Blank Line

Яркий солнечный свет пробирался через школьные шторы, окрашивая пространство кабинета золотистой краской. Весна вовсю давала о себе знать, приятные летние вечера стали казаться реальностью, а не заветным желанием, приходящим во время промозглой прогулки до школы. В классе стало легче дышать, но ненадолго. Лишь одно напоминание о грядущих экзаменах пробуждало пугающие мысли. Они крутились, спутывались, превращались в жвачку, что помогало им заполнить всю голову. Выбрать старшую школу легко, но определиться с будущим — задача со звёздочкой. Кажется, что после стольких лет в школе, где ты идешь, как все, по заготовленному сценарию, они были только началом теста. Самые первые задания, ответ на которые учитель повторял на каждом уроке, но, как только бумажка с аккуратно выписанными буквами перевернулась, тест начинает казаться нереальным. Тот самый вопрос, на который ответ не знает никто: все ученики переглядываются, шепчутся, но к единому мнению класс не придет никогда. Каждый напишет своё: кто-то наугад, чтоб не оставлять пустых строк, кто-то будет мусолить весь багаж знаний за все годы осознанной жизни, кто-то сразу впишет ответ без раздумий, не слушая никого. Каждый напишет что-то, но никто не оставит поле пустым. Оставить строчку — значит перестать существовать здесь и сейчас. Даже скитание в поисках смысла будет верным вариантом. Здесь никто не ошибется в рамках теста, проходящего сиюсекундно. Понять неверность своего ответа можно в конце жизни, когда тест будет давно утерянной бумажкой.

Ханако давно озадачена этой проблемой, её восхищали одноклассники, выбравшие будущую профессию. Сейчас девушку радовали солнечные дни и цветение сакуры в школьном дворе, она точно будет скучать по средним классам.

10:37 Алгебра

Тетрадь была исписана формулами и быстрыми подсчетами, в руках она вертела карандаш, подаренный подружкой, глаза рассматривали розовые, белые лепестки дерева, растущего за окном. Из грез ее вытащил сиплый голос одноклассника. Бакуго никогда не отличался дружелюбностью, за три года в одном классе поговорили они от силы раза четыре. Удача явно отвернулась от Ханы, когда в начале второго класса она узнала, что вновь придется провести учебный год вместе. Видеть его спину на уроках стало привычкой, девушка знала все повадки наизусть: как он чешет затылок и мозолистая ладонь зарывается в светлых локонах, как бубнит под нос, когда читает, как смотрит в окно, страдая скукой. Он всегда сидел перед ней, даже если девушка меняла местоположение, он всегда оказывался на парту впереди.

— Можешь подвинуться? — попросил парнишка. Парты были слишком близко, из-за чего тот еле помещался. Девушка со скрипом отодвинула тяжелую мебель, продолжив смотреть в окно. Бакуго никогда не был против полюбоваться видами, школа была престижной и находилась в прибрежной черте. До звонка оставалось минут двадцать, время тянулось, как резина.

— Решил, куда будешь поступать? — не открывая глаз, спросила она.

— В ЮЭй, разве не очевидно? — взглянув на нее, ответил тот. Свет падал на чуть завитые волосы, создавая дымку, будто одноклассница была ангелом.

— Еще как... — мысли еще глубже затягивали брюнетку, не замечавшую пристальный взгляд на себе.

— Ты странная. — Блондин резко отвернулся, ложась на свою парту.

17:46 Конец школьного дня

Ханако никогда не пылала страстью к длинным школьным дням. Проводить день в четырех стенах с тридцатью такими же измученными детьми не было занимательным занятием. Собирая школьную сумку прямоугольной формы, она будто играла в тетрис: тетради, блокноты, пенал — всё с идеальной точностью помещалось рядом. Солнце заходило, лучи вновь осветили лицо юной барышни, не давая нормально собирать вещи.

— Куда ты будешь поступать? — хриплый ломающийся голос одноклассника заставил ее поднять голову.

— Не знаю еще, — закрывая сумку, хана повесила багаж на плечо, белки зашумели, заставляя привлечь внимание.

Бакуго отвёл взгляд, он стоял, облокотившись на парту, томно смотря в одну точку. Мнение «приятеля» не особо интересовало героиню. Не дождавшись мгновенного ответа, в кабинете раздался стук каблуков, а затем — тишина, режущая ухо.

18:13

С наступлением тепла школьный автобус перестал подвозить детей, теперь приходилось добираться до дома собственными силами. Смотреть по сторонам становилось интереснее со сменой сезонов, даже если вид улиц натирал мозоли на глазах. Неспешно перебирая ноги, Ханна любовалась то чистым небом без единого облачка, то своей новой обувью, которую они с матерью купили не так давно. Идеально белая подошва наступила на что-то твёрдое и... живое? Резкий писк послышался из-под ног девчонки.

— Ай! Больно! — Зелёная макушка была знакома. Он вертелся как червяк на асфальте, находясь в плену Ханако. Она отступила, а парень сел на колени, уже начиная кланяться и извиняться.

— Ты чего на полу разлёгся? — Мидория никогда не отличался логичностью в поведении либо никогда не давал чёткого ответа на их надобность. Его голова уже наклонялась вниз, губы нашептывали...

— Прекрати. — Ханне была противна эта жалобная мольба.

— Можешь вести себя нормально? — Резко тело юноши приняло стоячее положение не без помощи сильного рывка за форму.

— Прости, прости!

— Ты странный. — Косой взгляд прожигал дырку во лбу парня.

18:25

Сумка полетела на кровать. Наконец можно расслабиться: никаких криков из школьного коридора, лишних глаз, вопросов. Телефон завибрировал. Ханна не была закрытой, но круг общения состоял из пары человек, проверенных годами. Возможно, поклонник — таких тайных фанатов было немало в жизни. На экране всплыло сообщение от Бакуго.

Что надо этому засранцу? Нрав у него скверный. Хотя родители порядочные, но мать... Яблоко от яблони недалеко падает, может, подрастёт — мозги на место встанут.Послание осталось непрочитанным.

7:48 Школьный двор

Ханако еле плелась к входу, руки обвивали торс, пытаясь хоть как-то согреться. Тяжёлая рука упала на плечо девушки, затем резким рывком повернула её в сторону собеседника.

— Чё, смелой стала? — На нём был расстёгнутый пуховик, не имеющий никакого смысла, как и его вопрос, заданный только что.

— Отстань. — Последнее, что хотелось слушать — нотации от кого-либо.

— Сложно на сообщение ответить или грубить сейчас в тренде? — Он специально пискляво произнёс последние буквы. Ханако знала, как часто он заходит на её профиль в соцсети, даже если не видела просмотра с его аккаунта. Подружки уже полгода шептались о нём, мол: «Просит у друзей телефон, чтобы поглазеть на твои фото».

Учитель, стоявший при входе в здание, помахал нам, дабы мы шевелились.

— Там было что-то важное? — Не обращая внимания на его морщинистое лицо, схожее с изюмом, она продолжала идти. Равнодушие к своей персоне парень расценивал оскорбительнее любых слов. «Меня либо любят, либо ненавидят» — описывал он себя друзьяшкам со школы.

— Дура... После уроков не спеши домой. — Ладонь его заискрилась, но видел это только он.

18:25 Прозвенел последний звонок

Сегодняшний день не отличался от других ничем. Возможно, поведение блондина показалось Ханне непривычным. Весь день он сидел, откинувшись на стул, словно был в трансе. Учитель звал его пару раз, но реакции от ученика не было. Выходя из женской раздевалки, тяжёлая ладонь вновь заставила замереть.

— Ты не понял, ч... — Когда взгляд девушки перешёл на лицо, побеспокоившее её, слова застряли в горле.

— Помолчи. — Он потянул руку брюнетки. Кости скрипели, на утро явно стоит ждать парочку синяков. Скамейка на заднем дворе была любимым местом Ханако. Каждый обед они с подружками заглядывали сюда поболтать и обменяться сплетнями.

— Присядь. — Глаза почти не разглядеть, густая чёлка не давала увидеть выражение лица, чтобы точно определить, к чему стоит готовиться сейчас.

— Ты... — Пауза была слишком долгой, напряжение росло между ними.

— Что? Кто я?!Дура?! — Истерить ей было не к лицу, и она это знала.

— Заткнись. Что ты понимаешь? Я не... Блять. Почему ты проигнорировала вчера?

— Я не видела.

— Неужели так много людей хотят с тобой поговорить... Ладно, забыли. Послушай меня внимательно: это важно.

Ханако не отводила взгляд, особенно когда увидела заветное выражение лица. Не сказать, что оно было самым счастливым: привычные хмурые брови были напряжены больше обычного, глаза нервно метались по лицу собеседницы, кулаки нервно сжимали лямки портфеля.

— Ты мне... симпатична. Я хотел признаться вчера, но ты... — в голове Кацуки проносились самые непристойные оскорбления, но, вспоминая, кто перед ним сидит, они сразу вылетали из головы, — ты проигнорировала.

— Несмешная шутка.

— Я и не смеюсь. С чего ты взяла, что я прикалываюсь? Я похож на клоуна? — несмотря на весь пыл, юноша старался держать себя в узде ради неё.

— Схожести определённо есть. — Мысль была слишком пугающей, осознавание не приходило и будто не собиралось. Ханако смотрела на него снизу вверх, отчего её глаза становились ещё больше, хотя и так они выражали искреннее непонимание и страх. Такие чары не оставят никого равнодушным, особенно влюблённых ухажёров. Бакуго не смог вытерпеть, всё больше очаровываясь красотой девушки. Её сладкие духи заставляли глаза затуманиваться. Он понял это ещё в начале года, когда заметил, что она обновила аромат. Нет, он не был чокнутым, с виду ему плевать. Плевать на всё. Кацуки никогда не будет бегать за кем-то, даже если на кону его жизнь. Ещё он никогда не покажет заметки в телефоне. Иначе вскроется причина или следствие влияния чар Ханы. Заметки были её личным дневником от 3-го лица:

«02.17 Новый аромат, сладкий, персик, ваниль, флакон маленький с блестящим колпачком.

02.18 Новый маникюр, перламутрово-розовый.

Любимые цветы: лилии весной, хризантемы летом — со слов белобрысой».

— Пошла ты! — Резкие высказывания — часть натуры юноши. Следующие 20 секунд девушка наблюдала, как фигура, только что признавшаяся в любви, без чувства сожаления уходит вдаль. Силуэт стремительно уменьшался. Потеряв всякую надежду на возвращение парня, голова Ханако печально опустилась разглядывать пол. Тяготящие мысли опять заполоняли голову. Они уже стали рутиной. Неважно, что произошло — мозг всё равно найдёт повод уйти в себя, найти недостатки, засомневаться в каждом движении.

«Ммм... Зачем я так ответила? Бедный Бакуго. Никто не заслуживает такого отношения к себе. Да, он грубоват, но он не делал мне ничего плохого, верно? Да, я дура определённо. Вдруг он начнёт мне мстить или натравит своих дружков на меня, а если расскажет родителям — его мама точно возненавидит меня... За что мне это... Нужно было просто мило ответить. Нет. Сам виноват, нечего было меня тащить. Разве так поступают с людьми, которые нравятся? Ханако... когда ты повзрослеешь?»

— ЭЙ! — Голова девушки стремительно поднялась, оглядываясь по сторонам.

— Не думай, что на этом всё закончится, я всегда выигрываю! — Его ухмылка выводила из себя, низкий басистый голос с хрипотцой заставлял вздрагивать.

— Козёл...

20:44

Еда не лезет в рот. Ханако устало потирает глаза влажными, только что помытыми ладонями. С каждым днём синяки под глазами всё сильнее выдают бессонные ночи. Две чашки кофе за завтраком не помогают. Вместо трёх ложек рассыпчатого кофе в ход идут все четыре и столько же сахара, дабы перебить горечь напитка. Когда возраст позволял смотреть мультики весь день и истерить в магазине из-за некупленной игрушки, кофе казался чем-то мерзким. Напиток для лысых мужиков с небритой щетиной. Они работают строителями: кладут плитку, заливают полы, натягивают потолки. Берутся за любую работу, лишь бы были деньги накормить семью. Носили приятели уже серые от бетона футболки, синие штаны в заплатках с заштопанными дырами и с вшитыми резиновыми подтяжками. Они не жалуются на еду. Счастье, если заказчик угостит обедом — неважно, что там будет: рыба, которую ты терпеть не можешь, или кабачок, на который у тебя аллергия — ели всё. Хана невольно задумывалась над своей избалованностью. Утро ей нравилось начинать с солёной красной рыбы, в обед есть её запечённую версию, а ужин пропускать, перебиваясь батончиками с трёх дня до десяти вечера. Её не учили хвастаться финансами.

Никто из окружения не позволял себе такого: ни взрослые, ни дети, ни взрослые, хотя иногда так хотелось узнать и посравниваться с одноклассниками своей «успешностью». В среднюю школу было тяжело поступить, если ты не одарённый. Ещё с младенчества она схватывала всё на лету, но были и те, в кого родители вкладывали огромные финансы ради заветной формы. Не весь класс входил в число элиты. Сама Ханако понимала, что является средним классом, однако, основываясь на мелких деталях, поведению, разгадывала уровень зажиточности знакомых.Бакуго часто ходил с последней моделью телефона, сменка — только брендовая обувь. «Да, ему положено: первый по успеваемости в классе». Пузырь из жвачки мыслей лопнул с хлопком двери.

— Покушала? — Мама обеспокоенно вошла на кухню. — Ханако, целый год нормально не питаешься. Не убежит твоя учёба.

— Ммм... Не лезет в рот, — руки прятали горящее лицо от стыда.

— Я сегодня видела маму, как его? Такой мальчик есть у вас, светленький, они очень похожи.

— Бакуго?

— Да-да, его мать. Она говорит, что в ЮЭй будет поступать. Много чего рассказала про эту школу, не хочешь попробовать?

— Мам, там одни геройские факультеты.

— Общий есть и бизнес, как ты хотела.

— Не знаю, не хочу с ними учиться в одной школе.

— Так! Ты туда учиться идёшь, и наверняка поступит он на геройский, не факт, что вы вообще увидитесь, а...

Хана перебила на полуслове:

— Всё, мам, сама решу.

Апрель. 9:15

Через 15 минут начнётся то, к чему все дети готовились всю среднюю школу. Экзамен, от которого зависит рейтинг хайскул и будущего университета. Руки судорожно трясутся. До аудитории осталось идти меньше 20 метров. Губы побледнели при входе в школу, учитель посоветовал освежиться холодной водой. После мимолётного освежения девушка вернулась к своим вещам, на которых лежала плитка шоколада.

— Это мило, — пробубнила она под нос, не заметив, как стресс потихоньку сходил на нет.

23 апреля 14:57

Гуляя компанией, школьники узнали, что пришли результаты заключительных экзаменов. Дрожащие руки открыли вкладку, и...

74, 100, 88, 94. GPA 4.0.

Пальцы судорожно переключаются между вкладками, обжигающие гудки.

— Мам... я не прошла, — слезы рекой полились из глаз. Ханако не разобрала ни единого слова матери, хотя она и не пыталась. Для неё мир рухнул: старшая школа Сююкан в Фукуоке, одна из самых престижных по всей Японии, проходной балл 475+.

Слезы не унимались, они катились по щекам горячими реками, обжигая кожу, делая ещё больнее. Она не заметила, как осталась одна, дикая тревожность взяла верх. Ватные ноги согнулись по собственному желанию, ближайший столб стал единственной точкой опоры сейчас; почти опустившись на колени, девушка почувствовала, как крепкое чужое запястье сжимает её тонкую руку, приподнимая обратно. Юноша аккуратно забрал телефон из её рук, быстро перекинувшись парой слов с переживающей мамой одноклассницы. Глаза Бакуго нервно оглядывали её, анализировали состояние.

— Не смотри на меня, — руки не слушались, дрожь достигла пика.

— Хватит. Успокойся, — доведя до ближайшей скамейки, он присел рядом, держа ладонь Ханако.

— Всё нормально.

— Нет! Ты не видишь, что ли?

— Это был не вопрос. Всё нормально. — Хватка на предплечье ослабевает, однако его пальцы не стремятся отпускать руку.

Ханна постепенно приходила в себя, с каждым вдохом дыхание выровнялось, но руки так же дрожали, потные ладоши теребили джинсы, собирая ткань в кулак на вдохе. Тяжёлая ткань упала на плечи. Голова повернулась в сторону парня, увидев его в одной футболке. Томный аромат парфюма, оставшийся на ткани, опьянял, освобождая мозг от лишних мыслей.

— Твоя мама сильно переживает, — Кацуки смотрел на сад, раскинувшийся перед ними. Сакура вовсю цвела, розовые облака листьев шумели, некоторые отрывались, кружась в танце ветра перед тем, как упасть на землю. Красота завораживала.

— Скажешь что-нибудь? — взор Ханако переместился на лицо парня, встречаясь с его взглядом.

— Знаешь результаты?

— Экзаменов? Нет, ещё не смотрел.

— Посмотришь сейчас?

— Зачем? Мне делать нечего, приду домой — открою. — Нервы сковывали рот девушки. Он был так спокоен, зависть пожирала её. Единственное, что хотелось сейчас — вколоть себе дозу успокоительного.

— Я... написала хуже, чем думала, мне так стыдно, — она не заметила, как поджала ноги под себя. Кацуки явно не силён в поддержке, особенно в такой стрессовой ситуации. Пока он думал над тем, что ответить, секунды превратились в минуты.

— Куда ты хотела поступать... ты так и не ответила.

— В Сююкан, — дрожащий голос с болью произнёс заветную мечту.

— Тоже мне выбор, там одни детишки по блату учатся, — парень тяжело вздохнул. — Нашла из-за чего переживать. Поступишь в другое место... или коррупция для тебя — обязательный пункт? — Легкий смешок донесся с его уст, заставляя Ханако улыбнуться. Несмотря на резкие слова поддержки, глаза парня были наполнены искренностью. Те самые первые подростковые чувства, та любовь, которую боишься не испытать вновь. Осознание её подлинности придет не раньше двадцати пяти. Тогда человек, начиная ностальгировать, поймёт ценность хоть и грубых, но сказанных от сердца слов.

— Может, всё не так уж плохо... Почему ты хочешь стать героем? — щеки налились румянцем, а лицо уже не напоминало мел по цвету.

— Я рожден быть героем. Кто, как ни я, будет спасать ваши задницы?

Высокий смех эхом раздался по парку. Сейчас лицо Ханако выражало лишь чистую радость, словно солнце, показавшееся меж облаков во время долгого туманного дня. Невзрачная полянка окатилась лучами, и уже не разобрать какими: то ли от яркой звезды, то ли от любви.