Битва за свободное время

Предисловие

Представляемая вами статья — перевод статьи Срничека «The Fight for Free Time», вводящую нас в акселерационистский дискурс. Делает она это очень аккуратно: её можно было бы сравнить с пирамидой, в которой на основе требования свободного времени выстраивается общая теория, но выстраивается она лишь кусками и мы, находясь в двухмерном пространстве, видим все стороны лишь через определенную перспективу. Вся теория видна лишь в маленьких кусках текста, на которых стоит сделать упор, а потому на полноценный декодинг статьи ушла бы еще одна статья, размеры которой превышали бы размер оригинала, однако стоит отметить пару вещей, которые необходимы для введения в контекст.

Данная статья имеет чисто политическую направленность, а потому каждое требование в ней не выходит за пределы революционного прагматизма. Свободное время выступает требованием, способным объединить вокруг себя рабочих в борьбе за посткапиталистическое будущее — в частности проявлением этого является дискурсивная борьба, которая схватывается в тексте лишь косвенно: «Хотя изменение культурных норм, связанных с работой, может быть серьезной преградой, но оно жизненно необходимо, чтобы экономика перешла к новой организации труда». Успехи этой борьбы являют себя в программных заявлениях рабочих организаций, занимающихся борьбой за права рабочих: чем большее количество людей будет вовлечено в дискурс борьбы за свободное время, тем большее влияние эта идея будет иметь. Идея превращается в политическое требование только благодаря конвертации её в дискурс «Гегемонистского здравого смысла» и политических организаций, иначе она ничего не стоит (Кроме, разумеется, затрат времени на написание текста, в котором изложены).

При этом идея свободного времени включает в себя также и изменение «Ландшафта власти»: рабочим предлагается взять лопаты, чтобы сделать подкоп под буржуазные отношения, в которых они не имеют власти. Для создания посткапиталистического общества, предполагающего полную альтернативу современности, введение новшеств на условиях рабочих, необходимо, чтобы рабочие вновь стали политической силой, способной отстоять свои требования.

Вместе с тем в статье очень много прикладного материала. Проблемы рабочего движения, введение в его дискурс, все это повышает теоретическую ценность материала. Такие статьи особенно важны для нашего движения в нынешний момент, когда мы не знаем, куда нам двигаться дальше и даже не на минимально необходимом уровне не знаем о том, что происходит на международном уровне в области требований рабочих. Чем больше мы будем обращать внимания на такие радикальные (А я считаю, что это требование радикально) проекты, тем больше у нас будет возможностей для осмысления нашей действительности и перехода от бессмысленных рассуждений об ужасах позитивизма к политической практике.

Куда бы мы сегодня ни взглянули, нам везде говорят, что нашему традиционному миру работы угрожают роботы и автоматизация. Но что если на самом деле эти разговоры не верны? Что если вместо угрозы мы усмотрим в этих роботах как возможность освободить общество от рутины работы, так и возможность освободить себя для создания собственных проектов? Это мнение поддерживает все большее число людей по всему миру.

Это движение указывает на основную особенность наемного труда: наше время не является нашим собственным. Во время работы им распоряжается кто угодно кроме нас: менеджер, начальник, работодатель и, в конечном счете, капитал. Именно по этой причине Карл Маркс однажды написал:

«Царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства.»(1)

Свободное время, иначе говоря, является основным условием свободы. Исходя из этого, движение против работы также говорит, что расширение свободного времени представляет собой аккуратное решение потенциальных проблем быстрой автоматизации. Если роботы могут выполнять работу, почему бы не позволить работникам иметь больше свободного времени?

До недавнего времени идея борьбы за большее количество свободного времени не циркулировала в политическом пространстве Великобритании. После первых успехов рабочего движения в борьбе за 8-часовой день и 40-часовую рабочую неделю (Первомай, например, берет свое начало в борьбе за сокращение рабочего дня), в послевоенный период основное внимание уделялось повышению заработной платы, а не увеличению свободного времени. Сейчас ситуация начинает меняться, особенно по мере того, как технологии стремительно реструктурируют рынок труда (с чистыми потерями рабочих мест или без них). В социальных сетях, политических партиях, профсоюзах и бизнес кругах наблюдается возрождение интереса и обсуждение возможностей сократить рабочее время.

На интеллектуальном поприще различные аналитические центры выступили в поддержку этой идеи — от пионерской работы Фонда Новой Экономики (NEF) в 2010 году и до левоцентристских структур, таких как Институт исследований гражданской политики (Institute for Public Policy Research) и даже вплоть до новых и развивающихся аналитических центров, таких как Autonomy.(2) Группы защиты, такие как Кампания 4-х дневной недели, также начинают подниматься и продвигать эту идею. А такие книги как "Посткапитализм" Пола Мейсона и моя собственная книга с Алексом Уильямсом "Изобретая будущее" убедительно доказывают необходимость сделать свободное время краеугольным камнем любого будущего политического проекта.(3) Политические партии также следуют этому примеру: Партия зеленых предлагает четырехдневную рабочую неделю и национальную норму свободного времени, а Лейбористская партия предлагает сделать больше государственных праздников и поддерживает идею более короткой рабочей недели.(4)

Профсоюзы также начали более серьезно относиться к вопросам свободного времени. В 2017 году Национальный профсоюз работников железнодорожного, морского и транспортного транспорта (RMT) выдвинул в качестве основного требования на будущих переговорах 32-часовую рабочую неделю без снижения заработной платы.(5) Это важнейший вопрос (и главная возможность) для RMT, поскольку многие рабочие места на транспорте находятся под угрозой автоматизации, начиная с автопилотируемых вагонов, вытесняющих водителей, и заканчивая автоматами по выдаче билетов, лишающих заработка кондукторов. Профсоюз работников связи (CWU) столкнулся с аналогичной ситуацией, когда были введены новые сортировочные машины, автоматизировавшие большую часть труда, связанного с сортировкой почты. Работники столкнулись с тем, что для компенсации возросшей производительности им пришлось выполнять дополнительную работу в других местах. Однако профсоюз успешно боролся за то, чтобы это повышение производительности труда пошло на пользу непосредственно работникам, перейдя с 39-часовой рабочей недели на 35-часовую.(6) А в сентябре 2018 года Конгресс профсоюзов (TUC) наделал шума, объявив, что они будут стремиться к четырехдневной рабочей неделе, хотя и в сроки, растянутые до следующего столетия.(7)

В корпоративной сфере также заметны подвижки. Фирма Radioactive PR, расположенная в Глостере, недавно перешла на четырехдневную рабочую неделю без снижения заработной платы после того, как шестинедельный пробный эксперимент показал, что это оказало значительное положительное влияние. Все сотрудники отметили, что чувствуют себя бодрее и лучше в психологическом плане, а фирма получила новых клиентов в течение испытательного срока.(8) Идея сокращения рабочей недели особенно привлекает технологические компании: например, лондонская фирма Normally перешла на четырехдневную рабочую неделю в 2014 году, а эдинбургская компания Administrate присоединилась к ней в 2015 году.(9) Обе компании обнаружили, что это улучшило моральное состояние сотрудников и снизило текучку кадров, оказав лишь незначительное влияние на общий объем производства. (В компании Normally за последние 4 года уволился только один человек). Хотя корпоративное принятие сокращенной рабочей недели остается неблагонадежной, тем не менее, растет число компаний по всему миру, приходящих к выводу, что она может принести пользу их бизнесу и сохранить работников счастливыми.

Возможно ли введение четырехдневной рабочей недели к 2035 году? Учитывая нынешние темпы изменений в гегемонистском здравом смысле, в партийных обещаниях, в требованиях профсоюзов и в деловой практике, ответ, похоже, будет "да". Однако на пути реализации этого проекта остаются серьезные препятствия. Если мы хотим, чтобы автоматизация работала на работников, а не только пополняла карманы работодателей, необходимо осуществить несколько требований.

Первое, и, возможно, самое важное, это осознание ландшафта власти. Хотя предприятия могут видеть в этих требованиях некоторые преимущества, борьба за свободное время требует серьезного смещения власти от капитала к труду. Даже если рост производительности труда будет достаточным для того, чтобы компенсировать увеличение почасовой оплаты труда, ужесточение рынка труда, которое принесет сокращение рабочей недели, означает, что рабочие получат больше власти. Поэтому сторонникам меньшего количества работы следует ожидать серьезного сопротивления этому предложению.(10) Забастовки и коллективная мобилизация будут иметь важное значение для достижения этих целей, и для этого потребуются законодательные реформы, такие как отмена Закона о профсоюзах 2016 года, который требует 50-процентной явки работников для признания бюллетеней действительными.

Также возникает вопрос о том, можно ли применить успехи, достигнутые крупными профсоюзами, к более мелким низовым профсоюзам, организующим работу в гиг-экономике, секторе услуг и других сферах. Риск заключается в том, что некоторые из профсоюзов-гигантов могут добиться успеха, в то время как остальная часть экономики продолжит долго и тоскливо работать. Крупные профсоюзы, в свою очередь, часто полагаются на то, что Беверли Сильвер называет "переговорной силой на рабочем месте" — это ситуация, когда работники обладают властью благодаря тому что они занимают ключевое место в отрасли или экономике. RMT, например, может оказывать влияние, закрывая лондонский транспорт, - это одна из причин, по которым Борис Джонсон хотел автоматизировать метро.(11) Более мелкие профсоюзы должны вместо этого развивать "ассоциативную власть", которая возникает благодаря преодолению разногласий у рабочих и как следствие их коллективной организации. Для того чтобы борьба за свободное время вышла за рамки отраслевых интересов и распространилась на всю экономику, необходимо, чтобы эти низовые профсоюзы работали вместе.

К счастью, именно этим и занимаются низовые профсоюзы, проводя наиболее остроумные и успешные кампании последних лет, будь то организация уборщиц в учреждениях, объединение работников гиг-экономики или мобилизация арендаторов жилья.(12) И все эти кампании направлены на укрепление солидарности за пределами непосредственных отраслевых интересов и за пределами рабочего места. В эпоху автоматизации, когда сокращение рабочих мест снижает переговорную силу, ассоциативная сила может стать нашей лучшей надеждой на то, чтобы заставить технологии работать на нас.

В заключение, есть вопросы реализации. Должна ли сокращенная рабочая неделя быть внедрена сразу или постепенно (возможно, путем увязывания сокращения рабочего времени с ростом производительности труда, как это предлагается в документе IPPR)? (13) Достаточно ли внедрять её в сектор за сектором (через борьбу профсоюзов), или же необходим ли подход в масштабах всей экономики (через законодательство)? Еще больше вопросов возникают в связи с косвенными последствиями сокращения рабочей недели. Некоторые рабочие места, например, требуют более длительного рабочего дня. Как они должны быть организованы? Некоторые институты общества, такие как образование, в настоящее время организованы по пятидневной пятидневной недели. Как их следует изменить, если это вообще возможно?

Возможно, самый большой вопрос, однако, заключается в том, сможет ли общество освободиться от своих пуританских нравов. Сможем ли мы когда-нибудь перестать считать, что "тяжелый труд" - это самоцель? Конечно, идентификация с наемным трудом сильна, и социальная ценность, придаваемая ему, остается широко распространенной. Однако куда бы мы ни посмотрели, мы видим стремление к другому образу жизни. Мы продолжаем ценить выход на пенсию (самое близкое к пострабочему способу организации жизни, которое есть у большинства людей), выходные всегда радуют, понедельники вызывают отвращение, а праздники продолжают показывать людям радости безработной жизни. Хотя изменение культурных норм, связанных с работой, может быть серьезной преградой, но оно жизненно необходимо, чтобы экономика перешла к новой организации труда.

Автоматизация представляет угрозу только для идеи определенного общества: общества, в котором люди должны проводить большую часть своего времени в подчинении у кого-то другого. Если мы откажемся от этого ограниченного воображения о рабочем будущем, мы увидим, что автоматизация - это большая возможность. Четырехдневная рабочая неделя стала бы огромным достижением и большим шагом вперед для общества, моментом, когда мы коллективно настаиваем на том, что свободное время является основой свободы и что есть жизнь вне работы.

Ник Срничек «A field guide to the future of work» -стр. 17

Примечания

1 Karl Marx, Capital: A Critique of Political Economy, Volume III (London: Lawrence and Wishart, Ltd., 1977).

2 Anna Coote, Jane Franklin, and Andrew Simms, “21 Hours” (London: New Economics Foundation, 2010), http://www.neweconomics.org/publications/entry/21-hours; Alfie Stirling and Mat Lawrence, “Time Banking: Bank Holidays, the Four-Day Week and the Politics of Time,” Institute for Public Policy Research (blog), April 25, 2017, https://www.ippr.org/blog/ time-banking-bank-holidays-the-four-day-week-and-the-politics-of-time; IPPR Commission on Economic Justice, “Prosperity and Justice: A Plan for the New Economy” (London: Institute for Public Policy Research, 2018), https://www.ippr.org/files/2018-08/1535639099_prosperityand- justice-ippr-2018.pdf.

3 Paul Mason, Postcapitalism: A Guide to Our Future (London: Allen Lane, 2015); Nick Srnicek

and Alex Williams, Inventing the Future: Postcapitalism and a World Without Work (London: Verso, 2015).

4 Peter Walker, “Never Mind GDP – Make Free Time the Measure of UK Wellbeing, Say Greens,” The Guardian, October 4, 2018, https://www.theguardian.com/politics/2018/oct/04/green-partycalls-

for-free-time-index-to-replace-gdp-measure; Dan Bloom, “Labour Could Bring in a Four-Day Working Week Hints Top Ally of Jeremy Corbyn,” Mirror, October 8, 2018, https://www.mirror.co.uk/news/politics/labour-could-back-four-day-13382295; The Green Party’s ideas also echo an important, if under-recognised, book: Robert E. Goodin et al., Discretionary Time: A New Measure of Freedom (Cambridge: Cambridge University Press, 2008).

5 Mick Cash, “Working Hours and Fatigue,” RMT, November 9, 2017, https://www.rmt.org.uk/about/health-and-safety/health-and-safety-circulars/working-hours-and-fatigue091117/.

6 Terry Pullinger, “LTB 553/18– CWU/RMG Joint Statement – Shorter Working Week,” Communications Workers Union, September 28, 2018, https://www.cwu.org/ltb/ltb-553-18-cwurmg-joint-statement-shorter-working-week/.

7 Laura Hughes, “Workers Should Aim for 4-Day Working Week by 2100, Says TUC,” Financial Times, September 10, 2018, https://www.ft.com/content/d4b60d28-b4eb-11e8-b3ef-799c8613f4a1.

8 Rich Leigh, “We’re *Definitely* Going to a 4 Day Work Week, Without Cutting Pay,” Radioactive PR (blog), September 3, 2018, https://www.radioactivepr.com/4-day-work-week-without-cutting-pay/.

9 Coco Khan, “‘Miserable Staff Don’t Make Money’: The Firms That Have Switched to a Four-Day Week,” The Guardian, November 5, 2018, https://www.theguardian.com/money/2018/nov/05/firms-switched-four-day-week-increase-efficiency-health-happiness; Sam Forsdick, “‘Happier, Healthier, and More Relaxed’: Meet the Bosses Who Think You Should Get Fridays Off,” New Statesman, September 14, 2018, https://www.newstatesman.com/politics/business-andfinance/2018/09/four-day-working-week-fridays-off-healthier-happier-trials.

10 Much of Kalecki’s classic analysis of the politics of full employment also hold for the politics of free time: Michał Kalecki, “Political Aspects of Full Employment,” The Political Quarterly 14, no. 4 (1943): 322–30.

11 In addition to workplace bargaining power and associational power, Silver also notes ‘marketplace bargaining power’ where workers have power because of a tight labour market. Beverly Silver, Forces of Labor: Workers’ Movements and Globalization Since 1870 (Cambridge: Cambridge University Press, 2003); Murray Wardrop, “Boris Johnson Pledges to IntroduceDriverless Tube Trains Within Two Years,” The Telegraph, February 28, 2012, http://www.telegraph.co.uk/news/politics/london-mayor-election/mayor-oflondon/9109481/Boris-Johnsonpledges-to-introduce-driverless-tube-trains-within-two-years.html.

12 Aditya Chakrabortty, “The Cleaners Who Won Fair Wages and a Way to Belong,” The Guardian, July 17, 2018, https://www.theguardian.com/commentisfree/2018/jul/18/cleaners-fair-wagesuniversity-in-house-working-lives; Yvonne Roberts, “The Tiny Union Beating the Gig Economy Giants,” The Guardian, July 1, 2018, https://www.theguardian.com/politics/2018/jul/01/unionbeating-gig-economy-giants-iwgb-zero-hours-workers; Dan Sabbagh, “Do You Live in Shoddy Housing That Costs a Fortune? Time to Join the Renters’ Union,” The Guardian, June 3, 2018,

https://www.theguardian.com/society/2018/jun/03/renters-union-shoddy-housing-cost-fortuneacorn-bristol.

13 IPPR Commission on Economic Justice, “Prosperity and Justice: A Plan for the New Economy.”