольцом, которое дрожало в его пальцах, — и понимала, что ни один титул в мире не сравнится с этим моментом.

— Только если ты пообещаешь не споткнуться, когда будешь надевать мне кольцо, — прошептала она, улыбаясь сквозь слезы.

— Ничего не обещаю! — Ландо рассмеялся, надел кольцо на её палец и, конечно же, на радостях попытался её поднять, запутался в собственных ногах и они оба со смехом повалились на мягкую траву за моторхоумом.

Они лежали на спине, глядя на гаснущие огни автодрома. Чемпион мира и его «Карманная ракета». Впереди была целая жизнь, полная новых трасс и поворотов, но сейчас им было достаточно того, что они есть друг у друга.

— Эй, Ландо? — позвала она, сжимая его ладонь.

— Да?

— Ты всё-таки медленный. Я обошла тебя в том заезде на картодроме на целых две секунды. Не забывай об этом.

Ландо фыркнул, притянул её к себе и подмигнул звездам:

— Зато в главном заезде, Ракета, мы финишировали вместе. И это — мой лучший результат.