Боязнь темноты

Я знаю, что не доживу до утра. Сгущающаяся с каждой минутой тьма просто не допустит этого.

Трудно сказать, что страшнее в темноте — сама темнота, или то, что может в ней прятаться. Люди ведь всегда боялись тьмы. Изобрели огонь, факелы, костры, фонари и прочие источники света. И всё лишь для того, чтобы отгонять темноту назад, не подпускать её близко.

Интересно, а как боролись с темнотой первобытные люди? Не отходили от костра ночью, жалко дрожа у его огня, едва освещавшего тёмную пещеру?

Хотя, нет, сейчас мне интересно другое.

Сколько ещё протянет эта керосиновая лампа и ноутбук? Если на ноутбуке осталось совсем немного заряда, то керосиновая лампа иногда начинает мерцать, а иногда загорается ярче прежнего.

И именно в те моменты, когда она вспыхивает на полную, за дверью прекращается скрежет. Скрежет когтей по дешёвой двери из искусственной древесины.

Я никогда не боялся темноты. Даже в детстве, будучи маленьким ребёнком, я гордился тем, что не боюсь всяких бабаек под кроватью и сплю с выключенным светом.

Но ровно час назад в моём доме отключили свет. Профилактические работы, такое часто бывает. Только вот прежде, когда электричество пропадало, окна не утопали в темноте, не позволяя увидеть ничего за ними.

Чёрт.

Эта тварь пытается стучать в дверь. Легонько так постукивает, с каждым разом всё сильнее и сильнее.

В общем, стоило мне выглянуть в окно, чтобы понять, пропал ли свет в других домах — я понял, что что-то не так.

У меня было очень ма-а-а-а-аленькое хобби по вечерам, а именно — смотреть в окна дома напротив. Мне было интересно, и приятно, что ли, наблюдать за другими семьями, их жизнью, бытом. Живя в гордом одиночестве, я чувствовал себя в настоящем живом мире с людьми, когда видел их.

А сейчас я не видел ничего.

Беспроглядная темнота за окном, как будто кто-то повесил шторы с той стороны. Тёмные и шевелящиеся шторы, которые только и ждут того, когда погаснет последний свет.

А потом я услышал грохот падающей посуды на кухне

Моё богатое воображение списало всё на сквозняк, ведь из-за душных августовских ночей приходилось держать окна настежь открытыми.

И стоило мне развернуться, чтобы пойти на кухню и понять, что же разбилось, как в коридоре с грохотом упало зеркало, заполняя квартиру дребезжащим звуком осколков.

Сквозняк может хлопнуть дверью, сбросить чашку со стола, закрыть окно, заставить разлететься бумаги со стола. Но сквозняк никогда не сбросит зеркало, которое привинчено двумя шурупами к стене.

Я не знаю, что побудило меня рывком подскочить к двери в свою комнату и захлопнуть её, но это было верным решением.

Как только дверь хлопнула, в коридоре послышался быстрый топот, остановившийся прямо за моей дверью. В тот момент мой разум был настолько приближён к первобытному человеку, который вслушивался в звуки ночи, пытаясь понять, откуда ждать опасности.

Но мне не пришлось долго гадать. Кто-то с той стороны легонько надавил на дверную ручку и она начала опускаться. И лишь когда замок щёлкнул, я понял, что вот она, та самая опасность. Со всей силы прижав дверь плечом, я дёрнул дверную ручку вверх и надавил на неё, закрывая изнутри.

И в этот момент я услышал рык. Тихий рык с той стороны двери. Как будто у тигра отобрали лакомый кусочек.

Выиграв некоторое время (а выиграв ли его вообще?), я тут же раскрыл ноутбук и выставил яркость на максимум. Половина комнаты залилась бледным светом от монитора, но это не придавало мне никакой уверенности в том, что как-то поможет.

В моём мозгу тогда была одна лишь мысль.

Свет.

Нужен свет, чтобы жить.

Схватив с полки шкафа керосиновую лампу, некогда бывшую обычным элементом съемной советской квартиры, я резко провернул её и несколько раз резко чиркнул колёсиком с кремнём. И, как только кремень высек искру, лампа загорелась, озаряя комнату ярким и тёплым светом.

Эти тёплые лучи огня внутри стекла придавали спокойствия и навевали мысли о том, что всё хорошо, и то, что только что произошло — всего лишь ночной кошмар.

Но раздался звук, который развеял любые надежды.

То, что находилось по ту сторону двери, начало водить по ней чем-то острым, заставляя дешёвую древесину противно скрипеть и трещать.

Я, схватив лампу, вжался в угол комнаты, за шкафом, и молился, лишь бы это всё было сном. Да даже не сном, пусть это будет хотя бы галлюцинацией, а я окажусь чёртовым шизофреником, по которому плачет сумасшедший дом.

Но я не просыпался, а галлюцинации не прекращались.

Скрежет постепенно нарастал, как будто эта тварь уже вонзила свои когти на треть толщины двери.

И сейчас, когда керосиновая лампа начинает тускнеть, а заряда ноутбука осталось лишь на пару минут работы, я понимаю.

Оно не хочет входить сейчас. Оно хочет напугать меня, заставить бояться. Звук скрежета был настолько сильным, что не было сомнений в том, что дверь — не преграда для этой твари.

Но мне плевать. Я внезапно понял, что всё равно до утра не доживу. Что моё окоченевшее тело найдут в собственной квартире, или, что ещё хуже, не найдут вовсе.

Смесь злости и какой-то необъяснимой обиды переполняли меня. И я, взяв лампу, подошёл к двери.

Скрежет прекратился.

— Что, тварь, думаешь, что запугала меня? Да пошла ты нахер! — как можно громче попытался крикнуть я, но вместо этого раздался лишь мой невнятный напуганный голос.

Взявшись за дверную ручку и опустив её вниз, я понял одно: эта тварь всё равно доберётся до меня. Так пусть это случится быстрее.

И, резко распахнув дверь, я выставил руку с лампой перед собой и зажмурился, ожидая чего угодно.

— Мяу.

Мозг отказывался в это верить.

— Мя-я-я-яу.

Я приоткрыл глаза и посмотрел перед собой. В коридоре никого не было, и лишь опустив глаза ниже, я увидел его.

Большого рыжего соседского кота, который любил ошиваться у моей квартиры, когда сбегал от них, или даже перелезать через балкон на кухне.

— Вот же ж! А ну иди сюда, котяра грёбаный, — дрожащим голосом произнёс я, наклоняясь и беря кота на руки. — Как же ты меня напугал, жирный пушистый засранец.

Стало тепло и хорошо. Моим ночным кошмаром оказался обычный рыжий кот соседей, который сейчас лежал рядом со мной на кровати и громко урчал.

Лампа уже давно стоит потушенная на своё прежнем месте, и я, закрыв ноутбук, сладко потягиваюсь.

И лишь когда в комнате наступает полная темнота, я вспоминаю.

Вспоминаю о том, что переехал в этот дом три дня назад, и прежние соседи очень жалели, что я переезжаю.

Кот перестает урчать.

Я был прав.

Эта тварь всё равно смогла добраться до меня.