БрБр

— Эй, але, Золотой мальчик, сильно занят? Мне нужны твои мозги, чтобы доделать доклад.

Голос в трубке Брут узнал бы даже не будь он записан у него в телефоне, да, Персей явно умел выбирать момент для звонка.                                                                                                                                  

— Предположительно да, занят, я говорил тебе, что меня сегодня можно не дожидаться.

— Ты говорил там про свидание какое-то, в тюрьму что-ли зашел?

— Господи, Перси, нет! Это когда двое увлечены и проводят время вместе, придурок.

— Ну а я тебе что предлагаю?

Голос в трубке настолько искренне удивлен, что Брут едва сдерживает смешок, останавливает только сидящий напротив парень.

— Не это…надеюсь, все я ставлю тебя на беззвучный, - Брут сбрасывает звонок и убирает телефон в карман пиджака, - прости, младший брат, - он жмет плечами и дергает уголком губ.

Телефон теперь вибрирует как-то равномерно раз в две секунды, Брут, на самом деле, уверен, что знает причину на все сто процентов. Всеми выдуманными и не выдуманными богами мира Брут клянется, что убьет этого засранца, как только приедет домой. Телефон он выключает полностью, успевая перед этим заметить уже, кажется, двенадцатого «Золотого мальчика».

Брут домой возвращается немного раньше, чем планировал – потому что: парень в какой-то момент начал нести скучную чушь, размазанную слоями жалости к себе; еда просто перестала лезть в горло; а еще, за это хотелось немножко побиться головой об стену, он не мог нормально сидеть, зная, что телефон выключен, а он без понятия сожгли квартиру или нет. Так что он старательно держится, чтобы не рвануть из ресторана сразу, как только им приносят счет, и он прикладывает карту к терминалу.

Домой он заходит весь занесенный снегом, на ресницах от пара тоже уже иней скопился, так что со стороны он, наверное, напоминает статую. В съемной квартире свет нигде не горит, только из дальнего дверного проема мерно переливается теплыми огоньками не выключенная из розетки елка. Брут живет с ребенком, честное слово, Персей заставил его поставить это горящее недоразумение около недели назад, а до Нового Года было тогда еще недели две с хвостиком, правда, ему и не жалко было совсем, этот дурачок так по-детски радовался, когда обматывал елку, купленную на приличный такой кусок от последней зарплаты, что Бруту как-то не важно было – и что до праздника еще ждать и ждать, и что стоит все это удовольствие как им на две недели нормально поесть. Справедливости ради, в этом месяце это лохматое чудовище обещало покупать продукты, на что Брут, конечно, не сильно рассчитывал, но был приятно удивлен, обнаружив в холодильнике что-то помимо недельного кабачка.

Перед тем, как все-таки накидать себе что-то в тарелку и закинуть в микроволновку, Брут все же заглядывает в комнаты, чтобы определить для себя локацию этого недоразумения. Недоразумение, а точнее Персей, а когда настроение поязвить появляется – то Бродяга, никаким младшим братом ему, конечно же, не был, хотя, поведение явно кричало о другом. Если бы не общая комната в общежитии – они бы даже не пересеклись никак, Брут бы такую яркую во всех пониманиях личность точно стороной обходил. Но довольно трудно обходить кого-то, когда вторая кровать в паре метров от твоей, а листы и тетрадки разбросаны по всему общему столу.

— Когда ты уже уберешься, мне готовиться нужно! – Брут заходит в комнату после очередной вечерней смены и снова натыкается на полностью заваленный чужими то-ли конспектами, то-ли планами по захвату мира стол, сам Персей сидит на кровати и гипнотизирует ноутбук, при этом к клавиатуре даже не притрагиваясь.

— А когда ты прекратишь вести себя как зануда?

Брут глаза только закатывает и проходит к своему шкафу, чтобы переодеться, все равно спорить бесполезно. Он тянется устало, работа еще и после учебы забирала почти все силы, так что он бы, может, и поспорил и по пререкался, но он лучше оставит эту кроху энергии на написание конспекта к завтрашнему дню. Всяко лучше, чем пытаться объяснить что-то Персею.

— Завтра проверка комнат, ты можешь хоть на час это куда-нибудь убрать, а? – Брут сам садится на кровать, доставая откуда-то взявшуюся у него планшетку – он почти уверен в том, что просто забыл сдать ее на одном из мероприятий – и начинает писать в тетрадке последнюю лекцию по непонятно откуда взявшейся на их курсе философии. – И нет, я не могу убрать сам, я на смене буду, - предупреждает он чужой возмущенный аргумент.

— А ты мне что?

— Ну не знаю даже, - строит задумчивый вид Брут, - не буду искать другого соседа, чтобы никто кроме меня не узнал, что тебя проще выселить, чем вообще о чем-то договориться?

— Я не такой плохой сосед, эй!

Брут возвращается к конспекту и специально игнорирует чужой возмущенный вздох. Наверное, он с Персеем может даже согласится – за стенкой жили три парня, которые иногда игнорировали комендантский час, врубая музыку или ржали так, словно там жили не парни-подростки, а целая группа, возможно, так и было и те просто звали к себе весь этаж. Персей же из самого ужасного только воровал у него порошок и молоко, думая, что Брут не замечает. Музыка у него всегда была в наушниках, не понятно правда из заботы о близких у него это было или просто потому, что Пересей в целом был не очень открытым.

Когда их только поселили вместе на первом курсе – тот вообще доверия не внушал: черные лохмы на голове, перчатки эти дурацкие, кольца увесистые, полоски начавшейся татуировки – Брут думал, что сбежит от него почти сразу, но как-то получилось найти середину практически в каждом вопросе, тот даже согласился скинутся на какие-то общие бытовые вещи вроде полотенец для кухни, тряпок всяких и «ты издеваешься, нахрен нам умная швабра?!», потому что «ну тебя же нужно как-то перевешивать».

— Ну, че серьезно?

В Брута со всей силы врезается подушка, так что он даже на пару секунд в ступоре сидит, не ожидая такого от Персея, того, у которого что не фраза – то сарказм, у которого все в группе враги человечества, который, Брут думал, в шутки не умеет совсем.

— Ты дурак совсем? А если бы у меня ручка из-за тебя съехала! – Брут подушкой в обратную сторону заряжает, а в ответ получает только смех и широкую улыбку.

— Ну надо же тебя из твоего замкнутого круга чем-то выцеплять, а то приду как-нибудь в комнату, а тут хладное тело.

— Идиот.

— Не, это Достоевский, а я тебе детективную сагу рассказываю, - загорается Персей, - ты прикинь, труп есть, а убийцы нет, еще и в маленьком закрытом городке.

— Мы в студенческом городке, а не на отшибе живем, дурень, тут за ворота выйти и город нормальный будет, все не отвлекай меня, мне готовится надо, - отмахивается от него Брут, снова зарываясь в тетрадку.

— Тебе бы научится спать.

— А тебе молчать хоть иногда, говорят полезно.

Персей после этих слов и правда замолкает на какое-то время, так что Брут даже думает, что ему удалось до соседа, наконец, достучаться, он из интереса поднимает голову, чтобы понять, по какой причине его речь наконец все же дошла, но ловит на себе задумчивый взгляд, который Персей тут же в сторону отводит. Он вообще странный сидит, ноги на пол спустив и кольца свои перебирая.

— Давай сюда свои конспекты и иди спи, а, - наконец выдает парень, поднимаясь с кровати.

Персей перед Брутом с вытянутыми руками встает, а тот на него как на дурака смотрит с немым вопросом «когда успел головой ударится?»

— Чего?

— Я допишу твои конспекты, все равно спать не ложусь, а на тебя, честно говоря, уже смотреть страшно – ты мне напоминаешь ходячее привидение с легким румянцем и то, потому что на улице минус, и ты просо замерз. Мне тут весь вечер статуей стоять предлагаешь или что? Давай уже, Золотой мальчик, - Персей вытаскивает из чужих рук тетрадку и садится за стол, - спи, а.

Брут на соседа по комнате смотрит как на восьмое чудо света, хмурится сильно, но одеялом таки укрывается и шумно выдыхает, вытягиваясь на кровати в полный рост.

Персей берет в руки ручку и старательно пытается скопировать чужие, почти прописные, буквы, выходит у него так себе, если честно, он писать красиво вообще не умеет, но сейчас как будто хочется, чтобы дурень этот, забывший, что нормальные люди помимо того, что учатся, работают и ходят на мероприятия активистами еще едят и спят. Брут Персея бесил вначале ужасно всем этим порядком, расписаниями, вещами по полочкам, а потом его просто стало жалко, потому что столько не спать в стуках даже сам Персей пока не умеет, хотя сегодня, видимо, будет. Брут на кровати уже пол одеяла на пол скинул и лежал, уткнувшись носом в оставшийся кусок, Персей поднимается, поправляет съехавший кусок ткани и немножко совсем разрешает себе засмотреться – еще Брут красивый и Персею иногда странно от таких мыслей становится, потому что Брут красивый, но точно не его, куда ему такому обычному и с Золотым мальчиком вместе?

— Черт! – Брут подскакивает на кровати, и щурясь от падающего из окна света понимает, что он все на свете проспал, потому что в то время, когда ему нужно вставать – на улице обычно еще темно. – Ты почему меня не разбудил, там же зачет и…черт, черт, черт, Персей!

Персей отрывает голову от стола, сонно хлопая глазами, ему, если честно, почти до лампочки было на все эти зачеты, но он знал, что с утра может начаться эта шоу-программа, так что просто протягивает чужой телефон, с которого писал конспекты и ложится обратно на стол.

— Успокойся, я предупредил Икара, вы же с ним оба на учебе поехавшие, он сказал, что преподов предупредит, еще писал что-то про твою идеальную посещаемость и про автомат, так что забей, спи обратно и не истери, пожалуйста, голова болит, - Персей наконец поднимается, пару шагов делает и валится в кровать, - и даже не думай идти на оставшиеся пары, услышу – насильно спать пойдешь, во сколько у тебя там смена?

— В шесть, - Брут едва сдерживает улыбку.

— Вот чтоб раньше пяти я тебя вообще не слышал, спи!

— У тебя ведь самого не автомат с твоей то посещаемостью, - вспоминает вдруг Брут, почти уже смирившись и упав обратно на подушку.

— Ну и что, у меня там тройка автоматом, меня устраивает, - Персей зевает, отворачиваясь к стенке, - поставь себе будильник и спи!

— Да ладно, ладно.

Брут Персея в какой-то момент просто принял со всеми его взбучными заморочками и колючим характером, потому что стало привычно, а Персей зацепился за это простое понимание, за то, что Брут – пусть будучи самым правильным, ответственным и замороченным студентом все равно его рядом терпел и закрывал глаза практически на все. Поэтому, когда соседи за стенкой достали в конец, то Персей просто предложил найти какую-нибудь не королевскую, а простую такую квартирку, чтобы просто отсюда свалить, Брут тогда со смены пришел особенно уставший, а за стенкой, очевидно, решили устроить ночь всех страстей, так что он и не думал особо.

Персей находится, ну кто бы сомневался, в зале на маленьком диванчике со свешенными с него ногами. На табуретке рядом стоит раскрытый, но погасший уже ноутбук, а в руке сжатый телефон. В комнате не горит ничего кроме елки, так что теплые огоньки приятным светом лежат на темных волосах.

— Эй, Перси, - Брут осторожно касается чужого плеча и слегка того тормошит, - вставай, хоть разложим нормально, что ты как не знаю, а?

Персей глаза разлепляет с трудом, после еще с большим усилием старается сфокусировать взгляд на нависшем над ним Брутом.

— Как твой главный ночной кошмар, а то бы зачем ты телефон отключал, - Персей тянется, лицо руками растирает и садится.

Брут легкой улыбки сдержать все же не может, Персей сидит в растянутой футболке, с плеча уже почти падающей, в шортах домашних и с полным безобразием на голове. Он такой, на самом деле, почти постоянно, но почему-то сейчас в гостиной с елкой этой выглядит совсем уж тепло.

— Я тебе сразу сказал, что на твои сообщения отвечать не буду, потому что буду…

— Занят, да-да, я помню, как там твой будущий муж?

— Никак, - отмахивается Брут, - ладно, я спать, а то мы такими темпами завтра никуда не встанем, вышмат нам не простит, давай ложись нормально.

— З…Брут?

Парень из проема двери голову снова высовывает, но не дождавшись продолжения все-таки появляется в проеме целиком и выгибает бровь немым вопросом.

— Давай не пойдем завтра на пары, у меня ничего не готово, и вообще, ну пожалуйста!

— Я подумаю.

— Брут?

— Ну что еще?

Персей бы может на этом моменте и прекратил, не рискуя нарваться на разозлившегося уставшего друга, но в глазах он чужого ворчания не увидел, на чужом лице были только усталость и легкая, незаметная почти, но Персей такую уже научился видеть, улыбка.

— Я там под елку штуку одну положил, посмотришь? – Персей даже выпрямляется как-то, на руках только кольца начинает перебирать.

— Ты же помнишь, что нам до нового года еще неделя, да?

— Ну посмотри, там быстро.

— Ну и? – Брут к елке подходит быстро, чтобы наконец отвязаться и спать пойти, потому что он и правда устал, потому что свидание это дурацкое, Персей со своей тонной сообщений и гнездом на голове, потому что Брут просто хотел лечь и не думать, что рядом гусь из магазина, подаренный Персеем на восьмое марта, он почти раздраженно уже в мишуре, закрывающей каркас елочный, копошится, а потом все таки беспомощный взгляд на Персея поднимает.

Персей, через подлокотник дивана перегнувшийся, руками чуть холодными чужое лицо держит и целует быстро, но так сильно губами прижимаясь, словно за сто лет наконец дорвался, а потом рвет так же резко, на другой конец дивана отползая и широкими голубыми глазами на Брута смотрит, испуганно почти, в глазах читается, как у него мысли скопом мечутся, от одной плохой к следующей и так еще по десятку раз.

— Ты же меня теперь не выселишь?

Брут голову к потолку задирает и смеется хрипловато, закашливаясь в конце немного, а потом на Бродяжку своего зелеными глазами, в которых лампочки отражаются, смотрит, разглядывает, у него где-то дыхание еще одно открылось, и улыбка идиотская на лицо лезет, потому что кто еще, как не этот ребенок в теле парня-третьекурсника может под елку спрятать собственное признание. Искреннее такое хрупкое, как корочка, на лужах уличных замерзнувшая. И вот этого создания боится половина их преподавательского состава? Про него думают, когда говорят про серийных маньяков и убийц с ножом в пенале вместо канцелярских принадлежностей их одногруппники?

— Спать пошли, лохматое недоразумение, - Брут поднимается и по пути к проходу цепляет за руку зависшего парня.

Брут устал, но сейчас он засыпает и не думает о счете за электричество, которое накапает за ночь от не выключенной елки, забывает совсем про свидание не удавшееся, а гусь валяется где-то в ногах, потому что на груди приятной тяжестью чужая рука, в подбородок упирается темная макушка, а в шею дышат теплым воздухом.

Брут точно устал и, наверное, завтра на пары они все же не пойдут.