Битва Водолеев 

1. Водолей первый. Борис. 

Первый раз я увидел Бориса в ноябре 2020 года. В тесной, душной и прокуренной камере сборного отделения СИЗО «Матросская тишина». Мы оба были на больничке, только я обследовал свою щитовидную железу, а Борис шатал режим. Точнее он думал, что шатает режим, на самом же деле он ушатывал свой собственный организм. А именно глотал инородные предметы. Гвозди, болты, лезвия - в общем всё то, что он мог извлечь из чего-либо. Это доставляло существенные неудобства администрации, т.к. Борису вызывалась скорая помощь, его везли в Склиф, делали операцию, а потом на реабилитацию в матроску. Но меняло ли что-либо это кардинально? Я затрудняюсь сказать. Смотря насколько сильно его крепили. Как способ спастись от каких-то избиений - наверно да. А если что-то более мелкое - вряд ли. Но всей ситуации я не знаю, поэтому от окончательного вывода воздержусь. 

До Матросски мы оба содержались на спецах СИЗО Медведково.

И я могу сказать, что администрация его люто ненавидела.

В разговоре с одним из прапорщиков я совершенно отчётливо слышал фразу о Борисе: «Такие люди вообще не должны жить».

Другой же прапор вполне резонно замечал: «Ну и чего вот он глотает? Мы как работали, так и работаем. А он только портит свое здоровье».

При этом я регулярно слышал разговоры по рации о нём. На том конце спрашивали приехал ли Борис с суда и голос рядом со мной со злым озорством отвечал: «Нет. Ждём - ждём». Т.е. какие-то мероприятия велись по нему. И вряд ли эти режимники думали о том как взбить для Бориса подушку помягче.

Ненавидели Бориса не только солдафоны из режима, но и опера, считающие себя не без лишнего пафоса тонкими интриганами и мастерами закулисных игр.

В разговоре с опером последний жалуется мне на Бориса: «Ну и зачем он вот это  делает? Однажды подхожу к нему обсудить его очередную претензию и даю ему расклад, что именно эта его претензия не обоснованная. Самое интересное, что Борис со мной соглашается, но тут же говорит - поздно, я уже проглотил».

Однажды случилось непоправимое. Довольный прапор прибежал сообщить мне новость: «Ты же Бориса знаешь? Довы@бывался. Теперь в пакетик какает».

Очередной инородный предмет нанёс серьезные повреждения организму, врачи установили трубки и срал он теперь натурально в пакет. Функционировать по прямому назначению жопа перестала в принципе.

Борис был второход. Между первой и второй ходкой он занимался правозащитной деятельностью по линии нарушения прав заключённых. И за это, думаю, ФСИН мстил ему со всей пролетарской ненавистью.

При этом, я склонен полагать, что Борис придерживался идеологии и повадок чёрной массы.

В случае каких-то разногласий с администрацией он мог на полном серьезе наорать на прапора: 

– Ты че, бл@, рамсы попутал?!!

Статья у него была 131. Износ. События многолетней давности. Потерпевшая - следователь. Что ещё больше давало оснований полагать, что накидывают ему по беспределу.

И в условиях этого беспредела со стороны государства, как по делюге, так и по режиму, я думаю, что Борис все же слегка тронулся рассудком.

Крепеж со стороны ФСИН продолжался и Борису сделали одиночное содержание. А может просто никто не хотел сидеть в одной хате с дурно пахнущим коричневым пакетиком.

И так как организм его подорванный систематическим глотанием инородных предметов напоминал заброшенный струйный принтер, по путям которого давно не текли чернила, Борис был вынужден придумывать новые формы и способы протеста,

но об этом позже…

2. Водолей второй. Евгеньич.

Молчаливый и мрачный уборщик спецблока передвигается со шваброй по режимному корпусу.

Когда-то он был сотрудником банка. И не самым последним. Как так случилось, что комфортная жизнь сменилась на существование за решеткой сейчас уже мало кто вспоминал. Офисы, машины, костюмы - все это ушло в прошлое. Обвинение в растрате особо крупного размера разделило жизнь на «до» и «после».

Вначале было следствие, потом суд и, как итог, приговор - годы лишения свободы.

По каким-то своим причинам Евгеньич не захотел ехать на лагерь и когда ушлый воспитатель завербовал его в отряд по хозяйственному обслуживанию - Евгеньич повелся.

Методы вербовки самые разные. Начиная от угроз и пугалок про этап и лагерь (убьют, изобьют, изнасилуют), заканчивая баснями о том какая лухари-житуха ждёт тебя в хозбанде. Типа жена и мамка рядом, полное соблюдение КЗОТ, звонки домой и по выходным сони плейстейшен. Но самым главным козырем было ничем неподкреплённое святое обещание с первой же партией спрыгнуть на УДО.

Конечно же все это было циничным и наглым пиз@ежом в интересах вербовки. Уж что-что, а ссать в уши они умеют. И многие верили.

Евгеньич добросовестно пахал без выходных. И имел даже благодарности. Но вот незадача: суды раз за разом отказывали ему в УДО, считая что этот с виду  дряхлый старикашка недостаточно исправился.

Казалось он ненавидел все вокруг. Этих судей, что держали его в тюряге сверх меры, прапоров-режимников, что непомерно нагружали его работой, да и в целом эту несправедливую жизнь. Он был озлоблен и неразговорчив.

Помимо уборки он был грузчиком и вечно таскал тяжелые мешки с коробками. 

Однажды я сказал прапору:

– Не боишься, что он у вас развалится?

На что прапор искренне возмутился: 

– Чего, бл@? Да ты знаешь сколько на нём ущерб?

Видимо прапор действительно считал, что выполняемая им функция способствуют исправлению осужденного и восстановлению социальной справедливости. Такой своего рода Мишель Фуко на отдельно взятом централе в Медведково.

С нами, подследственными, он особо не общался. На спецблоке сидел разный бомонд и за межкамерную связь он мог потерять работу, отправившись в более тяжелые условия.

В конце 2021 у него должен быть звонок и после заманухи воспитателей с неудавшимся УДО в его глазах читалось одно: «Как же меня все это зае@ало».

 3. День битвы. На пороге войны.

В тот день выводной пятой смены спецблока СИЗО прогуливался по этажам в прекраснейшем настроении. Двухнедельная вахта подходила к концу. Ещё пару смен и можно будет уехать домой в Курскую губернию. 

Как вдруг кто-то начал ломиться в тормоза одной из хат. Прапор прикинул в голове план покамерного размещения и понял, что это был Борис со своим коричневым пакетиком и анатомией засохшего струйного принтера.

«Че надо?!» - прапор открыл кормушку. Борис требовал отвести его в библиотеку.

Здесь надо сделать пояснение, что на всех других тюрьмах, где я сидел, как таковой библиотеки нет, точнее в неё не водят, а приходит старая и толстая тётя с тяжелой сумкой и дает то, что есть.

Но спецблок СИЗО-4 в этом плане очень выгодно отличался. Минут на 20 тебя запирали в помещение, где было очень много книг весьма неплохого качества.

С выводом в библиотеку лично у меня никогда проблем не было. Я просил - меня выводили. Но это был Борис, попивший столько крови и нервов у тех, кто клялся стойко переносить тяготы и лишения.

Так что ехидное лицо прапора озарилось ещё более ехидной улыбкой, после чего государственный муж молвил: «Пиши заявление, рассмотрим». И захлопнул кормяк.

Борис был гневе. 

Надо было что-то предпринимать. Что-то решительное. Но что-то ему подсказывало, что снова глотать инородные предметы - не самый лучший вариант. Этим «что-то» был инстинкт самосохранения, а может и болтающийся пакет с дерьмом.

И Борис перешел к новым акциям гражданского неповиновения.

4. Битва. Versus, который мы заслужили.

Довольный собой прапор заходил на второй круг. 10 минут назад он уделал зарвавшегося выскочку. Виртуозно и по закону. Срок рассмотрения заявлений три дня, а значит разъеб@ваться с Борисом будет новая смена.

Он так и пребывал бы в собственных мыслях, если бы не оху@ел от увиденного - весь продол возле хаты Бориса был залит водой.

Немедленно отперев кормушку его взору предстала картина: придерживая мешок с дерьмом Борис остервенело набирал воду в ведро и выливал её под дверь в камеру. Медленно, но верно затапливал спецблок. Необходимо было принимать решение и, захлопнув кормяк, властный голос изрек протяжное:

– Убооооорщик!!!

Это был сигнал боевой тревоги для Евгеньича. Для Евгеньича из хозбанды. Добровольного помощника администрации. Который непонятно кого ненавидел больше: администрацию или такое вот отрицалово.

Вооружившись ведром и совком Евгеньич в духе раннего Шойгу начала двухтысячных принялся ликвидировать последствия ЧС.

И когда ведро было набрано, следуя священному принципу древнего Рима “Quid pro quo” (око за око), прапор открыл кормяк, а Евгеньич еб@нул из ведра всю воду обратно Борису в хату.

Перефразирую Александра Невского: «Кто к нам с водой придёт…»

Но Борис не унимался. Он лил заново. А Евгеньич под присмотром прапора из охраны платил ему той же монетой.

Это продолжалось бы вечно, если б находчивый Евгеньич не сказал Борису: «Щас в ведро нассу и вылью». Борис взял паузу. И воцарился мир.

5. Эпилог.  

В этой истории прекрасно всё. И тяга к чтению. И гражданский протест. И противостояние представителей чёрного и красного миров.   

Интересно другое. Что все это происходит на стыке тысячелетий. На смену космической эре рыб приходит эра водолея.

И несчастный Борис, будто бы следуя этой парадигме, переходит от тактики заглатывания, как рыба, к тактике водолея.

У каждого из нас свой путь и всевышний ведёт нас по нему сквозь мириады звёзд. Беда лишь в том, что этими звёздами оказываются отличительные знаки на погонах прапорщиков и офицеров уголовно-исполнительной системы.

Июнь 2021

СИЗО-4 «Медведково»