Блок D-13.

Дождь шел с самого утра. Крупные капли громко били по крыше тюремного корпуса, стекали по серым бетонным стенам и собирались в грязные лужи во внутреннем дворе. За высоким забором, опутанным несколькими рядами колючей проволоки, не было видно ничего, кроме тяжелого серого неба. Казалось, что здесь даже время двигалось медленнее. Когда тяжелые железные ворота со скрипом раскрылись, несколько десятков заключенных, стоявших во дворе, почти одновременно повернули головы в сторону новоприбывших. Среди крепких мужчин, покрытых шрамами, татуировками и холодными взглядами, один силуэт выглядел так, словно ошибся дверью.

Невысокий омега в слишком большой серой форме, с опущенной головой и тонкими пальцами, судорожно сжимавшими ремень небольшой сумки, старался не смотреть по сторонам. Светлые волосы падали ему на лицо, плечи дрожали не столько от холода, сколько от страха, а каждое движение выдавало человека, который никогда прежде не сталкивался с подобным миром.

— Да он и недели не проживет… — усмехнулся кто-то.

— Недели? До вечера бы дотянул.

Его вели по длинным холодным коридорам, где каждый шаг эхом отражался от бетонных стен. Запах хлорки смешивался с сыростью и ржавчиной, а тяжелые металлические двери открывались одна за другой. Начальник конвоя остановился у массивной двери с потертой красной буквой «D».

— Здесь какая-то ошибка, — один из охранников нахмурился.

— Приказ подписан лично начальником учреждения.

— Но блок D…

Дверь открылась. По ту сторону не было десятков камер и бесконечных голосов. Только длинный, полутемный и пустой коридор.

— Почему здесь никого нет..? — тихо спросил он.

Охранник не ответил. Они дошли до последней камеры. Тяжелый замок щелкнул.

— Заходи.

Тэхен сделал неуверенный шаг внутрь. Камера оказалась неожиданно просторной. Две металлические кровати, небольшой стол, зарешеченное окно под самым потолком, через которое едва проникал тусклый дневной свет. Ещё один немаловажный фактор — человек.

Он сидел на нижней кровати, слегка наклонившись вперед и сцепив руки в замок. Казалось, он даже не обратил внимания на открывшуюся дверь. Черная тюремная форма сидела так, будто была сшита специально для него. На предплечьях виднелись старые шрамы, а темные волосы лишь подчеркивали резкие черты лица. Он медленно поднял голову и их взгляды встретились. 

— Закрывайте, — спокойно сказал мужчина.

Дверь захлопнулась и замок щелкнул. Тишина вновь опустилась на камеру. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.

— Меня зовут… — начал Тэхен дрожащим голосом.

— Здесь никого не интересуют имена, — низкий голос прозвучал ровно, — Садись.

Тэхен осторожно присел на край свободной кровати. Молчание вновь растянулось между ними. Он украдкой поднял взгляд. Мужчина смотрел куда-то в стену.

— Почему вы здесь один?

На этот раз незнакомец перевел взгляд прямо на него.

— Потому что остальные долго рядом не живут.

— Кто…вы такой?

— Заключенный номер 013, — он сделал небольшую паузу, — Но раньше меня звали Чонгук.

———

Ночь наступила незаметно. За маленьким окном под самым потолком уже давно исчез последний серый свет, и теперь камеру освещала только тусклая лампа в коридоре. Дождь так и не закончился. Он размеренно барабанил по крыше корпуса, иногда усиливался, а потом снова становился тихим. В этой тишине было что-то тяжелое. Тэхен сидел на своей кровати, поджав ноги, и время от времени украдкой смотрел на Чонгука. Тот все так же спокойно сидел напротив, прислонившись спиной к холодной стене, и молча читал старую потрепанную книгу, страницы которой давно пожелтели от времени. Он не выглядел человеком, который нервничает, злится или скучает. 

Первым молчание нарушил Тэхен. Он понимал, что, наверное, задает слишком много вопросов, но тишина пугала его куда сильнее разговоров. Ему казалось, что если они продолжат молчать, то стены окончательно раздавят его, а мысли станут громче. Поэтому он осторожно поднял голову и негромко спросил, сколько Чонгук уже находится здесь. Альфа не сразу ответил. Он медленно закрыл книгу, положил ее рядом с собой и лишь после этого перевел спокойный взгляд на омегу.

— Семь лет.

— Семь..? Это очень долго.

— Для кого как.

Ответ был коротким, но не грубым. Чонгук вообще говорил мало. Через некоторое время разговор все-таки продолжился. Тэхен сам не заметил, как начал рассказывать о себе. Скорее потому, что рядом с этим человеком странным образом исчезало чувство одиночества. Он рассказал про отца, про большой дом, который теперь, наверное, уже принадлежал кому-то другому, про университет, про книги, которые любил читать вечерами. Чонгук слушал молча, ни разу не перебив. Он не задавал вопросов и не пытался сделать вид, будто знает ответ. Когда Тэхен закончил, в камере снова повисла тишина.

— Ты не похож на человека, который способен убить, — наконец сказал Чонгук.

— Следователь сказал наоборот, — Тэхен грустно усмехнулся.

Время тянулось медленно. Иногда Чонгук даже отвечал чуть длиннее обычного. И чем больше проходило времени, тем сильнее Тэхен ловил себя на мысли, что перестает его бояться. Опасность никуда не исчезла. Но рядом с этой опасностью неожиданно появилось чувство защищенности, которого Тэхен никак не ожидал испытать в таком месте. И все же одна мысль никак не давала ему покоя…

Он вспомнил, как днем охранник без единого слова выполнил просьбу Чонгука.

«Закрывайте».

Это прозвучало не как слова заключенного. Скорее как короткий приказ. Тэхен долго сомневался, прежде чем все-таки заговорить.

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— Почему когда меня привели, охранник сразу закрыл дверь после ваших слов?

— Просто так проще.

— Но он даже не спорил.

— А должен был?

Тэхен хотел что-то ответить, но не нашел слов. Этот разговор закончился так же быстро, как и начался. Через некоторое время его посетила еще одна мысль. За весь день он так и не видел Чонгука в столовой. Он хорошо помнил лица почти всех заключенных, которые тогда сидели за длинными столами, помнил их тяжелые взгляды и насмешки, но Чонгука среди них не было.

— Вы сегодня не выходили на обед.

— Нет.

— Почему?

— Не захотел.

— Но вас ведь должны кормить.

— Кормят.

— Тогда почему…

— Тэхен, — впервые за весь вечер Чонгук перебил его, —Ложись спать.

Тэхен медленно кивнул, хотя вопросов стало только больше. Он лег на жесткую кровать, натянул тонкое одеяло почти до самого подбородка и закрыл глаза. Сон долго не приходил. Мысли путались одна за другой. Только дождь продолжал стучать по крыше, а где-то далеко за дверью послышались уверенные шаги дежурного. Они приблизились к камере и вдруг остановились. Через маленькое окошко в двери мелькнул луч фонаря. Кто-то несколько секунд молча смотрел внутрь, после чего негромко произнес:

— Спокойной ночи, тринадцатый.

Тэхен приоткрыл глаза. Он успел заметить лишь то, как Чонгук едва заметно кивнул, словно подобное происходило каждую ночь. А затем шаги снова растворились в длинном пустом коридоре.

•••

Дни здесь перестали иметь какое-либо значение уже спустя первую неделю. Они были одинаковыми настолько, что Тэхен иногда не мог вспомнить, какой сегодня день и сколько времени прошло с того момента, как тяжелые ворота закрылись за его спиной. Утренний подъем, построение, работа, короткие прогулки под серым небом, редкие разговоры и снова камера. Только дождь иногда сменялся солнцем, но даже оно почти не проникало за толстые стены тюрьмы. Так незаметно одна неделя превратилась в две, две — в три, а потом прошел целый месяц.

За это время Тэхена несколько раз переводили в обычные камеры. Иногда на дни, иногда всего на несколько часов. Причин ему никогда не объясняли. Он молча собирал свои немногочисленные вещи, переходил в другой корпус, а спустя какое-то время его так же молча возвращали обратно в блок D. Со временем он перестал удивляться этому, ведь всегда он снова оказывался в той самой камере, где его ждал Чонгук.

Остальные заключенные так и не приняли Тэхена. Одни смотрели на него с насмешкой, другие с недоверием, третьи вовсе делали вид, что его не существует. Почти каждый разговор рано или поздно заканчивался колкостью или грубой шуткой. Он пытался не отвечать, но иногда не выдерживал, и тогда обычная словесная перепалка быстро превращалась в конфликт. Только рядом с Чонгуком Тэхен чувствовал странное спокойствие. Они уже знали привычки друг друга, могли подолгу молчать, не испытывая неловкости. Иногда Тэхен ловил себя на мысли, что именно эти тихие разговоры помогают ему не забыть, каким был мир до заключения.

Но была еще одна странность. Он начал замечать, что рядом с ним почти всегда находятся двое охранников. Не настолько близко, чтобы это бросалось в глаза. Они никогда не ходили за ним след в след, не вмешивались в разговоры и даже старались смотреть в другую сторону, однако стоило Тэхену чуть споткнуться или пораниться о что-то, то их внимания становились острее. Ощущение чужого взгляда не исчезало ни на день. Сначала он решил, что ему просто кажется. Потом понял, что нет. Они действительно следят. 

———

Все изменилось одним пасмурным днем, когда заключенные возвращались после работы. Тэхен уже почти дошел до лестницы, когда кто-то резко схватил его за воротник и с силой развернул к себе. Перед ним стоял один из заключенных, с которым они несколько дней подряд обменивались колкими словами. Тэхен даже не успел ничего понять, как чужой кулак ударил его по лицу. Во рту сразу появился металлический вкус крови, а возле губы словно вспыхнул огонь. 

— Думаешь, лучше нас? — зло прошипел мужчина. — Смотришь сверху вниз?!

Тэхен попытался вырваться, но второй удар не успел долететь. Через несколько секунд рядом уже были сотрудники. Все произошло настолько быстро, что Тэхен даже не понял, откуда они появились. Заключенного грубо оттащили назад, заломили руки и прижали к стене. Он продолжал вырываться и кричать, пока его уводили.

— Да что с ним все носятся?! — почти сорвался он на крик. — Ты даже сидишь отдельно от всех! Что же ты такого сделал, что находишься в блоке D один?!

Последние слова еще долго звенели у Тэхена в голове. Ему быстро обработали небольшую рану возле губы и почти сразу отвели обратно в камеру. Когда дверь закрылась, Чонгук уже поднялся с кровати.

— Что произошло?

— Ничего серьезного…просто опять поспорил с одним заключенным.

Тэхен машинально коснулся губы и поморщился. Чонгук внимательно посмотрел на тонкую полоску крови возле его губы.

— Это он сделал?

— Да, но охрана быстро пришла.

•••

Через несколько дней Тэхен снова заметил странность. Тех двоих охранников, которые почти всегда были неподалеку, больше не было. Их заменили другие. А заключенного, который напал на него, он больше ни разу не встретил.

Со временем среди заключенных все же появился человек, с которым Тэхен начал понемногу общаться. Его звали Минджун. Омега, лет тридцати, спокойный, немного уставший от жизни, но удивительно добрый для такого места. Они познакомились совсем недавно, всего неделю назад, когда случайно оказались за одним столом в столовой. Минджун умел слушать. Не перебивал, не смеялся и не задавал лишних вопросов. После Чонгука он стал первым человеком, рядом с которым Тэхен чувствовал себя спокойно.

В тот день они, как обычно, сидели за дальним столом и ели почти безвкусную кашу. Разговор шел о какой-то ерунде. О погоде, о том, что дождь наконец закончился, о старом дереве во дворе, которое почему-то до сих пор никто не спилил. И вдруг Тэхен тихо усмехнулся себе под нос.

— Что? — удивился Минджун.

— Да так…вспомнил кое-что.

— Расскажешь?

— Помните того заключенного, который набросился на меня несколько дней назад? Перед тем как его увели, он крикнул, что я один сижу в блоке D. Странный какой-то. Я ведь там не один.

Минджун перестал есть. Ложка так и осталась в его руке. Он медленно поднял глаза. 

— Что ты сказал?

— Ну…он крикнул, что я один в блоке D.

— Нет, — Минджун покачал головой, — Ты сказал, что не один.

— Конечно не один, — Тэхен непонимающе посмотрел на него.

— Тэхен, в блоке D действительно только один заключенный.

— Да нет же. Я там уже месяц живу.

— Именно.

— И?

— Кроме тебя там никого нет.

— Это какая-то шутка?

— Нет.

— Но я ведь каждый день разговариваю…

— С кем?

— С Чонгуком.

Минджун резко побледнел. Он смотрел на Тэхена так, словно впервые видел его.

— Что..?

— Чон Чонгук. Номер 013. Мой сокамерник.

— Тэхен… — Он сглотнул, — Ты сейчас назвал имя начальника этой тюрьмы.