Bondage

— Ну что, мистер секси-мозги? — голос Ландо был низким, чуть с хрипотцой от предвкушения. — Придумал, как будем сегодня развлекаться?

Оскар в привычной манере лишь промолчал, не удосуживаясь и взгляда своего кинуть на стоящего в паре метров Норриса, который уже был полностью обнажен. Пиастри лишь поджал губы и подошел к потолочной балке-перекладине, к которой обычно крепили гамак или веревочные качели в этой сауне, куда они решили сходить лишь вдвоем и, так сказать, расслабиться.

Оскар заранее проверил ее прочность и надежность, когда они только приехали, поэтому он знал, что все должно пройти идеально.

Его пальцы, тонкие и аккуратные, защелкнули первый металлический карабин, продев через него оба конца широкого ремня.

Получилась небольшая петля.

Отлично. То, что нужно.

— Руки, — строго скомандовал он, не ведя и бровью. — Дай мне свои руки, Ландо.

Британец лишь привычно ухмыльнулся, но в его глазах начинала закрадываться некая неуверенность и даже нотки страха. Он безусловно доверял Оскару на все сто процентов, но вероятность того, что все пройдет гладко чисто технически никогда не была равна ста процентам. Он все-таки сделал несмелый, но большой шаг навстречу, протягивая вперед запястья, прижатые друг к другу. Оскар взял его левую руку, и обвил мягкую кожаную полоску вокруг запястья, тщательно отрегулировал натяжение, чтобы не передавить ненароком вены, но и чтобы не оставлять заветные капли мнимой свободы. Затем он повторил то же самое с правой рукой.

— Тебе комфортно?

— Да, но пока что… скучновато, если честно, — брякнул невзначай Ландо, но Оскар отчетливо заметил, как у него нервно дернулся кадык.

Снова ничего не отвечая на очевидную провокацию Оскар поднял руки Ландо над его головой и защелкнул карабины на запястьях в той самой петле. После этого он потянул за свободный конец ремня, который был продет в систему регулировки высоты.

Ландо вскрикнул от такой неожиданности, когда его собственный вес потянул его вверх. Он встал на мыски, но даже этого оказалось… недостаточно. Ремни затянулись сильнее, приподняв его еще на несколько сантиметров. Теперь он буквально висел в воздухе, почти не касаясь пола, лишь подушечки пальцев ног слегка опирались о холодную плитку. Мышцы плеч и спины красиво и одновременно болезненно напряглись из-за растяжения, от чего стало видно каждый изгиб тела.

— Блядь, Оск… — выдохнул Ландо, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме хамства и инфантильности.

Оскар, наконец, закончив с регулировкой, подошел к нему вплотную, смотря оленьими глазами снизу вверх.

Как охотник на свою жертву.

— Ты хотел… нового, — тихо констатировал Оскар. — Ты все время просил чего-то нового. Так наслаждайся.

Он взял в руки второй, более узкий ремень. Ландо следил за его движениями с широко раскрытыми глазами, пытаясь уловить суть и предугадать следующий шаг.

— А это… для чего?

— Для шеи, — пояснил Оскар спокойным и ласковым голосом. — Он не будет сильно давить, но будет тебе напоминать о том, в каком ты сейчас состоянии.

Не медлив дальше ни секунды, Пиастри обернул ремень вокруг шеи Ландо, прямо над ключицами, оставив минимальное пространство для призрачной свободы и, конечно, же кислорода. Концы закрепил сзади на том же основном ремне, который сдерживал руки.

Теперь любое движение, любое провисание тела вниз приводило к легкому, едва заметному натяжению вокруг горла. Все еще можно было дышать, но это ощущение являлось постоянным напоминанием о собственной уязвимости в данную секунду.

Ландо глубоко вдохнул, пытаясь проанализировать, насколько его ситуация плачевна, и на удивление, воздух поступал в легкие свободно, но это чувство давления все равно никуда не исчезало. Он попытался опуститься на полную стопу вниз, чтобы снять напряжение с рук, которые уже начинали затекать, и ремень на шее тут же натянулся сильнее, неумолимо прижимаясь к кадыку вплотную.

Он замер, обратно встав на носки.

Игра началась.

— Хитро, — прошептал Ландо, и в его глазах вспыхнул огонек азарта смешанный со страхом и диким, неконтролируемым возбуждением. Его член, и без того стоявший, не контролируемо дернулся, наливаясь еще сильнее. — Очень хитро, малыш. Десять баллов за техническую часть.

— Не называй меня малышом, — немного злобно парировал Оскар. — Сейчас я здесь главный. Определенно не ты.

Оскар начал с небольшого исследования для самого же себя.

Его руки, такие маленькие и холодные по сравнению с разгоряченным телом Ландо, прикоснулись сначала к его лицу. Большие пальцы невесомо провели по скулам, собирая выступившую на висках испарину. Оскар сам встал на цыпочки и приник губами к Норрису, целуя глубоко и расторопно.

Ландо ответил с отчаянной жадностью и ярым нетерпением, так, как будто искал в этом этом поцелуе правду и свое личное спасение. Его язык вихрем ворвался в рот Оскара, такой требовательный и неуверенный одновременно. Оскар позволил ему вести несколько секунд, но потом мягко отстранился.

— Тише, — прошептал он ему в губы. — Дыши. Просто дыши и чувствуй.

Все еще ледяные руки скользнули ниже. Он провел ладонью по напряженной шее, ощущая под подушечками пальцев чужой пульс, который сейчас был бешенным, и задевая под конец кожаную полоску, которая успела нагреться от тепла ландового тела.

— Нравится? — спросил Оскар, следя за его глазами и выслеживая реакцию.

Ландо лишь коротко кивнул, не в силах вымолвить и слова. Он был слишком занят тем, чтобы балансировать на носках; чтобы дышать ровно, несмотря на постоянное давление на горло; чтобы бороться внутренне с дикой смесью паники и вожделения одновременно.

Оскар продолжил двигаться. Его пальцы прошлись по груди, задержались на сосках, давно затвердевших и чувствительных сейчас почти до боли. Он сжал один между большим и указательным пальцем, не сильно, но достаточно, чтобы Ландо замычал и дернулся всем телом, вызвав новую волну натяжения ремней.

— Мм! Блять, Оскар…

— Что «Оскар»? — он наклонился к груди и взял другой сосок в рот, лаская его кончиком языка, а потом слегка прикусил его.

Ландо коротко вскрикнул от таких действий. Его тело изящно выгнулось дугой, пытаясь убежать от такой сладкой и болезненной пытки, но ремни все еще держали его на месте. Непрошеные слезы начали выступать него на глазах, вест мир вокруг застилало серой пеленой.

Он был полностью открыт, полностью беззащитен.

— Ты… чертов садист, — выдохнул Норрис. Можно было бы подумать, что он даже против всего этого, но только если бы в его голосе не чувствовался истинный и неподдельный, практически щенячий восторг от происходящего.

— Ты сам этого хотел, — напомнил Оскар, его рука скользнула ниже, по подтянутому животу, ощущая под пальцами чужую дрожь. — Ты умолял меня взять контроль над тобой. Я все сделал, как ты и просил. Полная беспомощность. Твоя беспомощность передо мной, Ландо.

Его пальцы наконец добрались до возбужденного члена. Оскар не стал брать его сразу полностью в руку. Хотелось поиграться и проверить, какая выдержка у Ландо. Он провел подушечками пальцев по самой чувствительной внутренней стороне бедра, у самого основания члена. Норрис вновь застонал, протяжно и глубоко. Его бедра бессознательно и почти животно толкнулись вперед, ища контакта и освобождения, но Оскар тут же отстранился.

— Нет-нет-нет, — он покачал головой, хмуря свои блядские идеальные брови. — Я сам решу, когда ты получишь это.

Ландо начал открыто скулить и хныкать. Слезы от контраста ощущений начали течь по его вискам, смешиваясь с каплями пота; запястья начинали ныть, предплечья горели огнем, шея вовсе затекла.

Но все это было пустым звуком по сравнению с этим невыносимым пожаром внизу живота.

— Пожалуйста, Оскар… Я так больше не могу… Мои руки…

— Твои руки держат тебя, — тихо прервал скулеж Пиастри. Он подошел опасно близко, его тело почти касалось разгоряченного тела Ландо. Он смотрел ему прямо в беснующиеся глаза. — Ты сам себя здесь держишь. Своим желанием. Своим доверием ко мне. Ты невероятно красив: такой разбитый и такой грязный. Посмотри на себя, ты весь истекаешь. Течешь для меня.

Оскар прильнул к его искусанным губам и поцеловал его снова, хватая ртом чужие стоны и соленый вкус слез. Его рука наконец обхватила его член. Ландо взвыл от облегчения, его голова откинулась назад, натягивая ремень на шее. Дышать сразу же стало труднее, а голос срывался на хрипы:

— Да… вот так… Пожалуйста…

— Пожалуйста что? Проси, Ландо. Проси словами. Проси, как хороший мальчик. Чего конкретно ты хочешь?

Оскар начал двигать рукой, медленно и нарочито дразняще. Каждое движение было выверенным, каждое касание головки большим пальцем заставляло Ландо скулить и дергаться в этом подвешенном состоянии.

— Хочу, чтобы ты не останавливался… И мне воздуха… мало… — выдохнул Ландо, его лицо слишком покраснело.

— Дыши ртом, — спокойно проинструктировал Оскар, не останавливая своих плавных движений. — Медленно. Вдох… выдох… Сосредоточься на моей руке.

Он чувствовал, как тело Ландо начинает бешено пульсировать в его ладони, как мышцы его живота судорожно сжимаются. Он был на грани. И Оскар снова остановился, отпустил его.

Ландо закричал от накрывшей ярости и разочарования.

— НЕТ! ТВОЮ МАТЬ, ОСКАР, Я УМОЛЯЮ, ВЕРНИ СВОИ БЛЯДСКИЕ ПАЛЬЦЫ ОБРАТНО!

— Тише, тише, детка, — Оскар приложил палец к его губам. — Ты кричишь и тратишь на это свой драгоценный кислород. Успокойся и прими ситуацию такой, какая она есть.

Его другая рука, смазанная теперь чужим предэякулятом и лубрикантом, который Оскар незаметно нанес себе на пальцы, скользнула между загорелых ягодиц. Ландо замер, его очередная ругань застряла где-то глубоко в горле, так и не выходя наружу, а глаза моментально округлились.

— Что ты…

— Ты сказал — взять над тобой контроль, — напомнил Оскар.

Его указательный палец, холодный и скользкий, нащупал вход и без предупреждения, одним уверенным движением, вошел внутрь по первую фалангу.

Ландо вздрогнул всем телом от ощущения полноты, а его губы приоткрылись в немом крике. Было тесно и непривычно, потому что он давно не был в роли снизу. Сейчас это ощущалось совершенно иначе: более интимно и горячо-унизительно. Палец Оскара, такой маленький и тонкий, входил в самое сокровенное, контролируемое им пространство.

— Расслабься, — голос Пиастри щебетал прямо у его уха, низкий и успокаивающий, создавая отчетливый контраст с тем, что он делал. — Дыши и расслабься. Отдайся мне.

И Ландо, к своему собственному ужасу и восторгу, послушался. Его тело, зажатое в тисках ремней и боли, наконец, дрогнуло и поддалось, послушно расслабляясь. Оскар ввел палец еще глубже и начал очерчивать им чужие горячие стенки, осторожно исследуя.

— Вот так… Хороший мальчик. Мой хороший, послушный мальчик.

Оскар, не став долго выжидать, добавил второй палец. На этот раз Ландо только кратко простонал: его тело уже почти адаптировалось к этим ощущениям, оно искало в этом все еще слегка болезненном растяжении новую форму наслаждения. Оскар двигал пальцами ужасающе медленно, находя те самые точки, от которых Ландо закатывал глаза и издавал хриплые, задыхающиеся звуки, начиная скулить подобно собаке.

— Оскар… я… я не могу больше держаться… Ни физически, ни ментально…

— Ты и не должен, Ландо.

И это была чистая правда. Вся эта конструкция из ремней была создана лишь, чтобы Ландо именно не мог держаться. Чтобы он упал в эту беспомощность с головой.

Утонул в своем желании и возбуждении.

Оскар ускорил движение пальцев одной руки и снова взял в ладонь его член другой. Двойная стимуляция, абсолютная уязвимость, легкая гипоксия от натягивающего ремня на шее при каждом неверном движении — все это смешалось для Ландо в один невероятный комок чувств и эмоций. Он начал задыхаться по-настоящему, но это уже было не от нехватки воздуха, а от переизбытка чувств. Его мир сузился до пульсирующего под чужими тонкими пальцами члена, до движений этих же пальцев Оскара внутри, до его спокойного и властного голоса прямо над ухом.

— Кончай, Ландо, — приказал Пиастри, словно давая зеленый сигнал для абсолютно всего. — Давай, кончи. Кончи только для меня и за-за меня. Покажи мне, как низко ты можешь упасть в своих животных желаниях.

И Ландо действительно пал. Оргазм накрыл его не волной, а сокрушительным взрывом наслаждения. Его тело забилось в судорогах, все ремни натянулись до предела. Звук, который он издал в момент разрядки, был похож на рыдание и громкий стон одновременно. Он обильно выплеснулся в руку Оскара, который продолжал водить ладонью по багровому члену, размазывая по нему сперму и буквально выжимая из него все до конца, все до последней капли. Веки Норриса дрогнули, и мир на несколько секунду поплыл и погрузился в темноту, голова шла кругом, а воздуха катастрофически не хватало.

Когда судороги, наконец, отступили, он сразу же повис на ремнях подобно неживой кукле, полностью обмякший и обессиленный после яркого оргазма.

Оскар немедленно ослабил натяжение ремня на шее, давая тому глотнуть воздуха полной грудью, а затем, одной рукой поддерживая его под колени, быстро расстегнул другой карабины.

Ландо определенно рухнул бы на пол, если бы Оскар не поймал его. Он плавно опустил разгоряченное и чувствительное тело на мягкий ковер, опускаясь на колени рядом. Ландо лежал на спине, все еще беззвучно мелко подрагивая, раскинув затекшие руки в стороны.

На запястьях остались очевидные красные и четкие полосы, так же, как и на шее.

К утру они совершенно точно перерастут в багрово-синие, мелкие синяки, которые будут еще долго напоминать о том, как над Ландо сегодня был взят полный контроль.

Бойся своих желаний.

А еще больше бойся тех, кто может их исполнить.