Bloodfest — “The price”, девятая глава

Ключ прокручивается несколько раз, и дверь открывается. Эзоп входит в свою квартиру — точнее, квартиру его приёмного отца — и включает свет, оглядывая её. Ещё несколько визитов сюда, и можно будет спокойно её продать. Или сдавать, но это Эзоп решит уже позже. Сейчас об этом беспокоиться не стоит. Сейчас он приехал сюда чтобы собрать немного вещей.

Он проходит в спальню, открывает шкаф. Начинает снимать одежду с полок и вешалок, укладывая её в коробку. Несколько домашних вещей, побольше выходных. Закончив, он оставляет полную коробку на кровати и проходится по квартире, наверное, в последний за долгое время, раз. Хотелось бы не возвращаться сюда больше вообще, но всё нажитое добро за один раз он к Джозефу не перевезёт. Он смотрит на зеркало в ванной, на полы на кухне, на теперь пустую гостевую комнату, что раньше принадлежала Джерри. Совсем скоро Эзоп сможет избавиться от него. Совсем скоро его раны — и физические, и душевные — затянутся до конца.

Подобрав коробку, он выключил свет по квартире и вышел, закрыв за собой дверь. Спешно спустился по лестнице. Замок на двери подъезда запищал, провожая Эзопа к машине. Закинув коробку на заднее сидение, он захлопнул дверь и сел на переднее. Рядом с Джозефом. Рядом со своим любимым.

— Всё в порядке? — спрашивает Джозеф, накрывая руку Эзопа своей и нежно сжимая её.

— Да. Было немного неприятно снова там находиться, но да. Я просто рад, что наконец могу съехать с этой квартиры. Ещё лучше — съехаться с тобой. — он тянется ближе, оставляя поцелуй на мягкой щеке Джозефа.

Джозеф хихикает, потирает пальцами место поцелуя, и заводит машину.

Они едут в тишине какое-то время, прежде чем Джозеф подаёт голос:

— Кстати, — говорит он, не отрывая взгляда от дороги. — ты расскажешь мне о том, почему так сильно не любишь эту квартиру?

Эзоп нервно сглотнул. Эту тайну он хотел бы унести с собой в могилу, или, хотя бы, не делиться ею с Джозефом. Но в отношениях у людей не должно быть тайн. Люди, любящие друг друга, должны делить и горе, и радость.

— Может, как-нибудь потом. — отвечает Эзоп сквозь ком в горле. Он отворачивается, наблюдая за тем, как в окне меняются улицы. — Это довольно тяжёлая тема.

Джозеф кивает, не продолжая диалог, и молча ведёт машину.

Эзоп смиренно стоит с вещами в руках пока Джозеф возится с дверью, прежде чем впустить его.

— Да уж, нужно сделать тебе дубликат ключей, — хихикает Джозеф, пока они проходят в гардеробную.

Он помогает Эзопу рассортировать и разложить одежду, выделяет ему отдельный шкаф. Сейчас он заполнен всего на четверть, но когда Эзоп заберёт с собой остаток вещей, ему наверняка понадобится и второй. Или хотя бы его часть.

Сегодня небо безоблачно. Ничто не скрывает опускающееся рыжее солнце. Оно кидает тёплый свет на лицо Джозефа, который выглядит ещё мягче и уязвимее в его лучах. Эзоп выдыхает дым, пытаясь закинуть мысль сломать возлюбленному какую-нибудь кость подальше. Эзопу ужасно хочется посмотреть на то, как Джозеф будет корчиться от боли, плакать, и истекать кровью. Интересно, какая его кровь на вкус? Эзоп облизал губы, представляя, как испивает прямо из открытой раны.

— О чём задумался?

Голос Джозефа вырывает его из раздумий и Эзопу тут же становится стыдно за эти мысли. Как можно хотеть навредить любимому человеку? Это же неправильно. Это опасно. Это жестоко. Ну что с ним не так?

— Да так… О том, какой ты на вкус. — Эзоп легко улыбнулся, создавая впечатление, будто это была всего лишь шутка.

Он подошёл к Джозефу ближе, положил руку на его талию. Тот хитро улыбнулся в ответ и прижался к чужой груди, прежде чем заскользить одной из своих ладоней от плеча к локтю, от локтя к пальцам, и перехватить сигарету. Он отошёл на шаг назад, сделал затяжку. В этот раз аккуратно, не закашлявшись.

— Ты же ненавидишь курение, — брови Эзопа вопросительно поднялись, так же, как и уголки губ — только уже довольно.

— Зато ты любишь. — Джозеф сделал ещё одну затяжку и медленно выдохнул дым, наблюдая за тем, как он выходит маленькими порциями и растворяется в воздухе. — Иногда для счастливых отношений нужно отказываться от некоторых принципов. Я готов отказаться от этого чтобы быть с тобой.

На сердце разлилось приятное ощущение, как горячий, растопленный мёд. Сладко и липко.

Эзоп вырвал сигарету из чужих рук, заменяя её на свои губы. Он поцеловал Джозефа с таким рвением, что, кажется, ударил его губу об зубы, ведь сладкий вкус поцелуя прервала солоноватость крови. Джозеф замычал в чужие уста, то ли болезненно, то ли довольно — а может, и то, и другое — и Эзопа это только ещё больше раззадорило. Он прошёлся по свежей ране зубами, задевая её края, растягивая, слизывая кровь, пробуя её на вкус. Металлический и солёный, с кислыми нотками. И хотя кровь такая на вкус у всех людей, у Джозефа она почему-то показалась особенно аппетитной.

Эзоп разорвал поцелуй, выдохнул партнёру в рот прежде чем отдалиться и снова сделать затяжку. Он докурил сигарету и затушил её, пытаясь успокоиться. Джозеф прижал пальцы к своей нижней губе, пытаясь осознать то, что только что произошло. Он завис в такой позе, почти не дыша и редко моргая. Кажется, крышу от этого поцелуя снесло им обоим.

Джозеф тяжело выдохнул, приходя в себя. Он накрыл рукой глаза, потом снова рот, прежде чем убрать прядь волос за ухо и прокашляться.

— Ну, — неловко начал он. — чем ты хочешь заняться?

Эзоп задумался. Заняться с партнёром он хотел много чем, но сейчас нужно выбрать что-то одно. И, желательно, что-то нормальное.

— Как насчёт приготовить вместе ужин? Не хочу сильно тебя напрягать.

Джозеф счастливо заулыбался. Кажется, ему эта идея понравилась.

— Отлично! Что бы ты хотел?

Эзоп был бы рад съесть на ужин Джозефа, но, к сожалению, он будет слишком сильно по нему скучать, поэтому этот вариант не подходит.

— Не знаю. Хочется чего-то из мяса.

— У меня как раз в холодильнике лежит свиная грудинка. Будто только тебя и ждала.

Пройдя на кухню, Джозеф открывает холодильник. Он достаёт из него уже размороженную свиную грудку и ставит в мойку.

— Её нужно тщательно промыть. Справишься? — спрашивает Джозеф. — Я пока найду нужные приправы для маринада.

Эзоп кивает и приступает к работе пока Джозеф шарит по кухонным шкафчикам, доставая какие-то соусы и приправы. Он проходится руками по мясу, смывая с него кровь и сок, и чувствует, как во рту собирается слюна. Хочется впиться зубами прямо в размороженное мясо, но сырую свинину, увы, есть нельзя даже при термообработке. Закончив вымывать грудинку, он укладывает её на большую тарелку, промакивая бумажными полотенцами.

— Молодец, — Джозеф быстро поднялся на носочки, целуя Эзопа в щёку. — я порежу мясо. Можешь пойти поставить музыку в зале, пожалуйста?

— Какую пластинку?

— Первую, что найдёшь. Не особо важно.

Эзоп проходит в зал, оставляет за собой открытую дверь. Он подходит к большому шкафу, окидывая его взглядом, и собирается начать искать пластинки, как тут его взгляд цепляет что-то внизу. Приоткрытая коробка, наполненная какими-то.. бумажками? Открытками? Рисунками, может? Так сказать тяжело. Эзоп опускается на одно колено, снимая крышку с коробки и замирает.

Это фотографии. Фотографии жертв, над делами которых работал Эзоп. Фотографии, на которых они свежеубиты. Джозеф убивал и фотографировал этих людей. Джозеф обвёл его вокруг пальца. Джозеф лгал ему всё это время. Джозеф сделал из него идиота, наблюдая за тем, как Эзоп возится с расследованием, не зная, что убийца прямо перед ним.

Сердце упало в пятки. Дыхание панически ускорилось. В ушах зазвенело. Резко всё стало на свои места и резко Эзопу пришлось принять то, о чём он догадывался, но всё время отталкивал эти мысли, скидывая на свою паранойю. Резко Эзоп понял все знаки. Все “подарки” для него: розу в горле, записку под руками, сердце под дверью. Он понял, откуда убийца знает его адрес, почему последнее тело было найдено рядом с домом Джозефа, почему он убивает только один типаж. Но он не понимает, почему Джозеф решил поиграть с ним. Почему выбрал именно его, для чего вообще позвал провести это глупое расследование, и самое страшное — откуда он вообще о нём узнал? Раньше Эзоп не задавался этим вопросом, не признавая в Джозефе угрозы, но теперь, когда он знает, на что тот способен… Не станет ли Эзоп теперь следующим?

— Что там у тебя? Пластинки в другом углу. — сзади послышался голос Джозефа. Эзоп повернулся на звук и заметил, что в руке Джозефа сверкает кухонный нож. Довольно острый на взгляд. Джозеф вгляделся и, кажется, понял, что это за коробка. — Это не то, о чём ты думаешь, Эзоп.

Он сделал медленный шаг вперёд, потянулся к Эзопу руками, будто открываясь для объятий, не выпуская ножа. Эзопа омыло холодной волной панического страха. Бей или беги.

— Хватит мне лгать, — Эзоп поставил коробку на место и поднялся на ноги, пытаясь хотя бы со стороны казаться не в уязвимом положении. — тебе не кажется, что ты уже достаточно врал?

— Нет, mon cher, я всё объясню! Давай просто успокоимся и поговорим… Я понимаю, ты злишься на меня…

— Злюсь? Я вообще не знаю тебя, Джозеф. — прервал его Эзоп. — Зато ты знаешь обо мне многое. Почему я? Почему ты выбрал именно меня?

— Я люблю тебя! Любил ещё даже до того, как мы познакомились! Почему ты не понимаешь? Ты — моё всё, у меня нет жизни вне тебя. Пожалуйста, не уходи, Эзоп. — его голос задрожал, руки затряслись. Он сделал ещё один шаг вперёд, и Эзоп понял, что отступать ему некуда.

Эзоп подошёл ближе, замахиваясь и отвешивая Джозефу звонкую пощёчину. Ему плевать, рассчитал ли он силу. Сейчас он надеется только на то, что Джозефу так же больно, как и ему самому. Тот затрясся ещё сильнее, коснулся свободной рукой болящего следа и захныкал, стараясь сдержать слёзы. Джозеф прислонился к Эзопу, попытался обнять его, но Эзоп его оттолкнул.

— Не трогай меня. — он выпалил это почти что с отвращением. — Я не хочу тебя касаться.

Джозеф вскинул руки наверх, не зная, куда себя деть. Он продолжал реветь, его красивое лицо теперь искажено истерикой, и Эзопу почти стало его жаль. Он сжал его ладонь в двух своих, выхватил нож, не встретив сопротивления. Замахнулся, но не ударил. Джозеф весь сжался, попытался прикрыть лицо руками.

— Пожалуйста, — еле внятно проговорил он, не переставая плакать. — Я всё объясню. Не надо.

Эзоп понимал одно: этому человеку больше верить нельзя. Ни его словам, ни его действиям, ни этому спектаклю. Все их отношения, с самого их начала, строились только на лжи и слепоте Эзопа. Он впервые в жизни решил довериться кому-то, думая, что его наконец-то примут, что он наконец нашёл своего человека, что наконец сможет понять, что такое любовь — такая, о которой пишут романы и снимают фильмы. Вместо этого он встретил только ложь — он до трясучки ненавидит ложь — и больше ничего.

Если он не ударит сейчас, это никогда не закончится. Продолжат умирать невинные люди. Умрёт он сам. Джозеф вряд ли позволит свидетелю, который легко может сдать его в полицию, спокойно уйти. Эзоп должен это сделать. Это самооборона. Он защищает не только себя, но и других людей, которые ещё могут пострадать.

Эзоп подходит ближе, кладёт свободную руку на лицо Джозефа. Горячее от слёз. Тот успокаивается, думая, что заслужил прощение, но вместо этого Эзоп бьёт его лезвием в живот. Не рассчитывает, куда, и не думает, что будет дальше. Не думает о том, выживет ли Джозеф с травмами или сейчас умрёт в его руках.

Джозеф вскрикивает от боли, прижимается к Эзопу крепче, пачкая его белый свитер кровью и впивается ногтями в его кисть. Эзоп обнимает его крепко, гладит по спине рукой, пока Джозеф плачет в его плечо. Он сжимает его в объятиях так любяще, как ещё никогда не делал раньше. Жаль, что это последние их объятия.

— Пожалуйста, не уходи, — мямлит Джозеф в чужое ухо, до крови царапая возлюбленного. — не оставляй меня, Эзоп, прошу. Останься со мной. Пожалуйста.

— Я не могу, — отвечает Эзоп. — я не могу остаться после того, что ты сделал.

Он отпускает его — точнее, отрывает от себя — и Джозеф медленно опускается на пол, не в силах стоять. Эзоп кидает на него последний взгляд прежде чем уйти.

Так и закончится их история. Джозеф умрёт от потери крови в собственной квартире, а Эзоп — от разбитого сердца.