Breaking point

Квалификация превратилась в испытание, к которому невозможно было подготовиться заранее. Пока Ландо сражался с трассой, она сражалась с собственным чувством уязвимости. Каждый раз, когда она поднимала глаза на мониторы в боксах, она видела не только болид под номером четыре, но и саму себя — режиссеры трансляции то и дело выводили её лицо на огромные экраны. Камеры выхватывали её из толпы механиков, фокусируясь на том, как она кусает губы или судорожно сжимает наушники.

Ей казалось, что тысячи глаз впиваются в неё, оценивают, осуждают, гадают: «Кто она такая? Почему она здесь?». В какой-то момент, когда Ландо зашел на свой решающий круг, вспышки фотокамер за пределами боксов стали настолько частыми, что у неё закружилась голова. Паника, которую она подавляла в аэропорту, вернулась с новой силой. Ей хотелось сорвать наушники, забиться в самый дальний угол моторхоума и просто исчезнуть.

Когда сессия закончилась и Ландо вырвал себе место в первом ряду, боксы взорвались ликованием. Но она чувствовала только опустошение.

Вечером в отеле было не легче. Лобби кишело журналистами, и им пришлось пробираться к лифтам почти бегом. Когда двери наконец закрылись, отсекая шум и назойливые вопросы, она прислонилась лбом к прохладному зеркалу лифта и закрыла глаза.

— Эй, — Ландо осторожно коснулся её плеча. Он всё еще был в гоночном комбинезоне, расстегнутом до пояса, с серыми разводами пота на футболке. — Ты как? Выглядишь так, будто тебя только что заставили проехать дистанцию Гран-при на велосипеде.— Ландо, это слишком, — прошептала она, не открывая глаз. — Эти камеры… я чувствую себя как зверь в клетке. Люди в интернете уже нашли мой старый аккаунт, обсуждают мою одежду, мою работу. Они пишут, что я «недостаточно хороша» для этого мира.

Ландо замер. Его веселое выражение лица мгновенно исчезло. Он развернул её к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Лифт медленно полз вверх, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он. Его голос, обычно звонкий и ребячливый, сейчас звучал по-взрослому глубоко. — Мне плевать, что они пишут. И тебе должно быть плевать. Эти люди не знают тебя. Они не знают, как ты смеешься, когда проигрываешь в боулинг, или как ты серьезно хмуришься, когда пытаешься обойти меня по внутренней траектории.

Он взял её лицо в свои ладони. Его пальцы были мозолистыми от руля, но невероятно нежными.

— Я пригласил тебя не для того, чтобы сделать мишенью. Я пригласил тебя, потому что без тебя этот паддок кажется мне просто декорацией. Ты — моё единственное настоящее здесь, — он прижался своим лбом к её. — Если хочешь, завтра ты можешь остаться в отеле. Или в моей комнате отдыха. Я спрячу тебя от всех камер мира, если это нужно.

Она всхлипнула, чувствуя, как напряжение последних часов начинает выходить вместе с подступившими слезами.

— Я не хочу прятаться, Ландо. Я просто… я боюсь тебя подвести. Боюсь, что моё присутствие создаст тебе лишние проблемы.

Ландо издал тихий смешок, и она почувствовала, как его плечи расслабились.

— Проблемы? Ракета, я — ходячая проблема. Я спотыкаюсь на ровном месте и забываю слова в прямом эфире. Единственное, что ты делаешь — это помогаешь мне не сойти с ума от всего этого давления. Ты — мой якорь.

Он наклонился и поцеловал её. Это был долгий, успокаивающий поцелуй, пахнущий адреналином и отельным парфюмом. В этом жесте было столько защиты и искренней нежности, что её страхи начали отступать.

— Завтра гонка, — прошептал он ей в губы, когда они отстранились. — И мне нужно, чтобы ты была там. Не для камер. Для меня. Надень мои самые большие наушники, включи мой канал и просто слушай. Если я буду знать, что ты слышишь меня, я проеду лучший заезд в своей жизни.

Она посмотрела на него — взлохмаченного, уставшего, но смотрящего на неё с таким обожанием, что все комментарии в интернете внезапно стали бессмысленными.

— Ладно, Норрис, — она вытерла слезы и улыбнулась. — Но если ты завтра выиграешь, тебе придется официально заявить прессе, что твой главный тренер — «Карманная ракета».

Ландо просиял и снова притянул её к себе, не обращая внимания на то, что лифт уже давно приехал на их этаж и гостеприимно открыл двери.