Бог допускает

Крышку мусорного бака я открыл без какого-либо желания, медленно, неуверенно — так, словно под ней притаился хитрый зверь. И неудивительно! Такого в моей жизни ещё не было — чтобы я лазил по мусорным контейнерам, притом в одной из культурных столиц Европы! Да уж, ситуация так себе... Вернуться бы на пару часов назад и всё исправить! Да что два часа — и пятнадцати минут хватило бы. Но увы, повернуть вспять события я не мог, и чувство досады от бессилия что-то изменить, мягко говоря, неприятно придавило.

Мы возвращались домой. Оставалось каких-нибудь семьсот километров, или семь часов. Это казалось мелочью (по сравнению с тремя тысячами, которые мы проехали за неделю). Впечатлений — масса, и все приятные. Наша молодёжная группа из девяти человек (себя я ещё не исключаю из их числа, хотя почти все они называют меня «дядя Славик») поехала в Румынию. Брат из Молдавии нашёл небольшой уютный домик, где мы смогли остановиться, и, как переводчик и как человек, знающий жизнь в этих краях, много нам помогал. Мы посетили с благовестием детский дом, дом престарелых, рассказали о Господе нескольким семьям беженцев с Украины, выехавшим сюда из-за войны. Поучаствовали в служении в одной из румынских евангелических церквей, а также пообщались с недавно образовавшейся группой украинских верующих, оказавшихся здесь по причине военных действий. Напоследок мы заехали в Молдавию и познакомились с молодёжью Кишинёва, а после богослужения рассказали о Христе постояльцам местного дома престарелых.

В общем, домой мы летели как на крыльях. Иногда почти в прямом смысле слова летели, когда Вилли был за рулём нашего микроавтобуса. Скоро Германия, Франкфурт, дом... Путешествие подходило к концу, и конец обещал быть счастливым.

Началось всё с предложения посетить Вену (мы как раз проезжали указатель с названием этого города). Нам уже порядком надоело находиться в одном положении, и все были не прочь пройтись и немного размяться.

—   Дядя Славик, Вена! Это же так здорово! — восторженно защебетала мне на ухо Света. — Вы были в Вене? Я нет! Но мечтала всю жизнь. Моцарт, Штраус, Бетховен!.. Давайте заедем, а?

Остальные тут же подхватили идею и начали наперебой убеждать меня сделать остановку в этом городе. Но, откровенно говоря, упрашивать меня не было необходимости. Мне и самому хотелось посмотреть на этот старинный европейский город, который стал родиной столь многих известных людей.

—   Света, — прервал я дружный гул молодёжи. Вилли продолжал вести машину, а я с деланным недовольством повернулся к остальным. — Света, я не ценитель музыки и не сильно в ней разбираюсь.

Света растерянно заморгала, остальные в недоумении уставились на меня, ожидая, что же я решу.

—   Но в Вену я тоже хочу заехать, — я усмехнулся, увидев, как напряжение с лиц друзей исчезло и они довольно заулыбались. Похоже, шутку поняли. — Мне Вена интересна с точки зрения истории и литературы. Я когда-то читал книгу Владимира Малика «Тайный посол». В одном эпизоде описывается, как армия Османской империи осадила Вену. Тогда у стен города сражались войска нескольких народов Европы, в том числе и казаки с Украины. Им даже памятник в Вене стоит. Но... Монумент разыскивать мы не станем, а пройтись по городу я буду рад.

Место для парковки искали долго. Это одна из проблем старых городов Европы — жителей много, туристов, наверное, столько же, и почти у каждого есть машина. Мы сделали несколько кругов по узким улочкам, пока наконец нашли свободное место на Штуверштрассе, 5 возле кафе «Рейнталер». Вышли на улицу. Уже наступил вечер, и фонари исправно боролись с густеющей темнотой. Изнуряющая жара наконец спала, и теперь долгожданная прохлада приятно освежала, прибавляя нам бодрости.

—   Друзья, — обратился я к братьям и сёстрам, — у нас не очень много времени. Полчаса на прогулку, столько же на ужин. Потом — в дорогу. Приемлемо?

Возражений не было. Так называемое музыкальное сердце Европы привлекало, но домой хотелось не меньше. Мы закрыли машину и двинулись вдоль улицы. Через несколько шагов я почувствовал, как моя барсетка неприятно болтается на плече. После столь утомительной дороги раздражали даже мелочи. Я вернулся к машине и убрал сумку в портфель, с собой взял только телефон. Поставил машину на сигнализацию и не спеша пошёл за молодёжью.

Город шумел. Австрийская столица предстала передо мной странной смесью прошлого и настоящего. Гул моторов снующих туда и сюда автомобилей, необычные здания, современные светофоры, грохочущая музыка, множество аттракционов в парке разв­лечений... Вся эта цивилизация остро диссонировала с тем очаровательным таинственным образом, который сформировался у меня под влиянием книг и после полутора лет жизни в ­Германии.

— ...У меня были другие представления о Вене, — услышал я разочарованный голос Светы.

Я догнал молодёжь:

— Это популярный район города, где люди отдыхают и развлекаются. Для знакомства с романтикой исторической Вены нужно ехать в другие места. Они, безусловно, есть, но наше время вышло. Нам пора возвращаться к машине. Там ужинаем, и — в ­дорогу.

В целом прогулка оказалась довольно приятной. Мы свернули на тихую улочку. Здесь нас окутала совсем другая атмосфера: улыбающиеся, никуда не спешащие прохожие; маленькие уютные гостеприимные кафе; балконы, со вкусом украшенные живыми цветами; множество разнообразных лампочек, играющих огоньками в витринах; облако восхитительных дразнящих ароматов: насыщенный, чуть горьковатый — кофе, пряный — корицы и кардамона, нежный кисло-сладкий — свежеис­печённых яблочных и вишнёвых штруделей...

Мы собрались возле микроавтобуса, я нажал на брелок сигнализации. Машина послушно замигала, замок щёлкнул. Я открыл переднюю пассажирскую дверь и потянулся за портфелем.

...Я не сразу сообразил, что на сиденье пусто. А когда наконец понял, сердце сдавило мрачное предчувствие. В памяти всплыла картина получасовой давности: вот я возвращаюсь к машине, открываю её, вот достаю портфель и кладу туда барсетку, вот ставлю его на кресло, вот включаю сигнализацию. Но теперь... Сумка исчезла! Документы, деньги на поездку...

—   Вилли, — обратился я ко второму водителю, — машина открылась? Ты слышал, как замки сработали?

Он удивлённо посмотрел на меня и уверенно кивнул.

—   Я слышал, как ты закрывал её и как только что она открылась.

Его ответ меня немного успокоил. Я вновь заглянул в автобус. Осмотрел место под сиденьем, само кресло, проверил, может, портфель где-то висит. Но его не ­было.

—   Моя сумка пропала, — упавшим голосом сообщил я.

Наверное, волнение в моём голосе было настолько сильным, что молодёжь, секунду назад оживлённо делившаяся впечатлениями о прогулке, моментально смолкла. Восемь пар глаз уставились на меня не ­моргая.

—   Ты её назад, в багажник, переносил. Я её видел там, — наконец произнёс Вилли и пошёл открывать задние двери.

В багажном отделении плотно стояли чемоданы, а сверху лежал матрас с подушкой и пледом. Чтобы ехать без лишних остановок, мы с Вилли по очереди там отдыхали.

Пока он осматривал нашу «комнату отдыха», я снова прокрутил в памяти события последних часов. Вилли прав: мой портфель действительно был сзади. Но, пересаживаясь вперёд незадолго до нашего разговора о Вене, я взял его с собой. Да и барсетку-то с документами я клал в ­сумку!

—   Вилли, я точно помню, сумка лежала впереди, где я сидел.

—   Ой, и моя сумочка пропала! — Теперь все посмотрели на Нину, мою племянницу. Она испуганно осматривала бардачок, заглядывала под сиденье. — Я тоже оставляла сумочку, её нет... А там мой паспорт!

—   Папа, а у тебя что лежало в портфеле? — этот крайне неудобный вопрос задала моя дочь. Было страшно озвучивать случившееся. И верить в это никак не хотелось.

—   Мой загранпаспорт, техпаспорт на нашу машину, права, деньги на поездку, Библия, конспекты...

—   А мой паспорт? — прервала дочь.

—   ...твой загранпаспорт, — продолжил я загибать пальцы, — мой планшет...

—   Тот, что дядя Денис подарил?

Я кивнул. Разговаривать не было желания. Казалось, что, когда молчишь, потеря ощущается не настолько остро. Вроде бы проблема есть, о ней уже известно, но если об этом вслух не говорить, то как-то и легче.

Мы в безмолвии простояли возле микроавтобуса около минуты. Минуты, за которую внутри меня пронеслась буря, разметала все приятные впечатления о поездке и оставила огромную мерзкую кучу мусора. В голове роились бесконечные гнетущие вопросы: зачем остановились? почему выбрали парковку именно здесь? зачем вернул в машину барсетку, ведь оставь я её при себе, хотя бы документы не пропали? что было бы, если бы... если бы... Эти «если бы» словно превратились в жутких чудовищ, которые напали на меня и начали неумолимо грызть.

Я с огромным усилием заставил себя вернуться к действительности. На меня всё ещё смотрели мои спутники: дочь и племянница — испуганно, остальные — растерянно и даже немного виновато.

—   Так, для начала нужно помолиться, — произнёс я, стараясь говорить спокойно.

Паникой всё равно ничего не изменишь. Сумку украли, это факт. Надо попросить у Бога мудрости — и действовать.

Я помолился. Все дружно сказали «аминь».

—   Давайте осмотрим мест­ность, — предложил Вил­ли. — Бывает, что воры оставляют себе только деньги и ценные вещи, а сумки выбрасывают. Документы им тоже не нужны.

Это немного ободрило и даже утешило. Конечно, жалко было терять планшет — всё-таки подарок друга! Расставаться с деньгами (в кошельке лежала солидная сумма) тоже не хотелось. А Библия! Новая, переплёт ручной работы, на Украине заказывал. И самое ценное — документы. Восстановить можно, но это затяжной процесс, стоящий немалых денег, времени и нервов. Если бы вор выбросил сумку с документами и Библией!.. Я бы обрадовался и этому.

Мы начали прочёсывать улочку, заглядывали куда только можно: под кустарники, скамейки, в мусорные баки...

Очередной пустой контейнер. Вернее, он почти полный, но того, что мне было нужно, я не нашёл. Закрыв крышку, подошёл к следующему баку. И здесь пакеты, бумаги... Моей сумки нет. С досадой хлопнув крышкой (как будто это она виновата в моих неприятностях), я повернулся, чтобы идти дальше, и тут увидел незнакомую девушку с большим пакетом в руке. Очевидно, она только что вышла из подъезда дома, возле которого я находился, и застала меня копошащимся в мусоре. Девушка с удивлением смотрела на меня. «Вот зрелище!» — подумал я. Благо, что на улице темно и не так людно, как днём. Как бы я выглядел в глазах сотен прохожих?

—   Suchen Sie nach etwas? — спросила незнакомка сочувственно. С моим весьма скромным знанием немецкого я всё же смог понять, что она говорит «вы что-то ищете?», — Brauchen Sie Hilfe? — добавила она, уточняя, нужна ли мне помощь.

Я развёл руками, тяжело вздохнул и попытался объяснить ей:

—   Meine Tasche ist weg, mein Pass ist weg, — «моя сумка ушла, паспорт ушёл», при этом я постарался изоб­разить пальцами идущего человека, махнул рукой и присвистнул: — Stahlen, — «украли».

Девушка напряжённо свела брови (видимо, пыталась расшифровать мой немецкий). Поняв проблему, она сочувственно покачала головой. Девушка подошла к контейнеру и выбросила в него свой пакет.

— Hier wird es bei uns oft gestohlen. Es tut mir leid, — сказала она уже несколько равнодушно, развела руками и скрылась за дверью. Из этих слов я понял, что такое событие, как воровство, здесь не редкость и подобным местных жителей не удивишь.

Я направился к парку. Часть его пряталась в ночной темноте, а та часть, что освещалась, была полна людьми. Три семейные пары сидели на лавочках, а их дети крутились на маленькой карусели. Группа молодёжи оживлённо общалась за столиком. Я подошёл ближе и услышал украинскую речь. Ого, земляки! Но вклиниваться в разговор не стал — не то настроение, да и времени нет. Не увидев ничего, что помогло бы в моих поисках, я пошёл к микро­автобусу.

И вновь меня атаковали удручающие мысли: зачем я отнёс барсетку с документами? Надо было... Если бы... Когда мы вышли из машины, чтобы прогуляться, я подумал: «Нужно как-нибудь сюда приехать с семьёй». Но теперь я решил, что ноги моей здесь больше не будет! Конечно, сейчас я горячился, но понимал, что, успокоившись, возможно, ещё и приеду сюда, если Господь позволит. Ведь для чего-то Он разрешил и этому случиться? Ничто не происходит с нами без Его воли. И даже волос не упадёт с головы просто так...

Когда я начал размышлять об этом, то даже успокоился. Молодёжь уже соб­ралась у автобуса. Я с надеждой посмотрел на друзей, но увидел лишь разочарованные лица. Никто ничего не нашёл.

— А мы с сёстрами только перед въездом в Вену рассуждали, что вся поездка так гладко прошла, ничего плохого не случилось, — грустно улыбнулась Света. — А тут на тебе — такая клякса!..

Повисла тягостная пауза. Возникло ощущение, что каждый чувствовал себя виноватым в происшедшем. Меня это встряхнуло. Так быть не должно! Мы столько проехали, столько потрудились, провели столько служений!.. Нам нужно вернуться домой с другим настроением! Не с чувством вины или разочарования от постигшего нас несчастья. Это событие не должно стать кляксой! Нужно срочно что-то делать. Я внутренне взмолился, и тут меня осенила одна мысль. В памяти всплыл случай многолетней давности, когда я был ещё не женат. Однажды я вернулся домой и увидел, что дверь взломана и меня обокрали. Хоть взяли не много, всё же было очень неприятно. Но тогда Бог положил мне на сердце сделать то, что я собирался предпринять и сейчас. Тот урок из прошлого пригодился мне сегодня.

—   Нет, это не клякса! Я знаю, почему так случилось! — воскликнул я. И поймал на себе изумлённые взгляды моих друзей. — То, что произошло с нами, случилось не просто так. Господь допустил это, а значит, оно нам нужно. Любящим Бога всё содействует ко благу. Я знаю, кто украл наши вещи!

Я сделал паузу. Все вскинули брови, пару человек даже приоткрыли рот. Но перебивать вопросами никто не осмелился.

—   Просто... тут, в Вене, — продолжил я, — живёт один человек. И живёт неправильно, ворует... А если так будет продолжаться, то его жизнь может плохо закончиться. Но у этого человека есть ещё одна беда, более серьёзная... Эта беда в том, что за него некому молиться. Вообще некому. Представьте себе ужас этой трагедии! Ты живёшь в злом мире, не знаешь о Боге, и о тебе никто не молится! Господь допустил, чтобы его судьба пересек­лась с судьбой тех, кто сможет решить эту проблему. Пусть для нас это пересечение и неприятно, но мы должны молиться за нашего вора и подобных ему людей. За него некому было молиться до этого дня, а теперь у него есть мы. А он есть у нас.

Я замолчал. Мне показалось, что меня не поняли. Но потом лица друзей просветлели. Все заулыбались, кто-то слегка, а кто-то и во весь рот. Напряжение спало. Кляксу словно водой смыло, оставив в памяти еле заметные ­контуры.

— Ну так давайте помолимся! — произнёс Вилли. — На нас теперь ответственность за этого... вора, или как его называть?

И мы помолились.