Бонусная часть

Волны, распущенными покрывалом раскатывались по берегу, оставляя за собой светлые следы, нити. Погода была пасмурной, но пока спокойной. Впрочем, на море не было ничего постоянного: солнце могло за мгновение укрыться под тёмными тучами, а с неба начнёт капать дождь.

Мольберт стоял достаточно далеко, чтобы оставаться сухим. Краски были разложены без определённого порядка. Хенджин в целом предпочитал хаус порядку, ведь в нем он существовал наиболее комфортно, в нем он понимал всё, в нем он ориентировался. Именно поэтому сейчас он безошибочно, даже не смотря, доставал нужный ему цвет.

Аккуратный мазок кистью и на холсте появлялся оттенок синего, а потом к нему добавлялся зелёный, а сразу дальше наслаивался и желтый, и красный, и белый. Краски — это сплошной хаус, именно поэтому Хван их и любил. Ему нравилось видеть как из разразненных мазков формируется что-то единое и понятное.

— Ты ещё не закончил? — произнёс Минхо, который тихо расположился на пледе за спиной Хенджина.

— Ещё нет, — сосредоточено произнёс Хван, делая очередной мазок. В такие моменты он предпочитал вовсе не отвлекаться, но при этом любил, когда Минхо болтал что-то на фоне. Слушал он мало, но голос у мужчины был приятным, под него так и хотелось творить. Но пока Ли он об этом не скажет.

Минхо отложил планшет, на котором лежал уже законченный акварельный этюд. Он был простым, довольно быстрым и уже пятым по счету. Ли любил этот невесомый и полупрозрачный материал. Он не прощал ошибок, но если делать всё правильно итог выйдет невероятным. Именно за это Минхо и любил акварель, за её одновременную лёгкость и непреклонность, одна ошибка и всё нужно будет начинать заново.

— А чай будешь? — произнеся это Минхо достал из своей сумке термос, внимательно смотря на Хенджина.

Хван не оборачивался, он только замер. Кисточка остановилась в пару сантиметров от холста. Он явно задумался.

— Буду, — тихо произнёс Хенджин. Он наконец снова начал двигаться.

Хван положил на стойку мольберта свою палитру и кисть. Минхо наблюдая за этим наполнял пластиковый стаканчик, который немного жег пальцы, но одергивать руку пока не хотелось, терпимо.

Хенджина занял место рядом с Минхо на пледе, забирая стаканчик из его рук. Приятный запах имбиря и каких-то ещё, неизвестных Хвану, трав ударил ему в лицо вместе с тёплым паром. Он отпил и громко выдохнул, улыбнулся, поворачиваясь к Минхо. Тот не переставая наблюдал за парнем, смотрел как он пьёт, как он улыбается, как он живёт. Это было его любимым зрелищем, он находил в нем всё самое лучше. Казалось, что только это зрелище было теплее всего чая, который был в его термосе и уже им бы Ли мог легко согреться.

— Я люблю тебя, — просто произнёс Минхо, продолжая смотреть в глаза напротив. Ничего не предвещало к этой фразе, Ли просто захотелось. Он был окрылен уже тем фактом, что мог свободно говорить эту фразу, не стесняясь ни себя, ни кого-либо ещё.

Хенджин молчал, будто слова Минхо оказались настолько тихим, что их заглушил звук волн. Но по тому, как заалели его уши, было понятно, что он всё слышал и это обожгло парня. Он обожал слышать все эти признания от Ли, но реагировать на них сразу и открыто просто не мог, его голос сразу пропадал, будто он и не знал как говорить.

Так, Хван, не выпуская из рук горячий стаканчик, оставил лёгкий поцелуй где-то в уголках губ Минхо. Он хотел бы поцеловать его нормально, но в последний момент передумал, будто это было бы слишком пошло в такой момент. Был бы совершенно неуместным в такой невероятно нежный момент, стоны и причмокивания, сейчас прикосновения ниже пояса обжигали бы куда меньше, чем нежные поглаживая по шеи и щеке. В том как бережно они прикасались друг к другу была вся их страсть.

— Я тебя тоже, — отстранился Хенджин, допивая, начинающий остывать чай. И перед тем как встать он произнёс, — люблю.

Хван вернулся к своему холсту и теперь ветер казался ему не таким уж и холодным. В сердце было тепло, а значит оно согреет и его тело, а если не справится, значит Минхо поможет. И парень был уверен, что он сможет. Даже сейчас он грел одним своим присутствием, взглядом, задержавшимся на ровной спине.

— Хенджин, — мягко окликнул его Ли.

Хван только посмотрел на мужчину через плечо, ожидая продолжения фразы. А Минхо как назло продолжил, только когда у того уже начинала затикать шея.

— У тебя оттенки синего между собой не сочетаются.

Хенджин быстро повернулся и осмотрел весь холст. Не зря Минхо был живописцем.

— Сука, — печально протянул Хван, — не мог раньше сказать?

Ли рассмеялся и встал с пледа, пока его парень судорожно пытался намешать нужные цвета. Минхо подошёл сзади немного приобнимая Хенджина за предплечья. Эти объятия были короткими и служили подготовкой к тому, чтобы он перехватил пальцы Хвана с зажатой в них кистью.

— Я помогу, — тихо проговорил Ли. Он улыбался. Хенджин не видел этого, но был уверен только по тому, как его шею опаляло чужое дыхание. И в этот момент ему было хорошо