Ботеро*¹
Утро пришло в лагуну цвета мятного нефрита. Свет пронизывал воду золотыми пальцами, и на песчаном дне с нетерпеливостью и живостью уже плясали солечные блики. Лайм как обычно вальяжно отдыхал на плоском камне, вытянув своё полосатое тело во всю длину. Он делал вид, что дремлет, но на самом деле краем глаза следил за своей неугомонной соседкой.
Маленькая русалка-акула по имени Ико носилась по рифу как угорелая. Её чёрно-белый хвост мелькал между водорослями с неимоверной скорость. От скалы до скалы от её стремительных движений поднимались клубы песка и ила. Она гоняла стайку кефали.
— О, хвост-чешуя, — простонал Лайм, когда очередной комок ила осел на его и без того не зелёный хвост. — Сколько можно круги наворчаивать. Ты решила весь песок со дна поднять?
Ико вынырнула из облака взбаламученной мути, победно встряхивая зажатую в кулаке добычу. В зубах она держала крупную серебристую кефаль, которая беспомощно, из последних сил, трепыхалась в её челюстях. Девушка резво подплыла к плоскому валуну и скинула одну рыбину прямо на хвост русалу.
— Это тебе. Целых четыре штуки уже натаскала, пока ты тут… нежишься.
— Скажешь тоже, — закатил глаза парень, переваливая кольца массивного хвоста. — Ты, видимо, забыла, что я совсем недавно обплывал территорию.
— А еду кто ловить будет? — пробурчала русалка. — Знаешь, может мне было бы приятно, получить от тебя свеженького кальмара или морского ёжика или...
Ико скрестила руки на груди. В свои полтора размера она умудрялась выглядеть оскорблённо величественной — если, конечно, создание со взъерошенными волосами и кукольными чертами лица может считаться величественным. И всё же, пока девушка увлечённо перечисляла любимые морепродукты, флёр мечтательности смягчил выражение её лица, обнажив её мягкую сторону.
— Кальмары давно сюда не заплывали, не сезон, как я полагаю. Так что придётся тебе довольствоваться рыбой. — отрезал Лайм, но кефаль принял. Когтистая лапа мелькнула, и рыба исчезла в пасти быстрее, чем Ико успела моргнуть.
Пусть колкое замечание и не задело Ико, оно заставило её прервать поток мыслей. Она уже было открыла рот, чтобы выдать достойную отповедь, как вдруг застывший Лайм на неё шикнул. Его змеиное тело напряглось, покусанный спинной плавник на встал дыбом. Через мгновение Ико тоже почуяла незнакомый смрад. Ощущая вибрации воды где-то над головой, русалки подняли взгляды.
Скрип. Стук. Плеск. И снова скрип.
Ико удивлённо приподняла бровь. Лайм к этому времени уже бесшумно скользнул в тень прибрежной скалы. Она последовала за ним — словно маленькая тень, неотступно следующая за большой.
Над поверхностью воды, метрах в двадцати от берега, покачивалась лодка.
Слово «лодка» было слишком почётным для этого сооружения. Внутри сидел человек — маленький, круглый, с асимметричными усами: левый залихватски закручивался кверху, а правый безнадёжно свисал вниз, подрагивая на ветру. Соломенная шляпа сидела на его голове под углом в сорок пять градусов, создавая впечатление, будто её владелец только что пережил личную катастрофу и ещё не вполне от неё оправдался. Шатаясь из стороны в сторону, он с усилием грёб, продвигая плесневелое судёнышко всё дальше в море.
— М, опять этот испанец, — выдохнул Лайм, принюхиваясь. Явно знакомый запах заставил его сморщиться. — Идиот, если быть точным.
— Ты знаешь этого человека? — спросила Ико.
И её интерес был обоснован. Она меньше года жила по соседству с Лаймом в этой тихой гавани и многого ещё не знала. С чем-то ей приходилось знакомиться самостоятельно, в чьи-то тайны её посвящал Лайм, но жизнь так и норовила преподнести новый сюрприз. Русал не обделил её информативным ответом.
— Да, он каждый год приплывает сюда с возвращением тёплых вод. Не волнуйся, он безвредный. Тот ещё чудак. Местные зовут его Ботеро.
— Необычное имя, — протянула девушка, слегка растягивая последние слоги.
— Местная знаменитость, это уж точно, хотя и крайне своеобразная.
Ико приподнялась выше — так, чтобы глаза оказались на уровне воды. Человек тем временем выудил из каких-то недр своей посудины удочку: кривую, с наспех примотанной катушкой, которая держалась на честном слове и синей изоленте.
— Смотри, — прошептала Ико с искренним интересом. — Что-то делает с той палкой.
— Он насаживает на крючок хлеб, смоченный рыбьим секретом. Чтобы ловить удочкой рыбу.
— Как глупо, зубами же проще.
— И я так думаю, но он, похоже, умом не блещет. Люди в принципе несообразительные создания. Им так нравится усложнять себе жизнь.
Испанец с видом великого мастера забросил удочку. Крючок со свистом прочертил дугу — и вонзился в собственную шляпу чуть выше правого уха. Человек взвизгнул, дёрнул леску и опрокинулся на дно лодки. Шляпа, увлекаемая крючком, улетела за борт и принялась медленно тонуть, напоминая увядший подсолнух.
— ¡Ay, caramba!*² — донёсся до русалок приглушённый вопль.
Поддавшись любопытству, девушка сделала несколько мощных толчков хвостом, подплывая к свалившейся за борт шляпе. Русал такую смелость не одобрил: он мгновенно преградил ей путь своим телом.
— Не приближайся к нему.
— Но ты сам сказал, что он безвредный! — возмутилась Ико.
— Даже если и так, в одиночку к людям соваться не стоит, — непреклонно отрезал тот.
Ико безнадёжно вздохнула, покоряясь чужому авторитету.
Испанец тут же потянулся вылавливать шляпу. Эта попытка чуть не стоила ему позорного падения за борт, но он чудом удержал равновесие. Немного переведя дух, чудак вернулся к своему занятию. Он перемотал леску, размашисто перекрестился и снова забросил удочку. На этот раз крючок с наживкой шлёпнулся в воду метрах в трёх от лодки, и человек замер в священном ожидании. Прошла минута, затем другая. Чем дольше русалки наблюдали за этим зрелищем, тем сильнее Ико подмывало подплыть поближе.
— Не поймает он ничего, — констатировал Лайм.
— Разве хлеб невкусный?
— Морские рыбы его не едят, Ико, во всяком случае у нас. С такой приманкой ему здесь делать нечего. Да и рыбы тут отродясь не было, вся стая давно ушла к дальнему рифу. Своим появлением он только шуму напустил.
Ико задумчиво прикусила губу, глядя, как размокший кусок хлеба медленно раскисает на крючке, покачиваясь в прозрачной толще воды. На лодке Ботеро тяжело вздохнул и упёр руки в бока, упрямо сверля взглядом неподвижный поплавок. Его асимметричные усы уныло обвисли.
Любопытство Ико, подогретое жалостью к непутёвому человеку, окончательно взяло верх над осторожностью. Она лукаво взглянула на Лайма, чьё лицо по-прежнему оставалось суровым и непреклонным.
— Значит, если рыбы нет, то и вреда от меня не будет, — быстро прошептала она.
Не успел Лайм и глазом моргнуть, как девушка, изящно изогнувшись, бесшумно сорвалась с места. Один мощный толчок хвоста — и её тонкий силуэт растаял в солнечных бликах, пронизывающих воду. Она направилась прямиком к дальнему рифу, где, как сказал Лайм, пряталась настоящая добыча. Если испанец не умеет рыбачить сам, Ико решила, что этот «сюрприз» жизнь преподнесёт ему с её помощью.
— Ико, назад! — глухо, едва сдерживая гнев, пророкотал под водой Лайм, бросаясь следом за непослушной соседкой.
Лайм нагнал её в несколько яростных гребков. Его крупная ладонь жёстко, но аккуратно перехватила запястье Ико, заставляя девушку затормозить всего в паре метров от свисающего крючка. От резкой остановки их окутало облако мелких пузырей.
— Совсем ум потеряла? — сердито процедил русал, утягивая её обратно к скалам.
— Да ладно тебе, я просто хотела помочь! — Ико обиженно попыталась высвободить руку, но Лайм держал крепко, хмуро поглядывая вверх, туда, где над водой покачивалось гнилое днище лодки.
Человек сверху явно не отличался терпением и уважением к месту, в которое приплыл. Он не просто рыбачил — он вёл себя как прожорливый и неблагодарный хозяин. По воде прошла сильная вибрация: Ботеро с досады топнул ногой по палубе, сотрясая чуткий подводный мир, и раздражённо вытряхнул за борт целую пригоршню размокшего хлеба — ценный ресурс, который он просто перевёл зря, даже не дождавшись клёва. Вслед за хлебом в воду полетела недоеденная жирная корка и пустая жестянка из-под табака. Банка с глухим бульконьем пошла на дно, оставляя за собой мутный черный след. Ботеро звучно сплюнул в воду и закурил, совершенно не заботясь о том, что отравляет эту тихую, чистую гавань.
Лицо Лайма потемнело. Его ноздри гневно раздулись, а пальцы на руке Ико разжались — теперь его внимание было полностью приковано к человеку, который относился к морю как к сточной канаве.
— Помочь? — тихо, с тяжёлыми нотками в голосе переспросил русал. — Нет, Ико. Кормить этого мерзкого невежу мы точно не будем. Он не уважает море, берёт от него всё и только оставляет после себя грязь. Вот они какие, люди. Его нужно прогнать. И так, чтобы он дорогу сюда забыл раз и навсегда.
Глаза Ико моментально округлились от восторга. Обида исчезла, как и первоначальные замыслы подсобить бедолаге, уступив место азарту. Она подплыла ближе, почти коснувшись его плеча.
— О, мы его напугаем? — заговорщически зашептала она. — Пожалуйста, Лайм, можно я помогу? Я знаю, как сделать страшно, меня Лимон учил!
Русал посмотрел на её загоревшиеся глаза, затем снова на лодку сверху и, наконец, кивнул, переступая через свои суровые принципы разбираться с серьёзными проблемами в одиночку.
— Ладно. Но только без глупостей. Слушай, что мы сделаем...
Обговорив план, они синхронно ушли на глубину, а затем, набрав скорость, рванули вверх, как две торпеды. Прямо под днищем лодки Лайм и Ико резко разошлись в разные стороны, пустив мощные встречные волны от ударов хвостов.
Лодка Ботеро, и без того едва державшаяся на воде, резко накренилась влево. Испанец, только-только затянувшийся сигаретой, не удержал равновесия и с диким воплем полетел на деревянный настил, выронив сигарету за борт. Не успел он перевести дух и подняться на локти, как последовал второй удар — теперь уже справа. Посудина затрещала, черпая бортом холодную воду.
Ботеро в панике вцепился в деревянные борта, его глаза округлились от ужаса. Вокруг лодки вода буквально закипела. Сквозь пенистые вихри он не мог разглядеть лиц или силуэтов, но отчётливо видел мелькание огромных, цветных хвостов и мощных тел, что с дикой скоростью кружили вокруг его суденышка. Очередной толчок снизу едва не перевернул лодку вверх дном. Шляпа Ботеро окончательно уплыла, а сам он, бледный как полотно, судорожно схватился за вёсла. Плевать на удочку, плевать на потерянный табак — первобытный страх перед дикими хозяевами глубин заставил его грести с такой скоростью, на которую эта плесневелая посудина никогда не была способна. Он кричал что-то на своём языке, но разберёт ли обычная русалка человечьи мольбы!
Ботеро судорожно грёб, упираясь ногами в борта и краем глаза замечая, что вода вокруг лодки на мгновение успокоилась. Но это было лишь затишье перед бурей.
Вдруг прямо по курсу, всего в полуметре от носа лодки, вода с оглушительным всплеском взорвалась. Из пенных брызг по грудь вынырнул Лайм.
Испанец отпрянул назад, едва не выронив вёсла от парализующего ужаса. Перед ним была не просто «дикая рыба», а настоящий кошмар из матросских баек. Огромный, широкоплечий, с мокрыми полудлинными волосами, облепившими бледное лицо. На Ботеро в упор смотрели абсолютно чёрные, лишённые человеческих белков глаза хищника, в которых горела первобытная ярость.
Русал резко подался вперёд, нависая над бортом, широко оскалился, демонстрируя ряды острых, как бритва, зубов, и издал утробное, леденящее душу шипение — звук, похожий на свист потревоженной гигантской змеи, смешанный с рыком загнанного зверя. От этого звука у Ботеро подкосились колени, а по спине пробежал ледяной пот.
Лайм с силой ударил когтистыми пальцами по носу лодки, заставив её жалобно затрещать, и тут же ушёл обратно под воду, оставив после себя лишь белую пену.
Этого хватило с лихвой. Испанец издал нечеловеческий вопль, вжался в корму и стал грести с такой яростью, будто за ним гнался сам морской дьявол. Лодка буквально летела по волнам к спасительному берегу.
Спустя минуту Лайм бесшумно подплыл в тени скалы рядом с Ико. Дикий оскал сошёл с его лица, сменившись привычным хмурым выражением, и только тяжёлое дыхание выдавало недавнее напряжение.
Ико восторженно закружилась вокруг друга, провожая взглядом удаляющуюся лодку.
— Это было потрясающе! — весело хихикала она. — Мы с тобой – отличная команда! Он же больше не вернётся, да?
На губах русала промелькнула едва заметная, хищная ухмылка.
— Не в этой жизни, Ико. Теперь он будет обходить нашу гавань за милю.
Лайм плавно развернулся спиной к суше, лицом к бескрайней, манящей синеве океана. Его мощный хвост лениво дёрнулся в воде.
— Мы знатно растрясли этому чудаку нервы, а себе — аппетит, — добавил он. — Поплыли к дальнему рифу. Хватит глазеть на человеческую еду, пора устроить настоящую охоту.
Ико дважды приглашать не пришлось. Избавившись от скуки, она изящно изогнулась и первой рванула в бирюзовую бездну, быстро мельтеша своим чёрно-белым хвостиком. Лайм скользнул следом, и две тёмные стремительные тени растворились в глубине, готовые настигнуть свою законную добычу.
______________________________________
*¹БОТЕ́РО (исп. botero)
1. м. (одуш.). Лодочник, перевозчик; гребец или рулевой, управляющий лодкой.
2. м. (одуш.), устар. Ремесленник, изготавливающий кожаные бурдюки (botas) для хранения и перевозки вина или масла.
3. собств. (нескл.). Известная испанская и латиноамериканская фамилия.
*² ¡Ay, caramba! (исп.) переводится как "О, Боже!", "Чёрт возьми!"(в более мягкой форме). Это классическое испанское междометие, которое используется для выражения сильного удивления, досады, испуга или эмоционального потрясения.