Болото

Проблемы с родителями незаменимая часть в жизни каждого подростка. Но считался ли Оливер подростком в свои пять, восемь или же тринадцать? Нет, конечно же нет. К сожалению отец просто его не любил. Как бы Оливер не старался быть лучшим для него, Хантер Брум больше обращал внимание только на свою дочь. Раз так, то младший наследник будет действовать наоборот.

Если захотите стать плохим подростком, то в жизни обязательно должны присутствовать пьянки, гулянки, курение и, конечно же, плохие компашки таких же отчаянных как вы подростков. Поиски этой самой плохой компашки Оливера быстро закончились. Кто же знал что самым главным лицом этого «желания» станет никто иной как Бернард Дон. Старшекурсник из академии отца. Двойное попадание.

Оливеру было плевать как далеко это зайдет, какие грязные слухи про них пустят и в каком откровенном пиздеце он окажется, когда отец прознает обо всем. Он даже ждал этого, ждал что отец наконец-то обратит внимание на своего сына. Именно поэтому, когда бухой в стельку Бернард начал к нему приставать, трогать и говорить несуразицу , Оливер его не оттолкнул.

Именно в тот момент Оливер Брум шагнул в вязкое болото под названием «привязанность»

На подсознательном уровне отдавались голоса совести о том, что все это фальшь, наживка и что он с головой потонет и не выберется из засасывающей жидкости и в конечном итоге утонет среди грязи и тины. Но от всех этих касаний, поцелуев и нежных слов, о которых бедный мальчик мечтал все это время, мозг отключился так же быстро, как и от подаренного отцу алкоголя.

• • • • •

Зимний банкет каждый год был чем-то новым и незабываемым. От того он становился таким же скучным и однообразным. Везде чистокровные в масках, везде прислуга, всякие праздничные рюшечки, игрушки, конфетки и конфеты. Что ж, сбежать от этого надоедливого пафоса Оливер был только рад.

Сразу после закрытых дверей, Дон нежно взял Брума за руку и повел за собой, позже перебегая на бег. Такие моменты мимолетного счастья запоминались очень отчетливо в юной голове. Но эти же момент не давали оборвать Оливеру эту связь, когда нежные касания переходили на грубые до синяков сжимания его же тела. Бернард просто обожал оставлять увечья на когда-то безгрешном теле, обожал смотреть в глаза , когда те искрились надеждой и слезами.

Комната в которой они оказались на этот раз, Оливеру была незнакома. Темнота не давала полностью рассмотреть интерьер, а лишь ощущать его.

— Хочешь попрыгать на моем члене сегодня малыш? Просто представь как твой отец с сестрой сейчас любезничают со всеми, а ты в это время трахаешься со мной за стенкой, как последняя шлюха, — прижавшийся Бернард хихикнул на последнем слове, и с силой поцеловал Оливера. Бернард то еще трепло. Даже во время секса, он не замолкал, постоянно говорил то, что смущало и унижало до глубины души. Но его не обманешь. Он видел как от каждого слова, тело его Оливера подрагивало в предвкушении. Чувствовал как он сжимается каждый раз, когда тот его называл своим.

Это грязь. Похабная грязь, пред которой Оливер растекался так же, как и их окончания по полу.

Поцелуи перешли на шею, в судорожном вздохе Оливер опрокинул голову, давая своему парню больше пространства. Руки символично пробрались под рубашку Дона, и начали щупать его взрослое и сильное тело. Все это так чертовски возбуждало.

— Не хочешь отсосать мне прямо сейчас, Оли? Давай, нам нужно быстро это сделать, пока нас не начали искать.

Да. Нужно действовать быстро. Опустившись на колени, на что то мягкое, по всей видимости это был ковер, руки Оливера нащупали ремень и быстро его отстегнули. Брюки спустились еще быстрее, и вот привыкшие к темноте глаза снова увидели этот член. Член, который сводил его с ума каждый раз, и так же доводил до истерики.

Бернард положил свою руку на его голову. Он уже готов. Но готов ли Оливер? Это явно сейчас не важно.

Открыв рот, головка члена сразу соприкоснулась с языком. Рука на голове сжала волосы, нужно больше. Аккуратно взяв ее полностью, Оливер стал ее посасывать издавая причмокивания.

— Возьми глубже, давай, малыш, мы уже это проходили. Или ты хочешь чтобы я сам трахнул твой ротик? Ты такой забавный, ну как хочешь. — Оливер только хотел ему ответить, как рука насадила рот на член. Дышать стало больно, глотка расширена размером Бернарда, а ид глаз выступили слезинки. Оливер поперхнулся, но Дону как всегда было плевать.

Ритмичные, быстрые толчки не давали сознанию Оливера продохнуть хоть на секунду. В горе першило, а голова болела от натяжения волос.

— Господи, ну какая же ты умница Оли. Заглатывай, давай же мразь, бери глубже. — Бернард промычал в экстазе удовольствия и резко отдернул голову чистокровного. — Разворачивайся, быстрее. Я хочу тебя трахнуть, малыш.

Конечно же совершить действие Оливер снова не успел, как был грубо повёрнут и прижат руками и коленями к ковру. Он все еще был одет. Поэтому ворс очень неудобно елозил под тканью брюк. Упав на колени следом, Бернард со скоростью света избавил Брума от тряпья.

Брюки с трусами эстетично сползли по рельефу бедер и соприкоснулись с мягким ковром. Голое тело обдало холодом зимы. Это помещение не было отоплено так же хорошо, как банкетный зал. То ли в дело в экономии , то в возможном открытом где то окне, которое осталось незамеченным в темноте. Мурашки накрыли с головой, Оливер задрожал, когда длинные и холодные пальцы залезли ему под рубашку и легонько так погладили по позвонку. Выгнутая спина, голые ягодицы и судорожное дыхание смотрелись очень похабно. И Бернард не выдержав напряжения, сорвался и навалился на Оливера сверху.

— Раздвинь ножки по шире, Оли. Как я буду тебя трахать, когда ты так зажат? — Пустой треп. Даже если Оливер в комок согнется , Бернард все ровно сможет его выебать. Если Дон хотел, то ему было плевать хочет ли этого Оливер.

Руки потянусь к ягодицам и раздвинули их открывая все , что и так не было прикрыто. Бернард плюнул на растянутую частыми встречами дырочку.

Смазав ее как следует, Бернард медленно погрузил свой член в Оливера, ощущения заполненности очень странные и инородные, но при этом размер члена Бернарда очень хорошо дотягивался до той точки, которая очень сильно доставляла удовольствие.

— Б… Бернард, пожалуйста, — зашептал Брум и тут же перебил себя стоном. Он вышел громким и Бернарду пришлось заткнуть Оливера рукой.

— Заткнись, Оли. Ты же не хочешь чтобы нас поймали верно? Боже, ты такой узкий. Мне кажется что я с тобой и пяти минут не продержусь , как кончу. — Резкие толчки вызывали стоны, но из под руки слышались только мычания и всхлипы. Все происходило так быстро, что Оливер сам не заметил, как Бернард отпустил его. Как он отстранился.

Раздались последние резкие , мучительно медленные толчки. Бернард со звуком кончил на поясницу. Он прерывисто дышал и через время тупо поднялся , привел себя в порядок. И перед выходом бросил

— Не задерживайся долго, и приведи себя в порядок, окей? И помни , сегодня мы с тобой не виделись.

Не виделись. Они никогда не виделись. Никогда не разговаривали где-либо и перед кем-либо. Никто не знает них. Хорошо ли это, Оливер не понимал.

Оливер не понимал что с ним происходит и как, когда и где. В голове лишь был вопрос «Почему с ним?»….