Биография.

"Трагедия Сказителя" . Драматическая пьеса в трех актах.

Акт 1. Слабокрылым птицам суждено упасть.

Песня главы: Ado - Motherland. Ниже и до следующей песни строчки оттуда.

"Было бы в разы проще, зная бы я изначально, что меня никогда не полюбят"

История начата. У неё, разумеется есть предыстория, но вы её не узнаете, нет, нет, не сразу. Так слишком скучно.

Хорошая трагедия всегда начинается с любви. Но раньше, с рождения. Освещая его...

Повторюсь, история начата. Она начата в Токио. Когда у Райден Эи, едва унаследовавшей компанию по продвижению актеров "Инадзума" после смерти сестры, родился ребёнок. Она не потратила на дитя больше нужного времени, прежде чем оно стало брошено.

Не на улицу, о, нет. Это бы убило репутацию драгоценной компании сестры. Нет, нет, этого она не могла позволить. Все же, мёртвой сестрой Райден Эи дорожила больше, чем живым сыном, спихнув того на нянек.

Для неё он был чем-то сродни куклы. Доставаемой в хорошие, нужные, дни чтобы похвастаться и забытой в углу в остальные.

А кукла и рада быть нужной. Созидая, выучивая новое, говоря на плохо понятном ей пока английском, играя на странном, но все же таком чудесном сямисене, посещая театральный кружок, аккуратно относясь к вещам и, конечно, храня драгоценный подарок матери.

Золотое перо. Золотой медальон в форме пера. Внутри него находится фотография его, матери и давней подруги их семьи, Яэ Мико.

Для сына, названного "Разрушением", это было самое дорогое. Это значило, что у него есть кадзоку... Дорогая маленькому сердцу семья.

По крайней мере, так он считал до своего десятилетия.

Пока не начал задавать вопросы кто эта так похожая на мать женщина на фотографии с чердака.

Он ждал ответа в долгом молчании. Им стал звон. Звон от хлысткой пощечины. Когда холенная тяжелая рука матери встретилась с детской щекой.

Нет. Он не плакал... Не при ней. Нельзя. Получит ещё один удар.

Он не знал другой семьи и не думал сопротивляться той боли, что обрушивалась на него.

Пока планка не оказалась задрана ещё выше и презрение не стало литься куда бурной рекой со всех сторон. Учителей. Друзей семьи. Матери.

"Когда чужие ожидания не оправдываются,

Это обычно сопровождается презренно - обвинительным взглядом.

Моё сердце не выдержало и я сбежал".

Но даже это не стало последней каплей. Последней каплей стала правда.

"– Зачем Вы меня создали, ока-сан? "– тихий вопрос мальчика четырнадцати лет. Он много думал. Искал ответы. Выискивал их в зеркалах, в коробках с фотографиями, в смехе чужих семей. Тех, кто куда беднее его, но в то же время.. как же они богаты этой своей любовью. Как же искрят глаза родителей в их взглядах направленных на своих детей.

Его мать никогда так не смотрела. Это заставляло чувствовать пустоту.

Поэтому... Ему нужна была правда. Как воздух. Нужнее неё не было ничего.

В тишине, ему кажется , что он готов услышать эту правду от матери.

Она спокойна. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Глаза ее обжигают немым укором.

"–Ты был ошибкой. "

И в тот момент все разрушилось. Сердце зашлось быстрее в адской боли. Она эфемерная ,эта боль, но нет ничего хуже нее. Его сил хватило лишь чтобы сбежать наверх, в свою спальню, и, судорожно сжимая золотое перо, упасть на пол за закрытой дверью. Заходясь в слезах.

Для тогда наивного мальчишки правда стала предательством. Да таким, которое не прощают.

И оплакав потерянную семью, он отправился в путь на седьмой день.

Сбежав.

Акт второй. " Туда, где любят неполноценных"

"Я шел, не зная даже где родился,

Однажды, я сел на ночной поезд в никуда и не смог оттуда вернуться.."

Отправившись в большое путешествие, будь готов потерять все, что было до него.

Он отринул это с удовольствием. Сжёг из памяти прошлое имя. Куникудзуши. И стал безымянным призраком тысячи улиц и подворотен. Узнавал истории неблагополучных семей. Брошенных иными способами детей. Его никто не искал и оттого свобода опьянила его слишком сильно. Следуя за ней, он попал в Киото.

Киото... Он был там, где жили умелые и такие прекрасные гейко. Они были прекрасны и даже были готовы говорить с таким уличным оборванцем. Эти разговоры безымянный он ценил и прятал в сломанном сердце.

Но даже они его не восхищали так сильно, как театр. Традиционный великий театр кабуки. Маленькая частичка их культуры, которую он вдыхал стоя на пороге. В восхищении и трепете.

Он не знал, что однажды нанявшись туда убирать, у него выйдет стать актёром.

Это получилось спонтанно.

"Кэйсей. Этот мальчик станет кэйсей, попомните мои слова." – вот что сказал руководитель труппы, прежде чем более молодые подняли его на смех.

"Кэйсей? Он? Кацураги-сан, не дразнитесь, куда ему даже до нас?"

Глаза руководителя хитро блеснули.

"А, Каомидзи, ты готов поспорить со мной поставив на кон свое место?"

Названный Каомидзи усмехнулся.

"А вот и готов! Сроку Вам – три года, все же я не могу дать Вам так легко проиграть"

Уже названный гейко, Кабукимоно тогда вытаращился на них не понимая о чем речь. Какие три года? Что значит "кэйсей"? Причем тут место в театре? Он же просто убирает тут ханнамити, к чему такое внимание?

Он ещё не понял, что именно в эту минуту судьба дала ему шанс прикоснуться к театру уже не в качестве уборщика цветочного моста, а полноценного актёра.

Нет, Кабукимоно освободили от работы. Он по-прежнему был разнорабочим в этом театре. Мыл ханнамити, помогал сменять декорации, после того, как выяснилось, что он умеет играть на сямисене, стал подменять музыкантов в экстренных ситуациях.

А в остальное от этого время, тренировался и учился. Как ходить с зажатым листом бумаги между ног, как улыбаться. Но самая трудная часть это даже не походка. Мимика. Голос. Особенности управления веером.

"Моя злость и боль к тебе станут отличным стимулом идти вперед,

Но смогу ли я тогда попасть в рай?"

Что вообще такое роль кэйсей? Труднейшая роль оннагата, роль разрушительницы замков. Это гейко высшего ранга. Соблазнительница. Знающая себе цену. Безупречная. Ехидная. Она показывает это одним лишь взглядом на зрителя.

Ужасающая в своей сложности роль к высшему мастерству в которой приходят к 30 и более годам. Поэтому спорить на неё было заведомо проигрышное дело.

По крайней мере, так считал Каомидзи, молодой исполнитель ролей оннагата.

Глава труппы, который гонял Кабукимоно до седьмого пота три года, наоборот, вовсе так не считал.

"Ай, старик! Куда ещё книг?" – ворчал Кабукимоно когда на его голову водружалась третья книга.

"Молчи и не отлынивай! Если они упадут три раза, то завтра ты простоишь на планке в два раза дольше."

"Старик, ты демон!"

Кроме старика, в подготовке к роли сильно помогла Кудзуноха, старая гейко из того самого квартала гейко. Он давно перестал быть чем-то постыдным, преобразившись в живое культурное достояние к которому порой трудно прикоснуться.

"Юноша, ты ходишь как слон."

"А чайник я держу тогда как кто? Как обезьяна?"

"Хм.. Ты прав."

"... Вы все заведете меня в могилу." – на таких фразах Кабукимоно неизменно прилетал крепкий подзатыльник.

Но он не возражал. Даже против адских тренировок старика. За три года Кабукимоно привязался к ним обоим.

"Давай вернемся домой, эта песня подскажет,

Где находится моя родина,

где любят неполноценных."

И вот, наконец, настал день дебюта.

Это была зима. Январь, согласно календарю. Пьеса дзидаймоно. Новая интерпретация сыгранная более молодыми участниками труппы, дабы никто из более опытных актеров не затмил их своей игрой.

Что же... Они не затмили.

Вместо них это сделал Кабукимоно.

Что можно ожидать от мальчишки, три года назад мывшего цветочный мост? Явно не величественного взгляда. И уж точно не идеальной походки на 20-ти сантиметровых гето, вершины хореографического искусства.

"Ах, как я зла, как я зла..." – акустика разносит практически единственные слова его роли. И никто не сомневается в этом. Каждый жест выдает это. Мимика лишь подкрепляет это.

А зал молчит. Зал наблюдает открыв рты.

Игра поглотила и актеров, и зрителей.

Но всему приходит конец. Зрители расходятся. Гейко Теруко, смеясь, исчезает став ещё одной маской, а Кабукимоно остаётся и спрашивает.

"Ну как? Я был неподражаем? Я знаю!"

Кудзоноха лишь закатывает глаза.

"В третьей сцене ты неверно повернул веер."

Старик Кацураги добавил.

"А в финале был уже вялый. Мало я тебя гонял.."

На самом деле они были горды, но Кабукимоно они в этом признаются многим позже. Чтобы тот не задавался.

Хотя... Даже сейчас, он думает о том, что только на этой сцене он впервые почувствовал себя полноценным. Играя, он не чувствовал себя ошибкой. Он чувствовал лишь чистый гнев обманутой Теруко, слышал лишь стук гето, идеально вписывающийся в ритм музыки, порхание веера и шуршание одежды.

Он не был ошибкой. Он больше не был Кабукимоно.

Мальчик, уже юноша, попал на сцену. Туда, где любят неполноценных.

И навсегда там пропал.

"Я буду петь рядом до утра,

Ведь огромная любовь не сможет стереть саму себя.

Эта песня о любви к неполноценным.

Это – завтра для неполноценных. "

Интерлюдия. "Плачь, горнило Татарасумы ".

Ado - Eine no Akuruhi

На споре старика Кацураги и Каомидзи капризный театр не зацикливался даже после сокрушительной победы первого. Каомидзи ушёл, на его место стал Кабукимоно, приняв на себя отыгрыш ролей мусумэгаты. Полноценно участвовать в отыгрыше кэйсей он не мог даже со своим талантом, который без сомнений, присутствовал.

Так и жил. Играл милых невинных девушек, злых принцесс и богини, приходил на перерыв к Кудзунохе, вновь и вновь учился.

Пока не настало то, что преломило его жизнь.

Полноценная встреча с Нивой.

Они были знакомы по наслышке. Но новая пьеса вынудила их работать вместе.

"Плачь горнил Татарасумы". История о кузнеце и божественной посланицы, которым не суждено быть вместе. Посланица пришла лишь за божественным мечом для бога грома Райдзина, но влюбленный кузнец хитростью заставил её остаться и стать его женой.

Во втором акте этой пьесы с неба спускается разгневанный Райдзин , дабы забрать божественный меч и наказать посланицу. Завязывается бой. В конце, божественная посланница должна загородить возлюбленного и погибнуть.

Кабукимоно, что играл роль посланицы, не совсем понимал её. Что за чувства двигали этой женщиной? Как она нашла в себе силы спасти того, кто заставил её остаться с ней?

Непонятно. Совершенно непонятно.

...было.

Пока он не понял, что ищет внимания от сияющего, словно яркое солнце Нивы.

Это была катастрофа. Провал. Кабукимоно это понимал. Но все равно шёл за Нивой, в конце-концов став ему близким другом за столь короткий срок – три недели.

Все же, дружба удивительна. Или это любовь?

Что такое любовь?

Неизвестно. Ничего не ясно, ничего не понятно. Слишком мало данных...

... Вот только в глазах написано все.

Приговор.

Кабукимоно и до влюбленности был добродушен, искреннен и честен. Ничто из того, почему называют сумасшедшим. Разве что, уровень подготовки, хах. Но влюбленность сделала этого легкого и нежного человека ещё более сияющим в своей доброте.

Казалось, глупое чувство излечило след первого предательства. Никто не мог, а чувство смогло.

Но... Коль умеешь летать, готовься и упасть.

Нет, Кабукимоно не отвергли. Он даже не успел ничего сказать. Просто под утро театр захватил кошмар. Новость, что пронеслась подобно ветру с вершин гор.

Нива сбежал украв часть денег из кассы.

Что в душе Кабукимоно, что в театре, творился хаос. Полиция, допросы, обыски... А душа ревет подобно раненному зверю.

Представление было окончено. Все сожжено не начавшись.

Пьеса все же была поставлена, но её качество было куда ниже, чем должно было быть. Полиция ничего не нашла. Ниву объявили преступником.

А Кабукимоно... А Кабукимоно опять умер в душе.

"Как будто титры в конце фильма...

Твоя последняя улыбка…"

Акт третий. "Пожри все на своем пути."

Ado - Episode X

Спустя ещё год его жизнь снова претерпела изменения.

В прошлый раз она разбила его как негодный сосуд. Раскрошила. Создала совершенно нового человека. Снова живущего лишь на сцене, но теперь не просто неполноценного, а пустого за её пределами. Теперь, он был точно уверен, что все предают. Его вера даже в главу театра была пошатнута. А то был человек, которого он знал четыре года. Тот, кто перевернул его жизнь.

Подростковая влюбленность, особенно та, за которую в Японии забьют палками в подворотне, разрушает.

Предательство добивает.

А все эмоции от этого стали основой для сольного танца кэйсей.

Как оказалось, тоже судьбоносного.

После очередной яркой жизни, возвратившись к унылому настоящему, Кабукимоно довелось поговорить с странными иностранцами...

Из американской академии актерского мастерства Сумеру.

И что важнее, они предлагали ему место для обучения. Да ещё и стелили слишком мягко... Кабукимоно справедливо опасался этих типов. Но точку в этой истории поставил глава театра, старик Кацураги.

"Я же вижу, тебе здесь неймется. Там хоть проветришься. А если что будет не так – возвращайся. Тебе здесь будет место."

Так он сказал...

И именно из-за этих слов Кабукимоно покинул театр попав вместе с преподавателями из Сумеру в Америку. Вместе с целой тетрадкой контактов от старика, списком пожеланий того, что нужно привести из Америки в качестве сувениров во время поездки обратно и ободряющих писем от молодых товарищей по ремеслу.

И фотографиями. Конечно фотографиями. Целым альбомом. Кабукимоно перебирал их ночами...

Днями же учился и осваивался на новой сцене, на которую попал по знакомствам старика. Она же быстро подарила ему известность уже как Скарамучче, тому, кто сыграл Скарамуша в новой популярной пьесе, что взорвала театральный мир.

Эта роль настолько понравилась Кабукимоно, что тот предпочел взять её в качестве новой личности. Все же, он понимал, насколько измотана настоящая личность. Стоит оставить её и идти дальше.

Так примерно окончилась глава истории за Кабукимоно и началось восхождение Скараммучи.

Со временем, он признает, что это стало решающим фактором в его карьере. Скараммуча был наглее. Умел идти по головам. Считал, что цель вполне может оправдывать средства. А главное, был повернут на игре.

Кабукимоно же не умел ничего, кроме последнего. Волки шоу бизнеса сожрали бы его с потрохами. А так... Их сожрал Скараммуча.

Идя по головам, он приспосабливался к новому миру. Миру кино. Как бы не хвалили его хореографию преподаватели, игра на сцене и перед камерой отличается. И в самом начале пути, он совершенно не чувствовал кадр, не совсем понимал, как использовать голос. Для него это было в диковинку.

Освоился в этом мире, он после первой его съемки. Как ни странно, она опять была про Скарамуша, но на этот раз, речь шла об экранизации первой части романа "Скарамуш". Они давно искали актёра на эту роль и успех постановки заставил их задуматься об кандидатуре Скараммучи.

Тот, не будь дураком, согласился. Сыграть главную роль на втором году обучения! Шутки ли?

Явно нет. Особенно когда фильм перегнал успех пьесы и Скараммуча начал получать новые предложения, за некоторые из которых он хватался воистину акульей хваткой.

Так Скараммуча понял, что он дьявольски жаден. Как полагается чудовищу вживающемуся в чужие обличья. Ему нужно все и больше.

Так он снялся во второй части. Потом в съемках от нетфликс, от Снежной, ещё одной компании, рекламе, сыграл в большой постановке в театре Лондона, потом Токио, Берлин... Круговорот масок поглотил бы его окончательно.

Если бы он не возвращался в место что он считал домом.

Во время одного из таких возращений была весна. Сезон цветения сакуры, Киото. Он и Кудзуноха пьют чай на террасе.

"Ты доволен тем, чего достиг? "

Скараммуча качает головой.

"Я достигну большего. Моя жадность даст мне достигнуть большего. "