Breaking point

Аэропорт встретил их ослепительными вспышками камер и приглушенным гулом толпы, даже несмотря на то, что Ландо пытался изобразить из себя невидимку. В 2026 году его узнавали повсюду, и каждый шаг сопровождался шепотом за спиной. Она шла рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса. Она внезапно осознала, что оказалась на сцене огромного театра, не зная ни одной строчки своей роли.

Когда они подошли к терминалу, паника накрыла её с головой. Ей казалось, что каждый объектив направлен лично на неё, высвечивая все её страхи. Ладони мгновенно стали влажными, а ноги — ватными.

— Ландо, я не могу, — прошептала она, замедляя шаг. — Посмотри на них. Они же сейчас начнут гадать, кто я. Завтра моё лицо будет во всех соцсетях. Это была плохая идея, мне нужно вернуться домой.

Ландо, заметив, как она судорожно сжимает ручку чемодана до белизны в костяшках, тут же остановился. Он не стал смеяться или подкалывать её. Вместо этого он просто взял её за руку, переплетая свои пальцы с её пальцами, и притянул к себе, создавая маленькое защищенное пространство посреди хаоса.

— Эй, Ракета, посмотри на меня, — тихо, но твердо сказал он, заглядывая ей в глаза. — Дыши. Просто дыши. Никто из них не знает, что ты умеешь подрезать меня в шпильке. Для них ты просто самая красивая девушка в этом здании. Просто делай лицо, будто ты владеешь этим аэропортом. И, возможно, всей этой страной. Я рядом, окей?

— Легко сказать тому, чье лицо напечатано на каждой рекламной вывеске, — пробормотала она, но почувствовала, как бешеное сердцебиение начинает замедляться. Рука в его ладони больше не дрожала так сильно.

Когда они приземлились и добрались до трассы, реальность обрушилась на неё новой волной. Огромное кольцо автодрома, залитое искусственным светом, напоминало декорации к фантастическому фильму. Жара, запах жженого топлива и это вибрирующее в воздухе предчувствие битвы.

Первый выход в паддок стал настоящим испытанием на прочность. Ландо настоял, чтобы она не пряталась. На её шее висел заветный пропуск «Paddock Guest», а на плечах — его фирменная куртка, которая была ей велика и уютно пахла его парфюмом.

— Готова? — спросил он, останавливаясь у входа в моторхоум.

— Нет, меня сейчас стошнит от нервов, — честно ответила она.

— Отлично, я тоже в восторге, — он широко улыбнулся и распахнул перед ней дверь, пропуская в святая святых своей жизни.

Мир за пределами трассы оказался безумным муравейником.Люди с рациями, механики, журналисты. Ландо тут же затянули в водоворот: инженеры ждали его с графиками, спонсоры — с дежурными улыбками. Но даже будучи в центре этого вихря, он постоянно оглядывался на неё. Стоило ей поймать его взгляд, как он тут же корчил смешную рожицу или показывал большой палец, напоминая, что она здесь не чужая.

Её определили в боксы. На неё надели тяжелые наушники, и она впервые услышала его голос в радиоэфире. Это не был тот веселый парень, который спотыкается о собственные ноги. Это был хищник. Его голос звучал сухо, сосредоточенно и жестко.

— Баланс в поворотах — полный отстой, — раздался его голос в её ушах, перекрывая рев мотора. — Машина ведет себя так, будто у неё лапки вместо колес. Сделайте что-нибудь, я теряю время.

Она слушала его диалоги с инженером, затаив дыхание. Когда Ландо вернулся в боксы после тренировки, он буквально вывалился из болида, мокрый от пота и измотанный.

— Ну как? — спросил он, срывая подшлемник. Его лицо было пунцовым, а глаза горели тем самым огнем, который она видела в их первую встречу. — Я звучал круто? Скажи, что я звучал как бог скорости, а не как ворчливый старик.

— Ты звучал как человек, который очень недоволен своими «лапками», — усмехнулась она, протягивая ему воду. Паника отступила, уступив место восхищению.

Ландо рассмеялся, вытирая лицо полотенцем.

— Черт, ты это слышала? Я забыл, что ты на канале. Теперь мне придется подбирать выражения, чтобы ты не лишила меня пончиков вечером.

Вечером, когда жара спала, они сидели на террасе моторхоума. Вокруг было на удивление тихо. Ландо выглядел измотанным, он вытянул ноги на соседний стул и смотрел на освещенную трассу.

— Знаешь, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от горизонта. — Это мой седьмой сезон. И я впервые чувствую, что мне есть куда возвращаться после заезда. Не в отель, не к симулятору... а к кому-то, кто знает, что я могу играть на пианино за рулем.

Она положила руку ему на колено, чувствуя, как уверенность наконец возвращается к ней.

— Ты отлично справился сегодня, Ландо.

— Завтра квалификация, — он повернулся к ней, и его взгляд стал серьезным. — Камеры будут везде. Журналисты уже вовсю шепчутся о тебе. Ты уверена, что справишься?

— Пусть шепчутся, — ответила она. — Главное, что я знаю, кто из нас двоих на самом деле умеет обороняться в шпильках.

Ландо замер, а затем залился своим фирменным смехом, притягивая её к себе.

— Ты невыносима, Ракета. Пойдем искать еду, пока механики всё не смели. Мне нужны силы, чтобы завтра доказать тебе, что я всё-таки достоин твоего внимания.