Битва при Пилявцах.
МаксВ прошлый раз, говоря о начале Освободительной Войны украинского народа, мы расстались с её героями под Корсунем.
Так вышло, что одна часть героев, аккуратно упаковывала другую часть героев для дальнейшей транспортировки в Крым.
Чудный майский денек, Хмельницкий и Тугай Бей, старые друзья, да и люди уже не молодые, по приятельски курили, сидя на каком то бревне и поглядывая, как татары сноровисто привязывают к своим мохнатым лошадкам Коронного Гетмана Речи Посполитой Николая Потоцкого, и Польного Гетмана её же, Мартина Калиновского.
По братски обнялись, пожали друг другу руки, Тугай Бей, по кошачьи ловко взлетел в седло и тронул поводья своего конька.
Татарская колонна, сияющие довольные рожи, неспешно почапала домой, в Крым.
За ними, сбивая в кровь ноги и поднимая клубы пыли потащилась бесконечная вереница пленных.
Семь тысяч поляков, всё, что осталось в живых и не смогло удрать.
Польская армия погибла, и обеим сторонам нужно было как то с этим жить дальше.
У Хмельницкого были организационные проблемы.
Со всех сторон вспыхивали антипольские восстания, крестьяне резали панов и жгли их поместья.
Вся трогательная любовь украинцев к полякам, выпестованная годами самой нежной заботы и чуткого внимания, пылала ревущим заревом и горела синим пламенем.
Хмельницкий спешно собирал людей и сколачивал из них полки.
Поляки тоже сосредотачивались.
Попутно вступив с Хмельницким в переговоры, где обе стороны искренне надеялись развести партнеров как последних лохов и выиграть максимум времени.
И вот тут то, в этом польском сосредоточении, и проявилась вся суть Речи Посполитой.
Всё то, после чего заявления некоторых, мол нужно было оставаться с поляками звучат как предложения спокойно сидеть на наскочившем на айсберг Титанике и ни о чём не переживать.
Польская армия погибла.
Гетманы попали в плен.
Король Владислав Четвертый умер, и выбрать нового было делом не пяти минут.
Украина пылала в огне.
Что сделал бы любой другой народ в этой драматической ситуации?
Правильно.
Выбрал бы самого способного, авторитетного и агрессивного военачальника.
И вручил бы ему военную власть на переходный период.
Как бы намекая, что нужный кандидат уже есть, не дожидаясь никаких подсказок и советов из Варшавы, Князь Иеремия Вишневецкий собрал всё, что мог собрать и во главе этой полубанды- полувойска убивал всё, что не успевало удрать и жег всё, что могло гореть.
И восставшие хлопы жгли, как мы помним, так что пылало- мама не горюй.
Но поляки остаются поляками всегда, и всегда сами кузнецы своего счастья.
Поэтому выбрали не одного, а сразу трех.
Эдакий, шляхетный лебедь,рак и щука.
Вождями нового, с истеричной поспешностью сколачиваемого польского войска стали Заславский, Конецпольский и Остророг.
По меткому выражению Хмельницкого- перина, дитына и латына.
То есть сибарит, недоросль и ботан.
Адское сочетание, которое должно было произвести впечатление на восставшее быдло, и оно таки произвело.
Все три армии, Хмельницкого, героических триумвиров и доброго нашего Князя Яремы вышли к реке Пилявке и встали там тремя лагерями.
Что свидетельствовало о небывалом единстве польских сил, и обоюдном нежелании бросаться в бой немедля.
У поляков было под 40 тысяч шляхты, как всегда, рвущейся в бой так, что прям страшно смотреть было.
8 тысяч немецких наемников, хладнокровных бойцов, с одинаковым презрением смотревших и на рейнджеров Хмельноцкого и на пьяное стадо принудителей к покорности.
Было еще под 35 тысяч челяди, вооруженной до зубов и лютой, если дело вдруг доходило до грабежа хоть чего-нибудь.
И сто пушек, количество беспрецедентное и потому предмет особой гордости.
Ах да, ещё обоз и нескольких десятков тысяч возов со всем мыслимым и немыслимым барахлом, боевыми припасами, бухлом на случай грандиозной победы и просто на каждый день.
И войсковая казна с диким количеством денег, всего - на общую сумму под 7 миллионов злотых.
У Яремы было под рукой тысяч 15 бойцов, но отдать их под командование трех кретинов он никак не рвался.
У Хмельницкого было под 70 тысяч пехоты, включая запорожцев.
Из Крыма, на крыльях любви к нему мчался срочно вызванный Тугай Бей сотоварищи, успевший сгонять домой, окунуться в море, сбагрить пленных и чуть передохнуть.
Но тут вновь позвала труба, и лохматые коньки затрусили по тракту.
Всадники азартно щурились на слепящее солнце, даже не обращая внимание на встречавшихся на пути крестьян.
Они хотели поляков...
В ожидании спешащего во всю прыть Тугай Бея, чтобы потянуть время и вообще как то развлечься, Хмельницкий начал переговоры с Заславским.
Вишневецкий пришел в состояние неописуемого бешенства.
О чём переговариваться!!- орал он, опасно багровея лицом.
Решим все конфликтные вопросы...-лениво отвечал Заславский, каждый день начинавший не раньше 12 дня, с ванны, кохве и какавы с чаем.
После нескольких дней подобного цирка у Вишневецкого сорвало крышу и он увел свои войска прочь, искренне пожелав Триумвирату самых ярких приключений.
А тут как раз подоспели гонцы Тугай Бея, с известием, что он на подходе.
И всё вышло так, как пожелал Ярема...
11 сентября 1648 года, поляки перешли в наступление и даже овладели плотиной, удерживаемой казаками.
Коллектив требовал немедленного штурма Пилявицкого замка, в котором, как каждый уважающий себя борец и антикоррупционер с достоинством заседал Хмельницкий.
Но наступил вечер, и нужно было срочно праздновать успех.
Решили добить завтра.
И принялись пить.
Второй денек прошел вяло.
Хмельницкий играл с поляками, как кот с мышью, раздергивая их и сбивая с толку.
Его люди овладели бродом через Пилявку, по которому поляки с таким триумфом прошли вчера.
Стрелки рассыпались в кустах вдоль берегов и лениво убивали попавшихся на глаза шляхтичей, наслаждаясь хорошей погодой.
Смущенные Триумвиры вернули войска в лагерь от греха подальше, решив завтра атаковать напористо и закончить всё однозначно.
А ночью пришел Тугай Бей.
И 4 тысячи крымских мордоворотов.
Как только Тугай Бей узнал, на какую сумму у поляков с собой барахла, его пришлось держать за шиворот.
Союзник рвался лично ворваться в польский лагерь прям сейчас и ограбить его к такой то матери.
Насилу угомонили.
Шляхта, мирно нахлеставшаяся на ночь была разбужена дикой оргией, учиненной в казацком лагере.
Гуляли так, как в последний день, и поляки начали нервничать на предмет- для кого последний то?
Казаки били в бубны и лупили в котлы, стреляли из ружей и пушек, орали алла вместе с татарами и вместо них.
Паны почти протрезвели, и умудрились захватить пленного.
Тот рассказал им байку про пятидесятитысячную орду, которую ночью привел Тугай Бей.
Настроение пропало моментально.
Мы на такое не подписывались, читали европейцы в глазах друг у друга, и тоскливо посматривали в сторону предусмотрительно запертых лагерных ворот.
А утром, всё пошло как всегда.
Казаки и татары атаковали сразу с нескольких сторон, в ответ, в польском лагере немедленно началась паника, моментально перешедшая в истерику.
Шляхта металась,как куры на пожаре, потрясая оружием.
Команд Триумвиров никто особо и в хорошие времена не слушал, а уж теперь, когда они сами носились по лагерю в чем мать родила и истошно вопили- и подавно.
Некоторые командиры, без всякого плана и приказа вывели свои хоругви из лагеря и повели их в бой.
Сказывался избыток алкоголя в крови.
И тут казаки побежали.
Моментально пришедшие в себя шляхтичи мгновенно были в седле.
По плотине на бегущих казаков пошла в атаку тяжелая кавалерия, крылатые гусары, за ней всё стадо, с красными, перекошенными от пьянки, страха и гнева рожами.
Мчали красиво.
Из засады вылетела татарская конница, хлынула запорожская пехота.
На глазеющих из лагеря на гибель конницы жолнеров набросились люди Кривоноса.
Это был конец.
Кто смог, удрал в лагерь.
Заперлись там, рыдали, клялись, умоляли друг друга и угрожали.
Был немедленно проведен военный совет, в ходе которого Триумвиры приняли решение биться до конца.
И тут же удрали прочь с остатками крылатых гусар.
Видя это, в рассыпную бросились все.
Оставив все сто пушек, все тысячи возов, всё барахло.
Бежали таким плотным строем, что умудрились обрушить мост через Случь.
Въехавший в лагерь Хмельницкий застал Тугай Бея, обнимающего руками сундуки с таллерами.
И понимающе улыбнулся.
Не было в мире такой силы, которая могла встать между крымским жлобом и бесхозным барахлом.
Польская Коронная Армия бежала с поля боя и перестала существовать.
Можно было спокойно выбирать подходящего Короля.
И грабить Львов.
Каждый, кто хоть какое то время провел на Востоке Украины, нет нет, да испытывает желание ограбить Львов.
И Хмельницкий испытывал.
Где то далеко, выл, круша всё на свете Иеремия Вишневецкий.
Этот пожар было уже не погасить...
Стороны шли к Огню.
И Мечу.
#Максории, #Историидляленивых