Больничная палата

Стерильный запах чистоты и спирта. Тишина вокруг. Когда Вайт очнулся, то сразу узнал место, где оказался. И оно ему совсем не понравилось.

В глаза ударило обилие белого: потолок, стены, край штор на окне справа, солнечный свет. Больница. Вайт поморщился, а следом резко подскочил на койке. Его и так обычно бледное лицо стало почти серым.

«Нет, нет, нет, нет. Мне нельзя в больницу, здесь вскроется, кто я. Нет, нет, нет». — Паника начинала набирать обороты.

Он уже хотел встать на ноги, но не успел даже стянуть с себя тонкое белое одеяло, как услышал откуда-то из левого угла низкий голос:

— Очнулся? Не трусь, ты в нашей больнице: тут никто не спросит, почему у тебя все руки в следах от шприцов и в анализах крови полная ахинея.

Вайт напрягся, нахмурился и повернул голову в сторону звука: на деревянном стуле у стены сидел взрослый мужчина в деловом чёрном костюме, его короткие волосы топорщились во все стороны, а на лице виднелась щетина. Мужчина по-свойски ухмыльнулся и махнул рукой.

— Здаров. Меня зовут Скотт, я от Ника, он попросил меня присмотреть за тобой, а то сам сейчас немного занят изготовлением всякого для нас. — Он подмигнул и положил локти на колени, наклоняясь вперёд.

«От Ника», — повторил мысленно Вайт и наконец ощутил, как тревога гаснет внутри, будто побеждённая болезнь. — «Значит, этот мужик из той же мафии, а я сейчас в больнице, которая им принадлежит. Отлично, это всё меняет. Но не отменяет того, что я лежу в грёбаной палате, а не сижу в своей лаборатории».

Разобравшись с происходящим, он тихо, терпеливо выдохнул и на пару секунд прикрыл глаза. Затем открыл их и без особого интереса осмотрелся вокруг: первым делом заметил рядом со Скоттом небольшой стол из дерева, далее шла абсолютно чистая стена, открытое окно на другой стороне, белые шторы которого развевал лёгкий летний ветерок, светлая тумбочка у койки. Стерильно. Слишком. Вайт почти бесшумно цокнул языком и приподнял одну руку: вместо привычного лабораторного халата на нём оказалась какая-то бледная голубая кофта.

«Местный костюм. Видимо, пациентам выдают», — пришла на ум догадка.

Что-то внутри заставило поджать губы. Такое тусклое и тоскливое чувство, словно мутная вода в пробирке. Но не успел Вайт погрузиться в него, как услышал из левого угла со стулом:

— А что случилось вообще? Ник сказал мне срочно забрать тебя, потому что ты позвонил ему и мычал в трубку. Я приезжаю, а ты лежишь на полу в своей лаборатории. Что за шприц валялся там рядом с тобой? Ты из наших клиентов, что ли? Ну, из этих?... — Скотт приподнял рукав пиджака и сделал движение пальцем, будто вкалывал себе что-то.

Вайт с отвращением качнул головой и перевёл взгляд голубых глаз на него. Поднял руки и небрежно начал показывать ими жесты, но вскоре прекратил, когда увидел недоумённый взгляд мафиози. Вайт закатил глаза, раздражённо вздохнул и принялся молча смотреть на него, явно чего-то ожидая. В палате повисла тишина.

— А, прости, я забыл, что ты говорить не умеешь, хотя Ник предупредил меня. — Скотт хлопнул себя по лбу и стал что-то выискивать по карманам. — Сейчас твой телефон верну. Он у меня где-то... Вот. С собой забрал, когда тебя сюда везти собирался.

Он поднялся со стула, вразвалку подошёл к койке и протянул Вайту чёрный смартфон. Во весь рост Скотт оказался очень высоким, а ещё от него шёл слабый запах сигарет. Вайт взял свой гаджет, открыл заметки и начал что-то очень быстро печатать в них. Уже через несколько мгновений он показал Скотту текст:

«Я не «не умею» говорить, я с рождения «не могу» говорить. Это разные понятия».

— Ладно, ладно, понял, господин учёный. А случилось-то что? Врачи сказали, ты упал в обморок после сильных судорог.

Рука Вайта, державшая телефон, еле заметно дрогнула, он опустил гаджет пониже и нахмурился. Отвёл глаза, обрамлённые белыми ресницами, в сторону, а лицо его обрело крайне недовольное выражение, сквозь которое отчётливо проглядывал стыд. Вайт принялся набирать текст на экране, теперь уже не так быстро.

«Мне в последнее время от судорог не помогают старые препараты, я хотел улучшить их и ввести себе, но не успел закончить формулу перед этим приступом. Обычно я не вырубаюсь от них, но в этот раз случилась какая-то катастрофа. Не хочу признавать, но я оплошал».

Прочитал в итоге Скотт и тут же понимающе протянул длинное «а-а-а»:

— Вот как. Сочувствую, такое переживать тяжко. А как ты тогда домой пойдёшь, если формулу не закончил? Может, у наших врачей есть что для тебя? А хотя... У тебя случай особый, — раздался его сухой смешок.

Вайт лишь пожал плечами, так и оставив мафиози без ответа.

«Вот именно, что для меня у них ничего не найдётся. Иначе зачем бы я самостоятельно разрабатывал себе лекарства столько лет, идиотина?! Я не могу просто взять и обратиться к кому-то из учёных: человека с мутацией сразу возьмут на опыты. Да и наделал я всякого в прошлом, меня посадят пожизненно, если узнают», — думал он, стуча пальцами левой руки по задней стороне смартфона.

Вайта одолевала досада. Он прекрасно знал свои способности в химии и медицине, смог самостоятельно разработать лекарство, которое помогало ему сдерживать побочные эффекты мутации, но прокололся в самом простом: поздно обратил внимание на то, что эффект от этих лекарств начал угасать. Вайт не мог простить себе этого, и уже хотел сорваться в свою лабораторию, продолжить работу и довести дело до конца, но чувствовал, что сейчас не был готов даже встать: его организм слишком сильно вымотался за приступ. Придётся отдохнуть. Он медленно выдохнул, стараясь погасить раздражение, а после показал Скотту, всё ещё стоявшему рядом с койкой, текст:

«Ладно, я пока отдохну, ты иди. Потом напишу Нику, как до конца приду в себя».

— Окей. — Скотта дважды просить не пришлось. — Тогда я пошёл. Нику, кстати, я сказал, что с тобой в целом нормально всё. А, да, ещё тебе могут уколоть обычный препарат от судорог, пока ты свой не сделаешь. Я не разбираюсь в этих медицинских штуках, сам потом поговоришь с врачом.

Он направился к белой двери, пока Вайт провожал его высокую и массивную фигуру равнодушным взглядом. Когда Скотт дёрнул ручку, то повернулся к койке в последний раз:

— Удачи, Вальтен, — улыбнулся и вышел прочь.

Тот в ответ кивнул и коротко мыкнул: так обычно прощался. В палате повисла тишина, такая спокойная, чистая. Слишком чистая. Вайт ощутил от этого лёгкий дискомфорт в груди и закрыл глаза, запрокинул голову, так, что его белые волосы упали назад. Дискомфорт стал меньше, но полностью уходить не собирался.

«Дело не в том, что я не люблю такие места: моя лаборатория такая же. Я чувствую, что не должен быть в больницах, особенно после всего, что случилось. Это место для обычных людей, а не для кого-то вроде меня, кто убивал других. А ведь раньше я даже хотел стать врачом».

Талант к химии, юношеские мечты, бесконечная похвала от взрослых — такой была жизнь Вальтена Хирама в школе и университете. А затем — смерть друзей от лап оборотня, ненависть, убийства представителей сверхъестественных рас, присоединение к радикалам и, вишенкой на торте, случайное, нелепое создание самому себе опасной паучьей мутации в организме. Тогда Вайт переживал не лучшее время, о котором жалел до сих пор. Остановил его и вывел из кошмара наяву Ник, лучший друг детства, а по совместительству член мафии, прекрасный химик и создатель запрещённых веществ.

Вайт медленно открыл глаза, посмотрел на потолок и без особого смысла вытянул вперёд одну руку, глядя на свои длинные тонкие пальцы.

«Я не верю в бога и какие-то там грехи, но мои действия в прошлом явно нуждаются в искуплении. Пока просто продолжу продавать лекарства на чёрном рынке: в обычный мир путь мне всё равно заказан. Ну и формулу для себя надо закончить, а то такими темпами сдохнуть можно от этих при ступов».

Он шумно вздохнул.

«Лишь бы всё и дальше получалось».