Больно и близко (3/?)

Часы на стене показывали одиннадцать вечера.В цеху стало совсем темно. Единственным источником света оставался строительный прожектор, стоявший на полу. Его яркий белесый луч бил снизу вверх, выхватывая из мрака огромный кусок стены с разметкой и длинные тени двух парней.

Осень за окном давала о себе знать. Воздух в нежилом помещении остыл настолько, что при каждом выдохе изо рта вырывался легкий пар.

Даня стоял на верхней ступеньке высокой металлической стремянки. Рука уже затекла держать тяжелый длинный уровень, пока он пытался вывести ровную горизонтальную линию под верхний край панели.

– Ниже держи, Кашин, – раздался снизу голос Руслана. – Правый край ушел на пару сантиметров.

– Я держу ровно по метке, – ответил Даня, от напряжения слегка прикусив нижнюю губу. – Это у тебя глаз замылился за день.

Руслан ничего не ответил. Вместо этого он подошел ближе к стремянке и начал подниматься по ступеням с обратной стороны. Металлическая конструкция слегка качнулась и заскрипела под их общим весом. Когда Руслан оказался на одной высоте с Даней, между ними практически не осталось свободного места. В узком пространстве у самой стены Кашин отчетливо почувствовал исходящее от Тушенцова сухое тепло.

Руслан не стал забирать инструмент из рук Дани. Он просто накрыл его пальцы своей ладонью, помогая зафиксировать металлическую планку. Его кожа была шершавой и прохладной, с въевшимися следами черного маркера.

– Смотри сам, – тихо сказал Руслан. Он слегка нажал на руку Дани, опуская уровень справа. – Вот так ровно. Или ты за пять лет в своем чистом офисе совсем отвык от прямых линий?

Пальцы Руслана задержались на руке Дани чуть дольше, чем этого требовала работа. Кашин не отдернул руку сразу. Он медленно повернул голову. Руслан стоял совсем близко. В свете прожектора можно было разглядеть маленький бледный шрам возле его губы, которого раньше не было.

– Я отвык от людей, которые спорят из-за двух сантиметров, – откликнулся Даня. Голос звучал спокойно, но в нем проскользнула легкая усмешка.

– А я отвык от людей, которые делают всё с таким серьезным лицом, – уголок губ Руслана слегка дернулся. Это была не злая ухмылка, а скорее привычная подколка. – Ты даже на стремянке стоишь так, будто тебе за это премию выпишут. Расслабься, Кашин. Твои боссы нас сейчас не видят.

Даня выпустил уровень из рук, и Руслан подхватил его сам, не отводя взгляда.

– Заботишься о моем комфорте, Тушенцов? – Даня слегка наклонил голову, опираясь боком о металлическую стойку стремянки. – Приятно видеть, что ты всё такой же внимательный.

– Мечтай больше, – фыркнул Руслан, но уголками губ снова едва заметно улыбнулся. Он отложил уровень на верхнюю площадку стремянки и оперся локтями о перекладину, оказываясь прямо напротив Дани. – Просто не хочу, чтобы ты свалился отсюда раньше времени. Кто мне тогда будет материалы закупать?

– То есть я для тебя просто бесплатный снабженец? – Даня чуть прищурился, вглядываясь в его карие глаза.

– Ну почему сразу бесплатный, – Руслан медленно оглядел его с ног до головы, задержав взгляд на растрепанных рыжих волосах и испачканной в мелу куртке. – Ты еще красиво смотришься на фоне старого бетона. Разбавляешь эту серость своим ярким видом.

– Ты мне сейчас комплимент сделал или просто обозвал ярким пятном? – Кашин легонько толкает его плечом.

– Сам решай, – тихо отозвался Руслан. В его голосе больше не было утренней злости, только спокойная, чуть ироничная теплынь. – Для первого дня ты справился неплохо. Даже почти не бесил.

– Ты тоже, Тушенцов. Почти, – ухмыльнулся Даня.

Они простояли так еще несколько секунд на высокой стремянке, разглядывая друг друга в полутьме цеха. Напряжение между ними никуда не исчезло, но из острого и злого оно превратилось в нечто совсем другое — легкое, привычное и почти забытое.

Шорох маркера по сухой фанере и металлический щелчок рулетки были единственными звуками, нарушавшими гулкую тишину пустого цеха. Стрелки давно перевалили за полночь, но ни Даня, ни Руслан даже не думали сворачиваться. Они зависли на верхней секции стремянки, молча размечая последние метры стены, пока усталость медленно не уступила место странному, затягивающему напряжению.

Даня стоял на верхней ступеньке, прижимая к фанере длинный строительный уровень. Рука от длительного напряжения слегка затекла. Руслан находился на пару ступеней ниже, держа в одной руке черный маркер, а другой придерживая металлический бок стремянки для устойчивости. Они просто размечали рабочую поверхность, но в ночной тишине заброшенного цеха каждое слово звучало неожиданно громко.

– Правый край провисает, Кашин, – тихо сказал Руслан, глядя на инструмент в руках Дани. – На пару сантиметров опусти.

– Уровень показывает идеально, – не поворачивая головы, отозвался Даня. – Это ты снизу смотришь не под тем углом.

– Я отлично вижу весь расклад, Даня, – Руслан сделала шаг на одну ступеньку выше, оказываясь совсем близко. От него веяло сухим теплом. – И то, как у тебя руки напряжены, я тоже вижу. Ты слишком сильно сжимаешь металл. Быстро устанешь.

Даня чуть повернул голову, встречаясь с ним взглядом. В полутьме карие глаза Руслана казались совсем темными.

– Я привык держать всё под контролем до конца, – с легким вызовом ответил Кашин, не выпуская инструмент. – Так что не переживай за мои руки.

– Контроль — это красиво, – уголок губ Руслана едва заметно дернулся. Он медленно поднял руку с маркером и поставил аккуратную черную точку на фанере, всего в сантиметре от пальцев Дани. – Только ты его упустишь через пять минут, если продолжишь так дышать.

Даня на секунду замер, ощущая, как от этой близости и низкого тона голоса внутри сладко и тяжело сжимается желудок.

– А ты, я смотрю, внимательно за моим дыханием следишь? – прошептал Даня, чуть прищурившись. – Работой бы так усердно занимался, Тушенцов.

– А я и занимаюсь, – Руслан наклонился чуть ближе к панели, вроде бы для того, чтобы провести ровную черту по уровню, но его плечо при этом легким, едва ощутимым касанием задело плечо Кашина. – Просто ты находишься слишком близко. И слишком громко думаешь о вещах, которые к чертежу не относятся.

Даня не отстранился. Наоборот. Он остался на месте, чувствуя, как по коже от этого случайного контакта пробегают мелкие мурашки.

– И о чем же я думаю, по-твоему? – тихо спросил Даня, глядя ему прямо в губы.

– О том, как паршиво у тебя получается делать вид, будто тебе все равно, – ответил Руслан. Голос его стал еще ниже, обжигая кожу Дани горячим выдохом. – О том, что за эти пять лет ты ужасно скучал по нормальным, живым эмоциям. И о том, что если я сейчас отойду на шаг назад, ты сам найдешь повод меня остановить.

Даня сглотнул, выпуская изо рта легкое облачко пара, и крепче сжал уровень.

– Мечтай больше, Руслан, – выдохнул Кашин с дерзкой ухмылкой, хотя пульс уже отчаянно колотился где-то в горле. – Лучше ставь метку и не отвлекайся. А то мы так до утра отсюда не уедем.

– До утра, говоришь? – Руслан тихо фыркнул, провел длинную черную линию по фанере и медленно перевел взгляд на Даню. – А ты куда-то торопишься, рыжий?