Больница.
Городской шум машин, бегущие люди и совершенно спокойный день. Солнце светит ярче обычного, отчего хотелось уйти из этого каменного здания, чтобы хотя бы один день нормально прогуляться. Ну, а что вы хотели от работников больницы?
Врач – и вправду важная профессия. Чтобы быть настоящим врачом, нужно иметь крепкие нервы. Как, например, у Фёдора. Один из самых уважаемых врачей не только в своём городе, но и во всей округе. Часто людей направляют из далёких городов, чтобы они обследовались у него. У Фёдора никогда еще не было ошибочных диагнозов за 5 лет работы. И это было лучшее.
Но всё же, кое-что его сильно вымораживало. Будучи травматологом и онкологом, его перекидывали туда-сюда, практически не давая отдыха. Это сильно его выматывало. Если бы его спросили, кем он бы хотел остаться работать, то он с радостью ответил: "травматологом". И никто не знал почему. Почти.
Сидя в своём кабинете, Фёдор писал бумаги, заполняя истории болезни пациентов. Его взгляд иногда поглядывал на часы. Опаздывает. Как всегда. Ручка писала слишком осторожно и красиво. Он привык делать всё не спеша и аккуратно. В отличие от…
– Извините за опоздание!
Фёдор уже привык. Он медленно поднимает голову на входную дверь, встречаясь взглядом с чужими глазами. Но такими родными…
– Который раз уже, Николай.
Гоголь улыбнулся, почти хлопая дверью и заходя в кабинет. Достоевский посмотрел на грязный и исписанный бинт на его руке, отчего тяжело вздохнул. Коля был проблемным. Он уже сбился со счёту, сколько раз беловолосый пациент был у него. И причём по разным причинам.
– Автобусы, Фёдор Михайлович, – Николай сел на рядом стоящую койку, расслабляясь на ней. После долгой поездки с другого края города у него до жути болела спина. – Сегодня снимаем уже?
– Посмотрим, – проговорил Фёдор, вставая со своего места. Гоголь был особенным пациентом. Слишком жизнерадостным, весёлым. Федя помнит их первую встречу.
Это было 2 года назад. Тогда Фёдор только учился на онколога, поэтому работал только травматологом. К ним в больницу поступил пациент в тяжёлом состоянии. Упал с мотоцикла. Обошлось переломом руки и ноги. С остальным разбирались другие врачи. Но именно тогда он познакомился с Гоголем, который даже лёжа в больнице был энергичным. Что-то зацепило Фёдора в нём. А вот что, не понятно.
И вот сейчас, такой же довольный и счастливый, Коля сидел напротив Фёдора, уже без гипса. Достоевский осматривал руку, двигал ею, чтобы проверить, больно Гоголю или нет.
– Сейчас я тебя пошлю на рентген и вернёшься со снимком, – проговорил он, уже собираясь вставать, но чужая здоровая рука остановила его, говоря о том, чтобы тот сел обратно. Фёдор не сопротивлялся.
– Фу, скучный ты. Даже не поцелуешь?
Гоголь улыбался слишком ехидно, отчего Фёдора чуть не сворачивало. Но приходилось только краснеть. Медленно он наклонился к Гоголю, целуя его в губы. Поцелуй был мягкий и вовсе не страстный. Как будто детский. Достоевский встал со своего места, не отрываясь от чужих губ. Рука легла на тёплую щеку, поглаживая её большим пальцем.
Но продлилось это не долго. Резко Фёдор отстранился от Гоголя, тыкая ему в лоб пальцем.
– Иди давай. А то знаю тебя.
– Ой, ой, ой.
Гоголю пришлось встать, беря какую-то бумажку у Фёдора и выходя из кабинета. Он остался один. Снова. Но чувства были уже не те, что преследовали его до прихода. Достоевский положил руку на губы, вытирая их.
– Дурак.