{ Blood-soaked veined ginger }
uмбuрныū чаū ✿
⋆. ★ Пейринги и персонажи: Чуя Накахара / Дазай Осаму
⋆. ★ TW / CW ! : детализированное описание причинения себе вреда; возможно чувство дереализации во время прочтения; графичное описание секса, описание рвоты
⋆. ★ Теги: ангст, селфхарм
Если чувства неизменно доставляют боль, значит ли это, что в обратную сторону тоже сработает? Пустота разъедает изнутри. Ничего не чувствовать и чувствовать ничего это совсем разные вещи, как показала практика.
Пить до отключки недостаточно, Дазай пьёт до того момента пока не забудет из-за чего начал пить. Это похоже на онемение, но лишь телесное, алкоголь бьёт по печени, а не по мозгу. Горько и вязко, до трясущихся рук. Это всё ещё лишь химия, пытающаяся вызвать в нём что-то отторгаемое самим нутром, это всё ещё слишком искусственно, чтобы поверить.
Недостаточно.
Недостаточно.
Недостаточно.
Пустота никуда не исчезает, с каждым глотком она лишь обволакивает всё его тело, заключая в свои удушающие тиски. Душит спиртовым послевкусием дешёвой выпивки, но нисколько не спасает. Он знает, что ему будет плохо и пьёт именно для этого, чтобы почувствовать эту границу между сознанием и куском плоти. Как эти кости, обтянутые кожей могут доставлять так много проблем разуму? Почему он всё ещё чувствует это, хотя опустошил несколько бутылок? Недостаточно.
Стекло разлетается по его коморке вместе с брызгами сакэ. Несколько осколков вгрызаются своими зазубринами в ноги, но даже это не ощущается по-настоящему реальным. Что вообще такое реальность? Хорошо, что он не вспомнит об этом на утро.
Боль должна быть. Должно быть хоть что-то. Он резким движением ведёт лезвие по языку, стоя перед зеркалом и пустым взглядом наблюдая за хлещущей крови. Рот наполняется медным привкусом и тёплой пульсацией. Ещё раз. Ещё. Он сглатывает кровь и она отдаёт тяжестью в пищеводе. Сколько времени он уже не ел нормально? Повод для ещё одного пореза. Это кажется самым честным способом причинять себе боль, теперь он чувствует её с каждым вздохом. Каждое сглатывание пропитано железом, каждое движение языка напоминает, что он должен молчать.
Но насильно заткнув себя, он не учитывал, что пустота тоже может говорить. Она всегда рядом, она разрушает молча и её нельзя заставить молчать. Она смотрит несуществующими глазами из темноты и подталкивает к новому порезу. Ему ведь понравилось обманывать себя, будто это хоть немного поможет? Этого снова недостаточно.
Ногти впиваются в гортань, раздирают слизистую, а рвоты всё нет. Он хочет опустошить свои мысли, вывернуть наизнанку свои органы, лишь бы чувствовать что-то кроме зияющей дыры в груди. Но желудок лишь болезненно сжимается, он не может низвергнуть из себя ничего кроме желчи. Дазай хочет вырвать из себя не еду, а будто само сознание из тела, отделиться от этого безвольного куска мяса, которое не может даже умереть. Горло сокращается вокруг пальцев, но он отчаянно пихает их глубже, пока не чувствует вкус желудочного сока на языке. Потоки кислоты неконтролируемо льются изо рта и носа, он задыхается, но продолжает, всё ещё не чувствуя облегчения. Рвотные массы смешиваются со слюной и соплями, тело сводит спазмами, трясётся с каждым новым всхлипом. Мышцы челюсти отдают болью, когда он пытается дышать, а из горла лезут мокрые хлюпающие звуки. Эта боль всё ещё не настоящая. Всё ещё недостаточно. Он отключается на холодном полу, не в силах доковылять до своего футона, лишь отдалённо напоминающего место, где можно комфортно спать.
Это снова происходит лишь спустя неделю, он почти забыл какого это, чувствовать хотя бы боль, не говоря уже о чём-то большем. Холодно, но этот холод идёт изнутри, а не снаружи. Его тело пульсирует тупой болью, вместо ожидаемого облегчения. Недостаточная дозировка? Мозг отдаёт импульсы, но мышцы не сдвигаются. Из последних сил он рывком переворачивается всем телом на живот, скорее просто швыряя себя об пол за неимением лучшего варианта. Его спасение — блистер таблеток — лежит совсем недалеко, он должен потерпеть ещё совсем немного. Пальцы не слушаются, а в глазах двоится, потому он комкает пластик, в судорогах бьёт им об стену и пилюли с грохотом сыплются вниз. Он льнёт губами к полу, запихивает себе в рот таблетки вместе с грязью, нисколько не брезгуя. Недостаточно, всё ещё недостаточно.
Каждая клеточка его тела пронизана болью, но эта боль не та, которой он хочет. Чувствует каждую кость и как органы внутри точно обвиваются вокруг него тугой верёвкой, заставляя выплюнуть пока не поздно. Пульс громко стучит в ушах, он может слышать как беспорядочно тот ускоряется, а после снова замедляется, пропускает удары, смешивается в унизительную какофонию ожидания смерти, которой не происходит. Под кожей что-то зудит и словно бы копошится — что если он уже давно мёртв и не может осознать это, тогда как его тело поедают опарыши?
У него нет сил бороться с надвигающейся темнотой. Этого всё ещё было недостаточно. Как иронично, он может довести себя до полусмерти, но не заставить почувствовать хоть что-то близкое к нормальным человеческим эмоциям. Возможно нужен другой способ?
Стон, Осаму сжимает простынь до побеления костяшек, утыкаясь в подушку – не хочет смотреть в лицо, зная, что обманывает Чую и от этого осознания приходится закусить губу, чтобы не выдать настоящих эмоций. Накахара всегда был хорошим партнёром, но прямо сейчас Дазай прогибается в спине, сглатывая едкое чувство предательства. Он резким движением впечатывает оголённый зад в чужой пах, заставляя себя принять член до упора – знает, что Чуя будет зол, если узнает правду, что разочаруется и не сможет воспринимать Дазая как прежде, и тело пробирает дрожью в знак протеста происходящему, когда глаза закатываются от желаемой боли.
– Полегче, дай себе время привыкнуть, – пальцы невесомо скользят вдоль спины и парень стискивает зубы, его тело отторгает нежность партнёра, ведь не заслуживает её. Если бы только Чуя знал, что он сейчас делает.
– Не смей останавливаться.
Это слишком, новый толчок ощущается словно удар и ноги трясутся, едва выдерживая тушку. Наконец всё как он и хотел: даже в прежде любимых объятиях он чувствует себя куском мяса. Он чувствует. Он всё ещё может чувствовать. Дыхание тяжёлое, почти недостаточное, а внизу живота всё тянет и жжёт. Он знает, что собственный член уже явно упал, хорошо что Чуя об этом не знает. Ещё, ему нужно ещё.
Он не может остановиться, всё что было до этого теперь кажется не настоящим. Он помнит, как чувствовал что-то кроме боли? Перед глазами всё плывёт. Он вообще хоть что-то помнит? Кажется они начали встречаться задолго до того как Дазай почувствовал такую сильную пустоту, но уже после того как начал причинять себе вред. Кажется сейчас неподходящий момент, чтобы анализировать их отношения, это всё равно теперь ничего не значит. Кажется внутри что-то ломается, натягивается до предела, когда горячие ладони касаются его лопаток.
Так реально и нереально одновременно, он будто видит всё со стороны, подавляя омерзение. Как можно предать человека, трахаясь с ним же? Теперь ответ очевиден. Дышать становится сложнее, ткань натирает — он не чувствует, но просто знает это. Его подводят нервные окончания, становится невыносимо больно не от разрывов, а от тёплого дыхания на спине, от смазанных поцелуев на шее.
— Ты здесь? Осаму? — он не понимает откуда исходит голос, звук будто отдаёт отовсюду одновременно. Он будто падает в пропасть, теряет связь с телом, погружаясь в эту пустоту.
Приходит в себя чувствуя на своём лице крепкую хватку. Всё расплывается, но он знает, что именно Чуя держит его. Всё тело ломит, каждая мышца кажется инородным куском, а к горлу подступает рвота. Он не может говорить, изо рта вырываются только хриплые булькающие звуки, пока не становится слишком поздно. Накахара держит его за волосы, пока тот блюёт и оттого становится ещё хуже.
— Доволен? — Дазай слишком слаб, чтобы распознать в этом что-то кроме издёвки.
— Нет…
— Не звони мне больше, если тебе нужна боль, а не секс. — сердце бьётся быстрее. Дазай усмехается. Оу? Так вот как ощущается стыд.
Хлопает входная дверь. Отлично, он внезапно открыл ещё один способ причинить себе боль и тот даже почти сработал. Прости, Чуя. Ничего личного, но он точно попробует сделать это снова. Ему уже никогда не будет достаточно.
