Битва при Морле

30 сентября 1342 года случилось одно из первых крупных сражений Столетней войны: англичане и французы делили портовый городок Морле. Как водится в таком случае - дележа многие не пережили. О чем и будет сказ.

Тот далекий эпохальный конфликт уже немного обсуждался. Важно понимать, что Столетняя война вобрала в себя несколько параллельно идущих разборок, часто не отделимых от нее, или же ведущихся попутно. Одним из таких "сателлитов" является война за бретонское наследство. Герцогство делили 23 года (с 1341-го по 1364-й), причем обе стороны были по-своему правы: на престол желали усесться представители двух "законных" претендентов на корону: господа из фамилии де Блуа и фамилии де Монфор.

Пикантность спору придавало то, что оба претендента присягнули правителю Франции. Вот только Карл де Блуа был вассалом Филиппа VI (который в Париже), а сюзереном Жана де Монфора числился король Эдуард (который в Лондоне). В этом плане война в Бретани очень схожа со "Столеткой" - и там и там спор о престолонаследии дошел до полей сражений. Не собираюсь принимать чью-либо сторону, разбирая весомость притязаний всех четверых на два стула - это предмет для ОЧЕНЬ долгого и обстоятельного разговора с отсылками к юридическим моментам - вернемся в сентябрь 1342 года - войнушка интереснее корпения над фолиантами законов.

К лету упомянутого года у Монфоров дело было швах: вторгшийся в пределы герцогства Иоанн Нормандский (и сын Филиппа VI) успел взять Шамтосо, Нант (Жан де Монфор при этом был захвачен в плен), Ренн и Ван. Мягко говоря, у славной фамилии оставалось весьма малая толика земель Бретани, чтобы реально претендовать на герцогскую корону. В этот, самый что ни на есть критический момент, следует вспомнить известную французскую привычку везде искать женщину: жена плененного де Монофра, Жанна Фландрская (дама "с сердцем льва" и железными яй...ой... НЕРВАМИ) отправляется в Лондон и убеждает Эдуарда обратить внимание на страдание бретонского народа от ига французов.

Плантагенет выслушал леди и мигом проникся состраданием к простому люду. Конечно же, исключительно по этой причине, король отправил на запад Франции сэра Уолтера Мэнни в компании четырех десятков рыцарей и пары сотен пехотинцев. Шел март 1342 года. К июлю масштаб "гуманитарной помощи" скачкообразно возрос: к первому отряду присоединился Уильям де Богун, 1-й граф Нортгемптон с тысячей пеших (большую часть из которых составляли лучники) и полусотней рыцарей. Объединенные силы англичан дружненько осадили портовый городок Морле, заодно отправляя фуражные отряды знакомиться с местным населением. Крестьяне, почему то, не горели желанием отдавать провиант, но перед лицом убедительных речей об "освобождении от французского ига", подкрепленных доброй английской сталью, местные послушно уступали.

Однако Морле держался, справедливо рассчитывая, что вопиющее поведение островитян не останется без внимания французской администрации. Выкладки оправдались: к сентябрю в район разборок прибыл сам герцог(?) Карл де Блуа. Нортгемптон не решился разговаривать с этим важным дядей прямо у стен городка и отошел на несколько километров. Англичанам нужна была удобная позиция для боя, они ее нашли: теперь тыл экспедиционного корпуса прикрывал густой лес. С флангами все было сложнее, ведь небольшие редкие перелески не давали надежной защиты, но граф вспомнил, что два солдата и лопата заменяют экскаватор: угрожаемые направления были спешно укреплены канавами - этакими средневековыми противотанковыми рвами. Причем окопы выкопали и на крыльях построения и по центру, справедливо ожидая, что французы не будут устраивать танцы с бубном и обходными манерами, а попрут напролом.

Собственно привычку "играть от обороны" островитяне выработали еще с начала XIV века. Пожалуй стартовало осмысление тактики "холм + лучники = победа" с битвы при Бэннокбёрне, когда шотландцы Роберта Брюса накатили южным соседям по самое "не балуй". Южане провели работу над ошибками, увидели плюсы закрытых дебютов и далее применяли их с большим для себя успехом. Но до громких побед при Креси и Пуатье были менее известные и не такие крупные сражения, в которых оттачивались идеи и способы подобной борьбы. При Морле Уильям де Богун и Мэнни работали во благо будущих успехов.

Итак. Безопасность тыла и флангов обеспечены, но проблемы остаются. Главная из них - количественное превосходство врага. У де Блуа наличествовали 4-5 тысяч человек, островитяне располагали числом вдвое меньшим. Гарантии на победу никто не давал. Все свои силы Нортгемптон спешил, оставив лучников на флангах, дабы залпами по краям наступающих сгонять их в кучу, прущую по середине, аккурат к ожидающим атаки пехотинцам центра.

30 сентября Карл де Блуа косплеил (сам того не зная) английского короля Эдуарда Длинные ляжки из фильма "Храброе сердце". Плантагенет в кино первыми отправил в атаку ирландцев, которые "ничего не стоят", граф блуасский приказал атаковать ополчению бретонцев. Слабо вооруженные и не очень дисциплинированные мужчины повернули назад почти сразу после того, как лучники англичан начали плотно окатывать их потоками стрел. В итоге, Карл лишился пехоты, к тому же так и не узнав про канавы (до них ополчение тупо не до бежало). Неудача заставила ставленника Филиппа VI задуматься и созвать совет. Коллективный разум порешил, что надо попробовать нагнуть англичан еще раз, но на этот раз пустить в дело "лучших воинов всех времен..." бла-бла-бла, читай: "рыцарей". Ну и оруженосцев, заодно.

Дальнейшие события напомнят давним читателям "Помина" аж две битвы: при Креси и при Куртре. Лучники не смогли остановить атакующий порыв, хоть и проредили ряды противника. Затем конница влетела в канавы, растеряла там весь свой запал(лошади плохо скачут галопом со сломанными ногами), а пехота англичан взялась молотить образовавшуюся кучу-малу почём зря. Работать тяжёлыми предметами по лежащему противнику завсегда сподручнее.

Но этим дело не кончилось. Ещё утром Карл де Блуа разделил свое войско на три линии. Первые две бесславно слились, но завалили телами злополучные канавы, да и стрел в себя приняли уйму - у лучников не могло быть бесконечного запаса (говорят, к атаке третьей линии на каждого стрелка приходилось примерно по три десятка "снарядов"). И граф трубил атаку последнему резерву. Нортгемптон, к тому времени, покинул первоначальную позиции, отступив еще дальше к лесу, расположившись практически на опушке: траншеи не могли спасти от следующих атак и нужно было хоть как-то обеспечить оборону флангов перелеском, даже если он не очень плотный.

Резня была что надо! Французы пойдут на приступ холма ещё несколько раз. После каждого подхода откатываясь от упорно оборонявшегося противника. Из-за трупов станет не видно травы...

И всё это для того, чтобы обе стороны смогли присвоить победу себе! Как в битве при Бородино. Да, Кутузов оставил поле боя Наполеону, что дает основание фанатам Парижа считать ту бойню викторией Корсиканца, но есть нюансы... Вот и здесь. Англичане, в итоге, отступили, кстати, чуть ли не первый случай тактического отступления войска островитян в их истории, но победил ли де Блуа, так же ушедший с места сражения чуть ли не в тот же вечер??!?! Сомнительно, однако пусть каждый решит это для себя сам.

Вместо споров о триумфаторе откупорим сидр Le Royal Guillevic и поднимем чарку в память павших на том холмике у леса. Говорят, французы там оставили полста рыцарей (150 в плену) и пехоты не счесть, в том плане, что её, как и вьетнамцев в известном анекдоте, никто не считает. Аминь всем усопшим в тот день и позднее, от несовершенной медицины. Пьём!

P.S. Сидр в Бретани доминирующий алкогольный напиток, а "Королевский Гийевик" (Le Royal Guillevic) производят из единственного сорта яблок - Гийевик. Напиток имеет золотистый оттенок с зеленоватыми отсветами и очень лёгкий деликатный вкус, возвращающий силы после тяжелых сражений.

#Пьём_Помин #Помин_телеграм #Битва_при_Морле #Англия #Франция #Столетняя_война #Война_за_бретонское_наследство