Бильярд

– Кстати о спорте, – говорит Николай, останавливаясь перед дверью в свой кабинет, – Никогда не играли в бильярд?

– Не доводилось, Ваше Величество, –задумавшись на мгновение, отвечает Бенкендорф, передавая в чужие руки стопку свежих отчётов.

– Ну тогда жду у себя после окончания работы, и не задерживайтесь из-за отчётов, – император хитро, по-лисьи улыбается, скрываясь за тяжёлыми дверьми кабинета, оставляя Бенкендорфа в одиночестве огромного коридора.

Мужчина неловко топчется на месте. Он никогда не играл в бильярд и ударить в грязь лицом перед императором не хотелось. Поразмыслив пару минут, он уверенным шагом направился в библиотеку, у императора наверняка должна была быть книга с правилами игры.

Игра шла на удивление сносно, графу удавалось загонять шары в лузы и даже обходить Николая в счёте. На губах Александра играла лёгкая улыбка, он был доволен собой, не думал он, что после прочтения пары страниц у него будет так хорошо получаться!

– Новичкам везёт, Александр Христофорович, – пробормотал Романов, убирая очередной забитый шар на полку. 7 к 5. Два шара разницы, а раздражение накатывает, будто он уже проиграл. Так дело не пойдёт. – Знаете, неплохо, Александр Христофорович, действительно неплохо, но давайте я Вам помогу...

Отпрянув от стола и выпрямившись, Бенкендорф выглядит несколько расстроенным, он так старался впечатлить императора, но кажется это возымело обратный эффект.

– Конечно, Николай Павлович, – жандарм уже собирался отойти от стола, освобождая место для императора, но Николай, к удивлению графа, ставит свой кий в подставку и подходит к Александру вплотную, к правому плечу.

– У вас не самая удобная поза для игры, Александр Христофорович, встаньте у стола, – Николай подталкивает мужчину чуть ближе к борту, так, чтобы он упёрся тазовыми косточками в него, – теперь наклонитесь. Да вот так, – Николай, как дублёр, наклонился следом, прижимаясь грудью к чужой спине, а пахом к бёдрам, – поставьте левую руку на стол. Отлично, теперь немного согните пальцы. Прекрасно.

Графу было несколько неловко, тёплое дыхание и голос Николая у уха пускали мурашки по телу. Как хорошо, что этого не было видно под плотной чёрной тканью его костюма. Он старательно исполнял все указания, но как только Николай обхватил его кисть, держащую кий, поверх, накрывая пальцами, по спине графа пробежал электрический ток, который заставил Александра вздрогнуть. Реакция графа Николаю понравилась и сильно заинтересовала, интересно, какие ещё касания вызовут нечто подобное?

– Александр Христофорович, слушайте внимательно, – голос властителя перешёл на шёпот, – ваша рука должна двигаться свободно, – Николай, руководя рукой Бенкендорфа легко и свободно проскользил кием по чужим пальцам. Граф заворожённо смотрел на эти поступательные движения, внимая словам императора, – вот так, вперёд и назад, плавно, как маятник, прицельтесь, – граф не мог целиться, он мог только чувствовать вес мужчины сверху, тепло его руки на своей и то, как чужие бедра вжимают собственные в борт стола, – и ударьте по шару...

У Александра гулко ударило сердце, когда Николай, его рукой, ударил по сфере из слоновой кости и та, звонко отлетев от другого шара, закатилась в лунку, шурша плетёной сеткой. К этому моменту граф уже лежал грудью на зелёном сукне, не в силах выдержать императорского напора. Он никогда такого не ощущал, но это чувство, быть под кем-то, кто сильнее и властнее, вызывало эйфорию и ощущения бабочек внутри, как это называют некоторые дамы.

– Видите, не все так сложно, Александр Христофорович, – снова этот жаркий шёпот на ухо, ещё немного и граф совсем потеряется в этом голосе и точно не сможет продолжить игру. Кажется и Николай не спешит подниматься. Романову приносила неописуемое удовольствие покорность графа, который не старался выбраться или перечить. Идеальный подчинённый и подданный.

Желая добраться до шеи Бенкендорфа, дабы вдохнуть родной запах и возможно оставить след от зубов, обозначающий принадлежность императору, Николай неосознанно наваливается ещё сильнее на тело под собой, потираясь пахом о бедра графа, что взывает тихий скулёж у нижнего.

– Николай Павлович, мы можем... Мы можем закончить наш урок? – император приподнимается на прямых руках, уперевшись ими в стол, в его глазах загорается огонёк при виде покрасневшего графа, у которого в глазах единовременно и мольба и желание. "Пожалуйста хватит, пожалуйста продолжай".

– Думаю, что Вы ещё не достаточно научились, мой дорогой.