Больной принц

Ранняя весна была во всей красе: на улице щебетали птицы, а снег уже начинал сходить. И только Готье сидел в комнате, поскольку умудриться заболеть он смог почти сразу. Ведь кто же мог знать, что если попасть под ливень и потом не иметь возможности зайти в помещение, простудиться будет проще простого.

Дни для Готье сменялись вечерами, а пару дней постепенно превратились в пару недель, поэтому Хитклиф уже не знал, чем себя занять. Все его друзья, конечно, писали и звонили, но хотелось бы, конечно, встречи вживую. Раньше к нему мог прийти Скэриэл, но и он последнее время визитами не радовал. Хотя их общение и так стало натянутым.

Хитклифа радовал Оливер. Они встречались уже несколько месяцев, но им было достаточно и этого. Да и за всё то время, что Готье болел, Брум звонил куда чаще, чем остальные. Готье даже можно сказать ждал этих звонков больше остальных.

Их звонки проходили по-разному: один из них мог молчать, а второй только слушать, или оба могли без умолку что-то рассказывать. Оливер рассказывал почти всё, что Готье упускает за время больничного, что несомненно добавляло какой-то радости в дни Хитклифа.

Вот только за окном снова застучали капли дождя, что вырвало парня из воспоминаний. Хитклиф смотрел в окно, как будто желал увидеть там кого-то или что-то. Он не знал, кого или что так отчаянно хотел увидеть, но взгляд держал, как мог.

Но ослабленный болезнью организм давал о себе знать, и статичное положение смогло улучшить процесс засыпания у парня. Готье не помнил того, как он уснул, но в голове всплывали отрывки того, как он, уже заваливаясь, закрывал глаза.

Хитклифа разбудил стук в окно. Обычно так к нему пробирался Лоу, остальные же друзья и близкие заходили через дверь. Раскрыв глаза после сна, Готье приметил, что через стекло виднеются до боли знакомые светлые кудри. И, коль память Хитклифу не изменяла, у друга были тёмные.

Спустившись с кровати, он подошёл к окну и открыл его. С улицы всё ещё слышался стук дождя и прохладный ветер, который ударил в лицо так, что казалось, температура стала сходить на нет.

Когда нежданный гость споткнулся об оконную раму, Готье услышал слишком знакомый для себя голос. Голос Оливера.

Брум, буквально пару минут назад пробившийся через весь тот ужас, что происходил на улице, наконец-то смог взглянуть на Готье. Хитклиф приметил, что те золотистые кудри Оливера сейчас напоминали застывший водопад, вода которого так же уходила вниз.

Но долго пялиться на это нельзя было, да и желательно было бы помочь своему партнёру, поскольку не хотелось, чтобы из-за этого поступка ещё и Брум слёг.

— Ты как тут вообще оказался? Почему через окно? — наконец-то прервал тишину Готье. Ему хотелось понять посыл действий парня.

На лице Брума появилась такая улыбка, от которой и без того больного парня ноги были готовы подкоситься и больше никогда не пытаться вставать.

— Ну… После нашего с тобой недавнего разговора я подумал, что было бы неплохо наведаться к своему любимому Готье и заодно развеять твоё тусклое лицо, — ответил Оливер с такой гордостью, что была присуща всем тем греческим богам, о которых парень так часто вспоминал.

Посмотрев на возлюбленного, Готье с недоверием бросил взгляд сначала на окно, а потом на дверь. И если с окном он понимал, что его напрягает только то, как Брум смог залезть, то дверь вызывала больше опасений. За дверью мог в любой момент появиться Гедеон или кто-то из прислуги, а тут такая картина.

— Ты чего так-то на дверь, то на окно смотришь? Неужели Габриэлы испугался? — сказав это, Брум слегка посмеялся, но Хитклиф шутку не оценил.

— Ты вообще как умудрился через окно пролезть? А по поводу двери — ты думал, что будет, если зайдёт Гедеон, к примеру? — парень был возмущён, но с другой стороны ему хотелось, чтобы близкий для него человек сейчас был рядом.

— А ты не помнишь, как когда мы делали проект, Скэриэл показал мне, как залезает к тебе? Я-то всё помнил, только когда лез к тебе, чуть не грохнулся. Но в этом чисто погода виновата. А по поводу твоего брата — ну… Что-нибудь мы придумаем, ведь так? — после этого Оливер притянул к себе Готье.

Объятия вышли мокрыми и желанными для обоих. Готье понимал, что сейчас, с его-то состоянием, такие фокусы не пойдут на пользу, но ему так хотелось этого тепла. Но всё же первым отстранился Хитклиф.

— Ты мокрый, поэтому будь так любезен сейчас переодеться. Могу предложить что-нибудь из своего гардероба.

— У меня есть что одеть, поэтому просто дай мне пару минут, — сказал Оливер и стал снимать то, что так и просилось, чтобы его высушили.

Спустя несколько минут Готье снова сидел на своей кровати и смотрел на парня. Ему нравилось в нём всё: начиная от этих прекрасных кудрей, которые даже несмотря на то, что мокрые, выглядели прекрасно, заканчивая его рассказами о мифах.

Наконец-то одевшись, Оливер подошёл к кровати Хитклифа и, посмотрев на него как лисица на сыр, завалился рядом, захватив парня в крепкие объятия. Готье от неожиданности дал в рёбра локтем, но Брума это не остановило.

Поэтому они уже лежали вместе. Они не говорили — не было желания. Оба уже были готовы уснуть, но тут Оливер сказал:

— Мой больной принц, вам удобно?

Хитклиф посмотрел на Брума и, почти засыпая, ответил ему:

— Мне более чем. Ведь рядом со мной мой самый лучший придворный шут.

Именно этот комментарий не на шутку насмешил парня, но после повторного захвата в такие крепкие объятия Готье не смог удержаться и всё же, моргнув, уснул.