Blood thirsty.

Холодный зимний вечер, скрашенный посещением местного притона сомнительного характера, кишащего мужланами и завидными дамами, снова напомнил о себе, стоило только Дриму выйти на улицу сквозь дверь столь тёплого места. Он поправил куртку, потуже кутаясь в одежду.

Дорога от блудилища до домишки, снятого на пару недель у миловидной бабульки, проходила через лес. Опасное место в такое время суток, кишащее упырями, жаждущими вонзиться в глотку и отделить голову от её первоначального владельца. Мало кто решился бы на такое путешествие — разве что Дрим был не просто "кем-то", а одним из тех, кто посмел взять на себя ношу "санитара". Охотника на вампиров, если быть точнее.

Не самое лёгкое дело, но востребованное как никогда. Лишь последние пару десятков лет люди научились давать отпор тем, кто с самого своего появления терроризировал людской народ. Желающих заняться благим делом хоть и было много, но настоящими профессионалами становились единицы.

Дрим никогда не рассматривал себя в качестве охотника. По крайней мере, до того момента, как ненастье добралось и до его семьи. Младший братец, за которым не уследили, был стащен клыкастыми ублюдками прямо из кровати посреди ночи.

И вот, спустя уже пять лет и сотни проткнутых, не бьющихся сердец, он прибыл в очередной городок для зачистки.

Дорога, предвещающая беду, казалась на удивление спокойной. Почти подозрительно спокойной. По прибытии к домику Дрим заметил, что верхние окна уже не горели светом. Хозяйка спит. Так даже лучше — никаких бессмысленных разговоров и вопросов, которых придётся избегать. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Он тихонько отворил сначала дверцу калитки, защищающей разве что от ежей, а затем и входную дверь. Дом был тёплым, печь явно недавно топили. Может, он опоздал к ужину?

В любом случае, Дрим зажёг придверную лампу, скинул сапоги и кожанку, после чего отправился внутрь. Первый этаж был простым, даже незамысловатым. Комната, отведённая гостю, включала небольшой стол у окна, кровать с подушкой, набитой сеном, и шкаф, куда поутру отправятся его вещи.

"Уже поздно." — подметил Дрим, когда его взгляд упал на шкаф. Пора отдохнуть после долгой дороги. Завтра его ждёт работа.

С тяжёлым вздохом он опустился на кровать, всё ещё держа лампу. Огонь — хорошее зрелище, почти успокаивающее, но в то же время опасное. Поэтому последним выдохом он задул свечу внутри и улёгся.

Сон пришёл быстро — не столько от истощения, сколько от выработанной привычки. Чуткий сон, позволяющий оставаться начеку даже в таком уязвимом положении.

Ближе к полуночи его дрем прервал скрежет. Да, старый дом никогда не был тихим, но сейчас звук больше походил на возню крыс. Выждав пару минут и так и не дождавшись конца, Дрим поднялся, нащупывая в кармане коробок спичек.

Огонёк вспыхнул сначала между пальцами Дрима, а затем перебрался на уже остывший фитиль в стеклянной склянке. Он тяжело вздохнул, окончательно отрываясь от постели. — “Чертов санитар, ех?” — фыркнул он, медленно покидая комнату.

Заниматься зачисткой грызунов в дряхлом доме не было его специальностью, но и спать под аккомпанемент чертей под полом не хотелось. Ещё днём он заприметил дверцу в подвал слева от входа. Ему сказали, что туда давно никто не спускался и не пользовался им, так что искать там нечего. Да и сама дверца, небось, давно заклинила и больше не функционировала.

Ну что ж, доверяй, но проверяй?

Не без усилий чертоги ада отворились, открывая вид на лестницу в ужасном состоянии. Мысленно перекрестившись, Дрим медленно и аккуратно, словно ступая по яичной скорлупе, направился вниз. Каждое движение сопровождалось стоном дерева под ступнями, но ему удалось спуститься без конфузов.

Небольшое помещение с холодным, застоявшимся воздухом было завалено хламом. Свет от свечи едва доставал до мешков, лежавших в паре шагов от него. Покрутившись, Дрим заприметил ещё одну лампу, висевшую на потолке, и, подтянувшись, зажёг её. Тёплый свет озарил комнату, выхватывая из темноты всё вокруг.

Глаза скользнули по мешкам и кучам хлама, ища виновников торжества, но вместо этого остановились на странного вида… мешке? Или на том, что внешне на него походило.

Он аккуратно приблизился и потянул за край того, что почудилось ему кулём. Вопреки всяким ожиданиям, ему навстречу вывалилось тело. Бледное, худощавое, с тёмными лохматыми кудрями и всё в земле.

Дрим отшатнулся назад — больше от удивления, чем от страха. Неужели эта бабка хранит трупы в погребе? Придя в себя, он присел на корточки, осматривая незнакомца. Несмотря на мертвенный вид, рука всё равно первым делом потянулась к чужой шее. Пульса нет. Неудивительно.

“Чего? Старуха могилу вскопала что ли?” — пробормотал он. Вновь окинув тушу взглядом, Дрим не заметил видимых ранений, но его глаза зацепились за другую деталь: засохшую кровь вокруг рта и на подбородке. Она не выглядела следствием механического повреждения. Плохой знак.

Теперь уже настороженно он кончиками пальцев оттянул верхний уголок синюшной губы, проверяя догадку — “Вампирюга.”, — процедив он вытер пальцы о штанину.

То есть это не просто труп. Это самый настоящий вампир. Живой ли? Это уже другой вопрос.

Никаких следов умерщвления стандартным способом не было. Следовательно, вряд ли бабка его завалила и выкинула в подвал. Быть может он завалил бабку и наверху Дрима ждёт неприятное зрелище вампирского ужина? От какой мысли все тело обдало мерзкой волной отвращения.

Странно, как он вообще здесь оказался? Вампиры редко уходят по одному. Даже охотятся они стаей — разве что в тех случаях, когда одиночка становится аутсайдером или болен.

В любом случае всё это ещё следовало проверить. Возможно, даже получится лично с ним поболтать, если тот ещё не окочурился.

Тогда в ход пошла бельевая верёвка, обмотанная вокруг хозяйственного мусора. Теперь она исполняла роль стяжек для рук и ног.

Убедившись, что верёвка не порвётся и не развяжется от первого же сопротивления, Дрим поспешил наверх — но не для того, чтобы разбудить хозяюшку, а чтобы принести из комнаты свою рабочую сумку.

Вновь расположившись в подполе и предварительно заперев за собой дверь, он распахнул баул. Ничего экстравагантного внутри не было: никаких орудий для пыток или плоскогубцев для вырывания клыков в качестве трофеев, которыми любят пугать детей.

Колья? Да, пара штук, вместе с ножами. Чистое серебро. Один из них — с рельефной рукоятью и узорами у основания лезвия — был сделан на заказ в Мюнхене.

Именно его охотник и взял, так как склянок с кровью он с собой не носил. Без лишней драматичности он провёл остриём по собственному запястью.

Под металлом моментально образовалась тонкая алая полоса, из которой медленно, но верно начала сочиться кровь, методично капая на морду.

Нос упыря дёрнулся, стоило ему почуять металлический привкус на губах. Белёсые веки распахнулись, выставляя напоказ расширенные от возбуждения зрачки. Связанное тело заёрзало, извиваясь и упираясь в верёвки с тихим шипением.

Дрим пнул его в бок, дабы привести в чувства. Утырок, слегка остепенившись, сфокусировал взгляд уже на нём.

"Ну что, наелся крови бедной старухи, ублюдок?" — спросил он, показательно пялясь на кровавую рожу.

Одичавшие склеры, съевшие почти весь белок глаз, уставились на фигуру перед ними, неотрывно впитывая её вид сидя на холодном полу. Упырь дивился человеческой речи, словно слышал её впервые.

Не дождавшись ответа, крупная рука потянулась к упырю — но в итоге так и не коснулась его. Ему это и не требовалось: тварь сама тянулась к ней, будто изголодавшаяся по ласке.

Но холодная кожа не успела ощутить столь желанное тепло. Тёмные сальные волосы сжали в кулак, дёрнули на себя — и голова с силой ударилась о каменную стену — "Что такое? Язык вместе с кровью проглотил?" — ещё одна попытка выудить из мертвеца вменяемую речь.

Но ответом ему стал лишь скулёж, перемешанный с быстрым, прерывистым дыханием, слегка приглушённым бетонной стеной. Оторвав окровавленную рожу от стены, Дрим окинул её взглядом.

Этого мало.

Тяжело дышащее тело грубо бросили и прижали мордой в пол, обездвиживая — “Какого это? Вламывается в чужой дом что бы наестся мяса?” — Дрим снова пнул тело под собой.

"Хватит! Прошу, больно!" — наконец вырвался возглас. Сиплый, сухой, словно это был первый звук, произведённый голосовыми связками за долгое время.

“Да? Женщина так же умоляла, пока ты жрал ее живьём?” — колено сильнее упёрлось между лопаток упыря.

“БОЛЬНО МНЕ” — почти жалобно повторила сущность.

Громче, чем в прошлый раз. Жалобнее.

Где-то на лице охотника раздражённо дёрнулся глаз. В этот раз в воздух взмыл клинок — привычно, в отработанном движении — “Что за шум, касатик? Ты чего учудил?” — сверху послышался знакомый голос.

Оружие выпало из хвата само собой, прежде чем успело вонзиться в тело. Освободившейся рукой Дрим всё же успел закрыть упырю рот, когда тот попытался позвать на помощь. Дриму ничего не мешало закончить. Он правда мог.

Но шок и ступор постепенно сменялись негодованием. Трупы, настоящие трупы, не могут говорить. Она должна была умереть.

“Если ты привёл сюда шлюху, то ты, сукин сын, вылетишь отсюда как сопли в платочек!”

И не должна была ворчать, когда его долгое молчание вызвало подозрения. — “Ничего мисс, ударился пока ловил крыс.”

Одарив упыря хмурым взглядом — молча приказав сидеть и не рыпаться, — «касатик» устремился наверх, попутно пряча кинжал в ножны.

Уже там он встретил старушку с лампой в руке, которая спускалась по лестнице.

"Что за шум?” — возмутилась та.

"Да вот, крысы, оказывается, водятся у вас здесь, в подвале. Скрежещут."

"Быть такого не может!"

"Вы не переживайте, я как раз знаю прекрасное средство от них. Они очень не любят чеснок, вы знали?"

"Неужели правда? Так у меня его полно. Пойди-пойди скорее, на кухне-то всё есть."

Старуха поспешно протопала на кухню и прямо у входа стянула с крючка связку чеснока, передавая её в руки мужчине.

"Просто замечательно. Я думаю, этого более чем достаточно. Сейчас же спущусь и раскидаю зубчики по подвалу. Вот увидите: утром уже ни души не будет."

Женщина внимательно выслушала его, не сводя глаз с арендатора, но согласилась. Перед уходом лишь предупредила:

"Крысы ой как больно кусаются. Аккуратнее смотри, а то ты вон без сапогов ходишь."

Тот лишь улыбнулся и кивнул. —"Да, кусаются действительно больно. Но вы не переживайте, мне не впервой с таким бороться."

—

Вернувшись в погреб, он отделил головку чеснока от всей связки, крутя её в руках.

"Итак, 'крыса', что мы будем с тобой делать?" — риторически спросил он, глядя на тушу, слегка подрагивающую на полу. — "Слишком уж худой ты какой-то. Странный,"— оценивающе протянул Дрим. — "Кусаешься?"

Не дожидаясь ответа, он вновь поднёс левое предплечье ближе к упырю.

Реакция последовала незамедлительно. Вменяемость в глазах чудовища испарилась моментально, а тело ринулось вперёд, уже оголяя клыки.

Не растерявшись, мужчина отдёрнул руку, быстро заменяя её той самой головкой чеснока. Чужие клыки с хрустом вонзились в неё.

Упырь тут же отдёрнулся, плюясь и корчась.

“Кусаешься.” — он вынес вердикт.